Глава 82: Неумелый Хранитель
Они вышли. Из безумия Искаженных Пределов в относительно спокойный, хотя и заброшенный, технический туннель обычного сектора Станции. Воздух здесь был другим – затхлым, пахнущим старым металлом и пылью, но лишенным той активной, агрессивной хаотичности, что царила позади. Вибрации были ровными, механическими – далекий гул систем жизнеобеспечения других, более населенных уровней, или просто структурное напряжение самой Станции.
Сюань Цзин глубоко (хоть и фигурально) вздохнул. Первый этап был пройден. Он вынес дитя Пустоты из хаоса. Теперь ему предстояло найти для нее – для них – безопасное место в этом огромном, враждебном мире. И решить, что делать дальше со своей местью, со своей жизнью, со своей Пустотой, которая неожиданно открыла ему свою созидающую грань.
Он осторожно поправил импровизированный кокон из перламутровой скорлупы на своей груди. Девочка внутри спала, ее дыхание было едва уловимым, но ровным. Тепло, исходящее от остатков скорлупы и его собственного плаща из «Покрова Ничто», казалось, создавало для нее комфортную среду.
«Безопасное место…» – мысль была первостепенной. Этот заброшенный туннель не подходил. Он был слишком открыт, слишком близок к потенциальным маршрутам патрулей или просто случайных обитателей Станции. Ему нужно было что-то более уединенное, защищенное.
Он начал двигаться, но теперь его скорость была иной. Не стремительный полет призрака, а медленные, выверенные шаги. Каждый шорох, каждая вибрация, не исходящая от него или младенца, заставляла его замирать и напряженно вслушиваться в Пустоту. Его приоритеты сместились кардинально. Раньше он сам был угрозой, теперь он нес самое драгоценное и уязвимое, что только можно было представить.
Он исследовал несколько боковых ответвлений, заброшенных технических помещений, старых складов. Большинство из них были либо полностью разрушены, либо слишком открыты, либо заполнены мусором и следами обитания мелких, но потенциально опасных станционных тварей.
Через несколько часов поисков, которые показались ему вечностью, он нашел то, что могло подойти. Это была небольшая, почти полностью изолированная комната управления каким-то давно вышедшим из строя локальным энергетическим узлом. Вход в нее был один, и тяжелая гермодверь, хоть и проржавевшая, все еще была на месте и могла быть заперта изнутри. Внутри было относительно чисто, лишь слой пыли покрывал остатки оборудования. Главное – комната находилась в стороне от основных туннелей, в тупиковом ответвлении, и ее энергетическая сигнатура была почти нулевой. Идеальное временное убежище.
Он аккуратно вошел, «Покров Ничто» растворил его в тенях. Убедившись, что внутри нет других существ, он осторожно снял с себя кокон с младенцем и положил его на относительно чистый участок пола, на свой плащ. Затем он запечатал гермодверь, используя Пустоту, чтобы беззвучно сдвинуть заржавевшие запорные механизмы.
Девочка проснулась и почти сразу начала плакать. Тихий, жалобный плач, который отдавался в сознании Сюань Цзина странным, незнакомым дискомфортом. Он подошел к ней. Что делают в таких случаях? Он не знал.
Он осторожно приподнял верхний слой скорлупы. Маленькое личико сморщилось, слепые глазки были плотно зажмурены. Она была мокрой. И, очевидно, голодной.
«Проблемы…» – мелькнула холодная мысль. Он мог напитать ее своей Пустотой, как раньше. Но как долго это могло продолжаться? И было ли это полноценной заменой тому, что нужно обычному младенцу? А что делать с… остальным? Он, S-ранг, способный уничтожать целые отряды элитных бойцов и разрушать коммуникационные узлы Дома Солнца, чувствовал себя абсолютно беспомощным перед этим крошечным, плачущим существом.
Он снова снял перчатку. Его палец, несущий энергию Пустоты, был единственным известным ему решением проблемы голода. Девочка жадно прильнула к нему, и ее плач постепенно стих, сменившись тихим сопением. Сюань Цзин ощущал, как его энергия перетекает в нее, но на этот раз он внимательнее прислушивался к процессу. Ее собственная, теплая, созидающая Пустота действительно взаимодействовала с его силой, не просто поглощая, а… очищая ее, трансформируя, извлекая какую-то жизненную эссенцию. Это было похоже на сложный алхимический процесс, происходящий на уровне самой Пустоты. Возможно, для нее его энергия не была просто пищей, а чем-то вроде… катализатора для ее собственного роста и развития.
Когда она насытилась и снова уснула, он столкнулся со следующей проблемой. Мокрые пеленки – точнее, та часть его плаща, на которой она лежала. Он никогда в жизни не занимался ничем подобным. Он осторожно, двумя пальцами, стараясь не касаться лишнего, убрал испачканную часть плаща. «Покров Ничто» был самоочищающимся артефактом до определенной степени, но это… это было нечто иное. Он использовал поток чистой Пустоты, чтобы испарить влагу и нейтрализовать запах, ощущая при этом глубокое чувство абсурдности происходящего.
Он нашел в углу комнаты какие-то старые, но относительно чистые технические ткани. Используя их, он неумело, но старательно попытался соорудить некое подобие пеленки.
Часы тянулись. Он сидел рядом со спящей девочкой, охраняя ее покой, его разум был занят новыми, непривычными проблемами. Как поддерживать ее в тепле? Чем ее кормить в долгосрочной перспективе? Как защитить ее, если их найдут? Его грандиозные планы мести, его тренировки разрушительных техник – все это отошло на второй, если не на третий план.
Он чувствовал себя неумелым хранителем. Могущественным, да. Опасным, без сомнения. Но абсолютно невежественным в искусстве заботы о жизни. И это осознание было более тревожащим, чем встреча с любым врагом. Он мог «стирать горы» своей Пустотой, но не мог успокоить плачущего младенца простым человеческим способом.
Он принял эту ношу. И он справится. Так или иначе.
Первые несколько дней в изолированной комнате управления превратились в череду неуклюжих попыток и холодных наблюдений. Сюань Цзин, привыкший к абсолютному контролю над своим телом и Пустотой, обнаружил, что мир заботы о младенце подчиняется совершенно иным, непостижимым для него законам.
Кормление энергией Пустоты стало их основным ритуалом. Девочка принимала эту странную пищу без видимого вреда, даже наоборот – Сюань Цзин ощущал, как ее собственная, теплая аура Пустоты крепнет после каждого такого «приема пищи». Он экспериментировал, стараясь сделать свою энергию как можно более нейтральной, очищенной от холода и энтропии, которые составляли его суть. Это требовало огромной концентрации и контроля, и после каждого кормления он чувствовал себя более истощенным, чем после иной тренировки. Но когда он ощущал спокойное, удовлетворенное сопение младенца, пригревшегося в своем коконе из скорлупы, что-то внутри него отзывалось слабым, почти забытым теплом.
Он научился менять импровизированные «пеленки» из технических тканей с минимальным отвращением, используя потоки Пустоты для очистки и нейтрализации запахов. Он поддерживал в их маленьком убежище постоянную температуру, создавая вокруг кокона с девочкой невидимый барьер из теплой (насколько это было возможно для него) энергии. Он даже пытался… укачивать ее, когда она начинала беспокойно плакать без видимой причины. Его движения были скованными, лишенными естественной мягкости, но иногда это помогало. Вибрации его тела, его уникальная аура Пустоты, казалось, действовали на нее успокаивающе, как колыбельная, которую мог бы спеть только он.
Его мысли постоянно возвращались к ней. Кто она? Откуда пришло это яйцо? Почему оно позвало именно его? Была ли она человеком в полном смысле этого слова, или чем-то иным – порождением Пустоты, как и он сам, только в ее созидательном аспекте? Он внимательно «изучал» ее своей Пустотой – ее крошечное, идеально сформированное тело, ее слепые глазки, ее чистую, сияющую ауру. Никаких отклонений, никаких признаков чужеродности, кроме самого факта ее невероятного рождения.
Его холодная ярость, направленная на Лорда Кассиана, никуда не исчезла. Она просто… отодвинулась на второй план, уступив место более насущным заботам. Как он мог думать о мести, о проникновении в Селенополис, когда у него на руках был этот хрупкий комочек жизни, полностью зависящий от него? Его грандиозные планы по оттачиванию разрушительных техник в Искаженных Пределах теперь казались чем-то далеким, почти нереальным. Он не мог рисковать ее безопасностью, устраивая рядом с ней энергетические катаклизмы.
«Ты все изменила,» – мысленно обратился он к спящей девочке. «Я должен был стать бурей, несущей смерть Дому Солнца. А стал… кем? Нянькой в руинах?» В его мыслях не было злости. Скорее, холодное, отстраненное удивление перед непредсказуемостью судьбы.
Он понимал, что это убежище – лишь временное решение. Здесь не было ресурсов. Ему приходилось совершать короткие, предельно осторожные вылазки в ближайшие туннели в поисках чистой воды (он обнаружил небольшой, не отмеченный на картах резервуар с конденсатом) и чего-нибудь, что могло бы послужить более подходящей подстилкой для младенца. Каждая такая вылазка была риском. Хоть этот сектор и был заброшен, случайные мародеры, мутанты или даже патрули Дома Солнца, расширившие зону поиска, могли появиться в любой момент.
Однажды, во время такой вылазки, когда он отошел от убежища на несколько сотен метров, он почувствовал это. Резкий, мощный выброс энергии где-то далеко, но в пределах этого сектора. Взрыв. А затем – вибрации боя, крики (искаженные расстоянием, но полные ужаса) и быстро угасающие ауры нескольких слабых практиков. Кто-то столкнулся с чем-то опасным. Или кто-то нашел кого-то.
Сюань Цзин мгновенно вернулся в убежище. Девочка спала. Он усилил защитные барьеры вокруг комнаты, его Пустота окутала их плотным, холодным коконом. Несколько часов он сидел в напряжении, «слушая» Станцию. Но угроза прошла мимо. Или разрешилась сама собой.
Этот инцидент лишь укрепил его в мысли: нужно уходить. Искать место, где они могли бы прожить дольше, чем несколько дней или недель. Место, где он мог бы обеспечить не только ее выживание, но и… что-то большее? Он не знал, что именно. Но он чувствовал, что его путь, его понимание Пустоты, теперь неразрывно связано с этой маленькой, слепой жизнью.
Он начал вспоминать информацию о различных секторах Станции. Ему нужно было место, максимально удаленное от влияния Дома Солнца. Тихое. Незаметное. Возможно, населенное смертными, которые не задавали бы лишних вопросов слепому мужчине с младенцем. Место, где он мог бы затеряться надолго. На годы. Как и планировал ранее, перед тем как нашел это дитя. Только теперь у него была совершенно иная причина для такого уединения.
«Шестьдесят лет…» – он вспомнил свой собственный план, который теперь казался почти пророческим. Шестьдесят лет жизни среди смертных, чтобы обрести понимание. Он не знал, сколько времени потребуется, чтобы эта девочка выросла, чтобы он смог вернуться к своей мести. Но он был готов ждать. И учиться. Учиться быть не только разрушителем, но и хранителем.
Решение было принято. Как только он найдет подходящее место, они отправятся в путь. Новый, долгий путь, где его холодная ярость будет соседствовать с неумелой, но отчаянной заботой.
Но "подходящее место" нужно было еще найти. Сюань Цзин не мог позволить себе просто блуждать по заброшенным секторам Станции с младенцем на руках, надеясь на удачу. Ему нужна была цель.
Следующие несколько дней, пока девочка в основном спала, он посвятил разведке – не физической, а ментальной. Он расширял свое восприятие Пустоты так далеко, как только мог, не создавая при этом слишком сильных энергетических возмущений, которые могли бы привлечь внимание. Он сканировал окружающие сектора, накладывая получаемую информацию на старые карты, хранящиеся в его памяти, и на те обрывки данных, что он скопировал у Аргентоса.
Он искал признаки жизни – но не той хищной, мутировавшей жизни, что кишела в руинах, и не высокомерной, контролирующей энергии Домов или Сект. Он искал анклавы смертных. Тихие, изолированные поселения, которые каким-то чудом умудрялись выживать в этом враждебном мире, держась в стороне от большой политики и вечной борьбы за власть. Такие места существовали – он знал это по слухам и обрывкам информации, которые доходили до него раньше. Места, где люди жили простой жизнью, выращивали еду под искусственным светом, чинили старые механизмы, рожали детей и умирали, не зная о галактических войнах Предтеч или о трансцендентных амбициях культиваторов высших рангов.
Его Пустота касалась множества секторов. Некоторые были мертвы – руины, заполненные лишь пылью и призраками прошлого. Другие кишели опасностью – территории банд рейдеров, зоны аномальной активности, охотничьи угодья крупных станционных хищников. Третьи явно принадлежали каким-то фракциям – он чувствовал их энергетические барьеры, патрули, упорядоченную структуру. Все это не подходило.
Наконец, после почти суток непрерывной концентрации, когда его ментальные силы были на исходе, он нашел то, что искал. Примерно в двух днях пути от их текущего убежища, в стороне от основных транспортных магистралей, он обнаружил сектор со слабой, но стабильной и, что самое важное, мирной энергетической подписью. Это был Сектор Люмино – или, по крайней мере, очень похожий на него по характеристикам анклав. Тот самый, через который он прошел после побега из глубин под Шпилем, и где он слышал разговоры местных жителей. Тогда он лишь отметил его относительную безопасность и ушел дальше. Теперь же это место представлялось ему наиболее подходящим вариантом. Изолированное, не представляющее интереса для крупных фракций, населенное простыми людьми. Там он мог бы затеряться. Там он мог бы дать ребенку шанс.
Он укрепил импровизированный кокон из скорлупы яйца, добавив еще несколько слоев мягкой ткани, которую нашел в заброшенных ящиках. Он проверил запасы чистой воды, которые успел собрать. Он еще раз накормил девочку своей Пустотой, чувствуя, как она доверчиво принимает эту странную пищу.
«Пора,» – решил он.
Он снова бережно закрепил кокон у себя на груди. Младенец спал, не подозревая о предстоящем путешествии. Сюань Цзин коснулся ее щечки кончиком пальца. Это почти бессознательное движение все еще казалось ему странным, чужеродным, но уже не вызывало прежнего внутреннего сопротивления.
Он открыл гермодверь и шагнул из своего временного убежища в полумрак заброшенных туннелей.
Путь был медленным. Каждый его шаг был выверен. Он двигался не как хищник, выслеживающий добычу, а как часовой, оберегающий бесценное сокровище. Его восприятие Пустоты было постоянно напряжено, сканируя каждый угол, каждый шорох, каждую тень. Он избегал любых потенциальных опасностей, предпочитая длинный обходной путь малейшему риску.
Несколько раз ему приходилось замирать на долгие минуты, когда он улавливал вибрации приближающихся мутантов или отдаленный гул патрульных ботов какой-то неизвестной фракции, забредших в эти покинутые сектора. Он пережидал, скрытый «Покровом Ничто», прижимая к себе кокон с ребенком, его собственное сердце (если бы оно билось так, как у обычных людей) стучало бы в унисон с холодным ритмом его Пустоты.
Его холодная ярость, его жажда мести Кассиану – все это было сейчас где-то глубоко, под слоем новой, всепоглощающей ответственности. Он не забыл. Он никогда не забудет. Но сейчас на первом месте была эта маленькая, слепая жизнь. И ради нее он был готов отложить свою войну. На время.
Он думал о Цзяне. Старый кузнец был единственным, кто знал о его существовании и о его силе, и при этом не пытался его убить или использовать. Если бы он мог, он бы обратился к нему за помощью. Но Первый Город был слишком далеко, и путешествие туда с младенцем было бы еще опаснее. К тому же, его возвращение могло бы навлечь беду на самого Цзяна. Нет, пока он должен был справляться сам. Возможно, когда-нибудь, когда девочка подрастет, когда он найдет способ обеспечить ее безопасность… но это было слишком далекое «когда-нибудь».
Два дня пути превратились почти в четыре. Но он не торопился. Главное – безопасность.
Наконец, он почувствовал знакомые вибрации и запахи. Мягкое свечение биолюминесцентных грибов и лиан начало пробиваться сквозь мрак впереди. Они достигли границ того самого сектора, который он выбрал. Места, где он надеялся обрести временный покой и начать новую, совершенно немыслимую для него главу своей жизни.
Обновлено: 19.01.2026