Глава 16 — Глава 16. Смотр войск на плацу? Срамота, а не смотр!

— Господин! Вэй Юань взмахом руки велел им успокоиться и поспешил усадить за стол, а сам нетерпеливо налил себе в миску обжигающего говяжьего бульона. Да еще и щедро посыпанного зеленым луком. Он осторожно подул на ложку, сделал маленький глоток и с чувством вздохнул. — Подумать только, что в такой глуши можно отведать нечто столь восхитительное! — Чудесно! Просто чудесно! С этими словами он развернул лежавший перед ним сверток из промасленной бумаги, еще хранивший тепло, и достал большую гречишную лепешку. Хрусть! Корочка хрустящая, а внутри — какой аромат! — Острого масла не найдется? — спросил он и тут же обернулся к застывшим братьям. — Эй! Вы чего столбом стоите? Ешьте, пейте! А то бульон остынет, вся прелесть пропадет! — Слушаемся, господин! Чжан Бяо и Чжан Бао почтительно склонили головы и тоже уселись на каменные скамьи. Подхватив здоровенные миски, они с наслаждением принялись за еду: ложка наваристого бульона, сдобренного острым маслом, а следом — укус ароматной гречишной лепешки. Когда такая еда попадает в желудок, на душе становится легко и спокойно. — Господин, когда вы успели так навостриться в стрельбе? — быстро прикончив лепешку весом чуть ли не в полцзиня, спросил Чжан Бао, вытирая рот тыльной стороной ладони. На его лице играла простодушная улыбка. По его воспоминаниям, господин никогда особо не блистал в искусстве лучника. Как и сам Чжан Бао, он был прирожденным рубакой, что прет напролом. Но то, что он увидел сегодня, перевернуло все его представления. Такой отточенной, смертоносной стрельбы, кажется, не мог показать даже покойный старый господин Вэй. Чжан Бяо уже было дернул ногой, чтобы напомнить брату о субординации, но замер. Ему и самому было до смерти любопытно. Вэй Юань допил бульон с кусочками мяса и потрохов, протянул пустую миску Чжан Бао и кивнул в сторону котла. — Будет сделано, господин! Чжан Бао, парень сообразительный, тут же подхватил миску и налил еще одну, до краев. — Вот, господин, только осторожнее, горячо! Глядя на поднесенную миску, Вэй Юань вдруг широко ухмыльнулся. Характеры у братьев Чжан были на редкость забавными, особенно у этого, младшего. Все его мысли и чувства — радость, гнев, печаль — были написаны на лице. — Что, Бао, научиться захотел? Лицо Чжан Бао сперва озарила радость, но тут же сменилась смущением. — Ну, не то чтобы… Но раз господин настаивает, чтобы мы с братом обучались, то нам ничего не остается, кроме как подчиниться приказу! Услышав это, Вэй Юань не смог сдержать смех и, указав на него пальцем, шутливо пожурил: — Ах ты хитрец! — Значит, господин согласен? — Чжан Бао вскочил, хлопнув ладонью по столу, его тигриные глаза широко распахнулись. — Эта техника стрельбы передавалась предками семьи Вэй. Как я могу нарушить их заветы и обучить тебя? — напустив на себя строгий вид, произнес Вэй Юань. Он хмурился, попивая бульон, и вид у него был крайне недовольный. — Виноват, господин! Лицо Чжан Бао мгновенно помрачнело. С трудом выдавив улыбку, он сжал кулаки и гулко произнес извинения. Чжан Бяо сидел с каменным лицом, но Вэй Юань заметил в его глазах тень разочарования. Что ж, это естественно, человеческая природа. Спустя несколько мгновений, глядя на их удрученные мины, Вэй Юань не выдержал и расхохотался, указывая на обоих. — Я же научил вас родовой [Технике Закалки Тела Кровью Зверя], так неужели пожалею какого-то руководства по стрельбе? — Называется она [Стрельба Белой Обезьяны]. Лежит у меня в комнате на столе. Хотите учиться — идите и берите! — Если что-то будет непонятно — спросите. — Только смотрите, не испортите книгу вашего господина! Чжан Бяо и Чжан Бао переглянулись. Отчаяние так резко сменилось восторгом, что они не могли подобрать слов. Не сговариваясь, братья опустились на одно колено, сжали кулаки и в один голос произнесли: — Господин, за вашу милость Чжан Бяо (Чжан Бао) до конца жизни не расплатится! — Мы готовы пойти за вас в огонь и в воду, и сотня смертей нас не страшит! Вэй Юань, увидев сцену, будто сошедшую с экрана телевизора, на миг опешил, не зная, как реагировать. Через пару секунд он вскочил и рывком поднял братьев на ноги. — К чему эти церемонии? — в его голосе прозвучало искреннее недовольство. — Мы трое — как родные братья! На поле боя такое еще можно понять, но здесь, в своем кругу… Вэй Юань, похоже, не осознавал, что творилось у них в душе. Для него книга [Стрельба Белой Обезьяны] была чем-то само собой разумеющимся. Но для этих солдат, без роду и племени, без гроша за душой, она была бесценным сокровищем. Раз техника передавалась из поколения в поколение, значит, в ней был какой-то секрет, и она наверняка была куда эффективнее и ценнее тех армейских методов, что были в общем доступе. Вот почему они так разволновались. Проще говоря, если они освоят эту технику, потратив годы на практику и понимание, то смогут передать ее уже своим потомкам. А что это значит? Это наследие! Если у кого-то оно есть, а у тебя нет — ты ступенью ниже. Если наследие есть у обоих, но твое слабее — ты снова ступенью ниже. Ты просто не на самом дне, вот и все! Но даже такой шаг вверх позволял оставить позади бесчисленное множество обычных солдат и простых семей. Впрочем, им никогда не понять ход мыслей Вэй Юаня. Ведь у них не было Панели Анализа. А у Вэй Юаня она была. Пока хватало Демонической долговечности, он мог в любой момент улучшать и обновлять свои боевые искусства, делая их совершеннее, мощнее, даже вплетая в них сильные стороны чужих техник. К тому же, раз уж он поделился и боевым построением, и улучшенной техникой закалки тела, то какой смысл жалеть родовую [Стрельбу Белой Обезьяны]? В конце концов, они ведь солдаты его семьи Вэй. Чем сильнее его люди, тем сильнее и сам Вэй Юань. Таков путь полководца! … Время пролетело незаметно. Уборка осеннего урожая подходила к концу. Вэй Юань «выживал» в этом кишащем демонами мире уже почти месяц. Пришло время провести смотр гарнизонных солдат. Как-никак, осенний смотр войск — святое дело. За последние дни он почти полностью усвоил боевые знания, хлынувшие в его разум, и собственная сила росла как на дрожжах. От него уже исходила едва уловимая аура мастера боевых искусств, которую, впрочем, простые люди почувствовать не могли. Сейчас Вэй Юань стоял на высоком помосте, облаченный в тяжелый доспех «Железный Исполин». На поясе висел меч, за спиной — лук, а в левой руке он держал тяжелую алебарду. Могучая фигура, лицо — словно из яшмы, глаза — что яркие звезды, медвежья спина и тигриная стать — во всем его облике сквозила мощь великого полководца. Хоть Вэй Юань и предупредил солдат, что сейчас главный приоритет — сбор урожая, и с проверкой можно не спешить, но формальности нужно было соблюсти. Под помостом… Чжан Бяо и Чжан Бао, командиры отрядов, стояли навытяжку в первом ряду с суровыми, напряженными лицами. За их спинами жалась сотня сгорбленных, понурых мужиков с забитым видом. На них не было даже простейших кожаных доспехов — лишь относительно чистая военная форма. Оружие и вовсе представляло собой диковинную мешанину. Серпы, грабли, длинные палки, кухонные тесаки — словом, в строю можно было найти любые предметы быта, кроме положенных по уставу мечей, копий и луков. Вэй Юань обвел взглядом свое войско, и на его лице невольно проступило выражение крайней неловкости. Да они же все до одного робкие, забитые… Разве из таких получатся солдаты? У старика в предпоследнем ряду даже брови седые! А тот, рядом с ним, — это что, его внук? Пацан ростом с тесак! Но абсурднее всего выглядел солдат в самой середине. У него так подозрительно выпирала грудь, что не заметить это мог только слепой. Ты что, Мулан местного разлива? Выведи такую сотню на поле боя против настоящей армии — враги же сдохнут со смеху, даже драться не придется! И стоило ради этого так выряжаться… Неловко-то как!