Он шёл не спеша.
Лёгкая хромота не мешала — к боли он давно привык.
Пол под ногами был знакомым. Старая гофра, ржавая сталь, плитка — дрожала иначе после боя. Мягче. Или это он стал внимательнее?
“Нога ещё ноет.
Значит — жив.
Нормально.”
Пальцы сжимали трость. Она больше не была просто куском металла.
Теперь — часть тела. Тихое продолжение руки.
На повороте в боковом тоннеле — глухой гул.
Металл. Низкий. Не техногенный. Внутренний.
Он остановился.
Сел прямо на пол.
Провёл тростью по поверхности — медленно.
Почувствовал отголосок.
Что-то внутри стены отзывалось ритмом.
Не машинным. Не животным.
Он наклонился.
Пальцы — вдоль шва между плитами.
Там был разлом.
“Вряд ли живое.
Но если вибрирует — значит, что-то есть.”
Он сдвинул обломок.
За ним — кусок гладкого, полупрозрачного материала.
Похож на хрусталь, но слишком чёрный.
Он провёл по нему тростью.
Звук прошёл в грудь. Как ток.
Он не закричал.
Просто резко выдохнул.
“Это... похоже на тот осколок из сна.
Или... из памяти?”
Он поднял фрагмент.
Тот дрожал в пальцах, как будто пел.
Пел не уху — а груди.
Он не знал, что это. Но знал — оставить нельзя.
Он обмотал его в тряпку.
Закрепил за спиной, в отсеке трости.
“Всё, что отзывается — моё.
Пока я жив — всё моё.”
Он встал.
Выдохнул.
“Хорошо.
Шаг есть.
Точка — есть.
Теперь — искать, кто ещё тут остался.
Или что.”
Он пошёл дальше.
Впереди — гул. И, возможно, второй бой.
Тоннель расширялся.
Металл сменился бетоном. Звук под ногами стал мягче — заглушенный пылью и проводкой под полом.
Дзюе остановился.
Вдохнул.
Звук — впереди.
Нерезкий. Два шага. Пауза. Ещё один.
Он присел.
Пальцы — на полу.
Трость — под ладонью.
“Не мутант.
Ходит по-другому.
Легче. Но не прячется.”
Он не чувствовал страха.
Только — вопрос.
“Человек?
Первый за всю мою жизнь?”
Он сдвинулся ближе к стене.
Прижался ухом.
Звук — приближался.
Пятки — широкие.
Ступня — не босая.
Обувь. Значит — организованный.
“Значит — опасен.”
Он поднялся.
Стал боком к проходу.
Тот вошёл в просвет.
Свет — резкий. В его сторону — фонарь на поясе.
Он не видел, но ощутил жар глаза, направленного на него.
Дзюе сделал шаг вперёд первым.
— Стой, — сказал он тихо, — не подходи.
Тот замер.
— Кто ты?
Голос — молодой. Чуть сиплый.
Дзюе медленно поднял трость.
Показал, что держит её не для опоры.
“Если он дернется — в горло.”
— Проходящий, — ответил Дзюе.
— Слепой? — тот удивлён. — Ты… живёшь здесь?
— А ты?
Пауза.
"Он не ожидал вопроса. Значит — не солдат."
Дзюе шагнул ближе.
На расстояние удара.
“Если бы я был слабее, он бы уже поднял оружие.
А я не собираюсь спрашивать дважды.”
— Ответь, — повторил Дзюе.
Тот отступил на шаг.
Стук подошвы по плитке. Пыль.
— Я из исследовательской группы. Пятый сектор.
— Мы… ищем старые ядра.
— А ты — один?
Пауза.
— Сейчас — да.
"Врёт, скорее всего. Но если бы хотел убить — выстрелил бы уже."
Дзюе отпустил стойку.
Слегка.
— Я не ищу драки, — сказал он.
— Тогда кто ты?
Он не ответил сразу.
Повернул лицо немного вбок.
Пальцы коснулись груди.
— Никто.
— Просто… идущий.
Он не знал, почему сказал именно так.
Может, потому что не хотел звучать как угроза.
А может — потому что не знал другого имени.
Парень стоял напротив него, почти не дыша.
Свет от фонаря скользил по лицу Дзюе, цепляясь за его черты.
— Ты… — голос чужака стал тише. — Ты кто вообще такой?..
Он смотрел на Дзюе как на призрака, вышедший из щелей мёртвого мира.
Бледное лицо.
Белые, рассыпанные по плечам волосы, будто пыль лунного пепла.
Глаза — открытые, но не фокусирующиеся.
В них — белесые зрачки, не мёртвые, но чужие.
Без повязки. Без стыда.
Пыль прилипала к телу, но он не выглядел грязным — скорее непохожим.
Рост почти под метр восемьдесят. Худощавый, но в движениях чувствовалась точность.
Трость — не просто опора.
Оружие. Частью которого он был.
— Слепой… с мечом? — чужак отступил ещё. — Ты из какого сектора?
— Ни из какого, — спокойно ответил Дзюе.
Он не сдвинулся ни на шаг.
Не дрожал. Не напряжён.
Но человек перед ним чувствовал давление.
"Он боится.
И правильно делает.
Я тоже боюсь. Просто… у меня нет выбора."
— Ты давно здесь? — голос стал осторожнее.
— Давно.
— Один?
— А ты видишь кого-то рядом со мной?
Тот замолчал.
Дзюе слышал, как сердце у него колотится. Неритмично.
— Я... не хочу неприятностей, — выдохнул парень.
— Прекрасно. Я — тоже, — ответил Дзюе.
“Но если он тянется к оружию — я слышу первым.”
— У тебя имя есть?
Пауза.
Дзюе выдохнул.
— Дзюе.
Тот кивнул.
И сделал странное: убрал фонарь.
Тьма вернулась.
“Так значит, он принял мои правила.”
— Можешь идти, — сказал Дзюе. — Только не делай глупостей.
Тот обернулся.
— Слушай…
Ты точно человек?
Дзюе не ответил.
Он просто остался в тишине.
И это было достаточно страшно, чтобы незнакомец ушёл.
Он ждал, пока шаги исчезнут.
Шорох подошв по туннелю затих за первым поворотом, и только тогда Дзюе двинулся вперёд.
Он не спешил.
Трость касалась пола в такт дыханию.
Каждый удар — как щупальце, проверяющее звуковой отклик.
"Он не лгал. Не полностью.
Но и не говорил всё."
В туннеле пахло сожжёной пылью.
Это означало одно: прошли с фонарём — не первый раз.
Через двадцать шагов он остановился.
Под стеной — тело.
Точнее, силуэт.
Он подошёл.
Пальцы — на горле.
Нет пульса.
"Недавно. Кожа ещё теплая.
Шея — сломана.
Не зверь. Человек."
Он присел.
Снаряжение почти целое.
Но оружие… пропало.
А рядом — вмятина на плите, как от борьбы.
"Он не был один.
И второго я не слышал."
Он провёл тростью по полу.
Пыль сдвинута. Следы — двое.
Один волочил тело.
Второй стоял. Смотрел.
"Или ждал."
Дзюе напрягся.
Он поднялся.
Рука сжала трость.
*"Если бы они хотели меня — пришли бы сразу."
"Но может, просто смотрели, что я умею."
Он провёл рукой по обшивке стены.
Ещё теплая. Значит, устройство работало недавно.
— Слежка? — пробормотал он.
"Если следят — придут снова.
И не с вопросами."
Он обернулся.
Трещина в полу — мелкая, но узкая.
Можно спрятаться.
Можно ждать.
"Уйти — безопаснее.
Остаться — умнее.
Если придут — я буду первым, кто услышит."
Он присел.
Выдохнул.
Остался.
Он сидел в трещине стены, дыхание — короткое, равномерное.
Трость — рядом, как вторая рука.
Трое.
Идут прямо к нему.
Шаги — тяжёлые.
Голоса — без напряжения.
Значит, уверены.
“Думают, что я слеп.
Думают, что я не слышу намерения.”
— Он странный. Слепой, но… опасный.
— Я сам не понял, как. Он просто вышел из стены.
Голос — его.
Тот, что говорил с ним.
Тот, что врал.
Тот, кто привёл за собой смерть.
“Ты знал, что они идут убивать.
А всё равно пришёл.”
Он вышел первым.
Резкий, бесшумный рывок.
Трость — в центр груди ближайшего.
Броня — не выдержала.
Ударная волна прошла внутрь, к сердцу.
Тело согнулось, хруст — будто что-то сорвалось в позвоночнике.
Второй обернулся — слишком поздно.
Дзюе ударил по колену, сломал сустав.
Когда тот упал, врезал тростью в горло.
Раз — чтобы подавить.
Два — чтобы заглушить.
Три — чтобы не осталось ничего.
Третий — разведчик.
Он дрожал.
Пистолет в руке.
Рот открылся — оправдаться.
— Я… не—
— Не ври.
Дзюе подошёл медленно.
Без пафоса. Без ярости.
Просто — как человек, который уже решил.
Парень попытался выстрелить.
Дзюе вбил трость в живот, ниже рёбер — туда, где рвётся дыхание.
Парень захлебнулся воздухом.
— Ты не ошибся.
Ты выбрал.
И ты пришёл сюда с ними.
Он вырвал у него оружие.
Положил на пол.
Медленно.
А затем — снял защитный ворот.
Вставил трость в основание шеи.
И… повернул.
Щелчок.
Никакого визга.
Только хруст.
И кровь.
Он держал трость ещё пару секунд.
Потом вытащил.
Парень уже не дышал.
“Те, кто врут, — хуже тех, кто бьют.
Потому что делают это, глядя в глаза.”
Он вытер металл об рукав врага.
Развернулся.
Ушёл.
Тела остывали.
Пыль на полу снова устаканилась.
Дзюе стоял в тишине, прислушиваясь — не к звукам, а к себе.
Он не дрожал.
Он не сомневался.
Он не чувствовал ничего лишнего.
“Трое.
Ни один не дошёл до удара.
Почему?”
Он опустился рядом с телом разведчика.
Обшарил крепления, забрал один карманный накопитель энергии, крепление с крепкой тканью, два шипа от сапог.
Взялся за пистолет.
Ощутил: баланс странный.
“Не для боя. Запугивание?
Не культиваторы.
Тело слабое. Кости хрупкие.
Ци в них не было вообще.”
Он сел.
Трость положил поперёк коленей.
“А я…”
Он коснулся груди.
“Я уже слышу внутри.
Чувствую давление.
Двигаюсь иначе.
Даже не зная, как — я уже перешёл черту.”
Он провёл пальцем по трости.
Сломов не было.
Но на уровне запястья — небольшая выемка. Почти незаметная.
Он нажал.
Клик.
Щелчок.
Медленный поворот.
И тогда конец трости вышел.
Пластина сдвинулась.
Появился лезвие.
Не длинное — около полуметра, вытянутое, тонкое, как у катаны, только укороченной, скрытой.
Металл — не гладкий, а с волнением по кромке, будто резонанс оставил след.
Он провёл пальцем по ребру.
Оно дрожало.
Чутко. Как будто знало, для чего его создали.
— Не просто трость, — пробормотал он.
— Ты… была со мной всё это время?
Он нажал снова.
Клинок вернулся внутрь.
Как будто просто уснул.
Он сидел, слушал.
“Они не знали, что я уже перешёл порог.
А я не знал, что у меня уже есть оружие.”
Он встал.
“Теперь знаю и то, и другое.”
И пошёл.
Обновлено: 19.01.2026