На четвертом месяце Сюй Мин впервые увидел своего так называемого отца.
Этот никудышный родитель отнесся к нему весьма холодно: сказал пару фраз и ушел.
Впрочем, ничего удивительного. В государстве У мужчине дозволялось иметь одну главную жену, двух младших жен и неограниченное число наложниц. Дети от главной и младших жен имели определенный статус.
Что до наложниц, то их положение было лишь немногим лучше, чем у рабынь. Какого высокого статуса мог ожидать он, сын наложницы?
Впрочем, Сюй Мину было все равно.
Каждую ночь, дождавшись, когда мать уснет, он без устали делал подъемы корпуса и отжимания. С каждым днем его телесная сила и выносливость росли, и Сюй Мин упивался этим ощущением неуклонно растущей мощи.
Не успел Сюй Мин и глазом моргнуть, как ему исполнилось пять месяцев.
В тот день госпожа Цинь, Чжао Цин, вновь пришла в поместье Сюй со своей дочерью. Как хозяйка дома, Ван Фэн, разумеется, ее сопровождала.
Чжао Цин прослышала, что Чэнь Суя — искусная вышивальщица, и на этот раз пришла, чтобы поучиться у нее мастерству — хотела сама вышить для дочери маленький нагрудник.
Чэнь Суя, само собой, отказать не посмела.
Ван Фэн сидела рядом и с вежливой улыбкой на лице сохраняла подобающий хозяйке дома вид.
Что же до Сюй Мина…
Его вместе с юной госпожой дома Цинь, Цинь Цинвань, и его единокровной сестрой, Сюй Сюэно, усадили на кровать.
И Сюй Мин принялся ползать вокруг них.
Цинь Цинвань и Сюй Сюэно, распахнув свои большие ясные глаза, с любопытством следили за его неутомимыми передвижениями.
Более бойкая Цинь Цинвань протягивала пухленькие ручки, пытаясь поймать Сюй Мина. Тот то поддавался ей, то ловко ускользал. Улучив момент, когда их матери отвлеклись, Сюй Мин даже продемонстрировал Цинь Цинвань и Сюй Сюэно отжимание на одной руке.
Цинь Цинвань, развеселившись, звонко хихикала.
Сюй Сюэно же, в отличие от нее, увидев, как без устали ползает Сюй Мин, и сама попыталась поползти.
Каждый раз, когда у нее не получалось, она не плакала и не капризничала, а упрямо пробовала снова. Характер у нее был невероятно упорный.
Хотя Цинь Цинвань и Сюй Сюэно было всего по пять месяцев, Сюй Мин чувствовал, что уже может разглядеть черты их будущих характеров.
Цинь Цинвань, когда вырастет, наверняка станет нежной и благовоспитанной юной госпожой из знатной семьи, но при этом живой и веселой.
А Сюй Сюэно определенно будет очень своенравной и гордой.
Заметив, что Сюй Сюэно тоже пытается ползти, Цинь Цинвань, чтобы не отставать, тоже принялась ворочаться, намереваясь последовать ее примеру.
Но не успела она сделать и пары движений, как неловко качнулась и едва не соскользнула с края кровати.
Сюй Мин вздрогнул, молниеносно подполз к ней и одной рукой вернул ее на место.
За миг до падения Цинь Цинвань уже была готова разразиться громким плачем, но, очутившись в объятиях Сюй Мина, лишь замерла с широко раскрытым ртом, не зная, плакать ей теперь или нет.
Она ошеломленно смотрела на Сюй Мина, и глаза ее ярко блестели.
Сюй Мин прочел в глазах этого пятимесячного карапуза неподдельное восхищение.
— А-а-а-а! — придя в себя, радостно взвизгнула Цинь Цинвань, а затем крепко обняла Сюй Мина и принялась тереться о него своей маленькой головкой.
— Похоже, Цинвань и вправду очень полюбился Мин-эр, — глядя, как обнимаются малыши, Чжао Цин улыбнулась нежной, умиленной улыбкой.
— Для Мин-эра большая честь быть любимым юной госпожой, — проговорила Чэнь Суя, смиренно склонив голову.
— Дети чисты и невинны. Это когда они вырастают, между ними пролегают пропасти, — равнодушно заметила Ван Фэн.
Смысл ее слов был ясен: сын наложницы и наследница дома Цинь могут быть близки лишь в младенчестве. Когда они вырастут, разница в их положении будет как между небом и землей.
Чжао Цин с улыбкой взяла Чэнь Суя за руку:
— Наши семьи Сюй и Цинь — как ветви одного дерева. Мы должны поддерживать друг друга не только в детстве, но и когда вырастем. Мин-эр наверняка станет настоящим мужчиной, опорой и защитником для своих сестер.
Чэнь Суя лишь улыбнулась в ответ, не смея произнести ни слова.
— Ай!
В тот самый момент, когда в комнате повисла неловкость, Ван Фэн вскрикнула и поспешно вскочила на ноги.
Чэнь Суя и Чжао Цин обернулись и увидели, как Сюй Мин, сидя на кровати, выпустил струйку, описавшую в воздухе параболу и приземлившуюся точно на платье Ван Фэн.
— Ах ты, паршивец! Как ты посмел обмочить меня!
Ван Фэн рывком вскочила на ноги. Щеки ее пылали, и она, указывая пальцем на Сюй Мина, который сидел на кровати, задрав свой маленький хоботок, гневно бранилась.
Сидевшая рядом с ним Цинь Цинвань на мгновение замерла, а в следующую секунду залилась громким плачем:
— Уа-а-а!
Она крепко обняла Сюй Мина и зарыдала еще громче.
Сюй Мин, опомнившись, тоже подхватил рев. Он плакал так, что, казалось, закладывало уши.
Сюй Сюэно, сидевшая поодаль, увидела, что Цинь Цинвань и Сюй Мин плачут, и ей вдруг тоже захотелось заплакать. Но она лишь упрямо поджала губки, изо всех сил сдерживая слезы.
— Ты еще и плачешь! — Ван Фэн шагнула вперед, намереваясь отшлепать негодника.
— Уа-а-а!
Увидев грозный вид своей матери, Сюй Сюэно на этот раз не выдержала и разрыдалась в голос. Госпожа Цинь подошла к кровати и принялась успокаивать всех троих детей.
Сюй Мин заметил, что от нее исходит тонкий аромат гардении.
Чэнь Суя, увидев, что первая госпожа собирается ударить ее сына, побледнела и поспешно заслонила его собой. Сложив руки на груди, она низко поклонилась:
— Мин-эр еще мал и неразумен. Прошу первую госпожу простить его и не взыскивать с него.
Рука Ван Фэн застыла в воздухе.
Она бросила косой взгляд на Чжао Цин, которая все еще успокаивала детей, и поняла, что оказалась в тупике.
Обновлено: 09.04.2026