В Мондштадте начали происходить странные вещи. Паймон, обычно весёлая и энергичная спутница Путешественника, вдруг стала вести себя совершенно необычно. Она влюблялась — причём буквально во всё подряд.
Началось всё с безобидного флирта с Венти, когда она заявила, что его лира звучит особенно красиво именно для неё. Бард только усмехнулся, но Паймон уже переключилась на проходящего мимо торговца, восхищаясь его умением красиво раскладывать фрукты на прилавке.
— О, какой вы очаровательный! — щебетала она, кружась вокруг продавца. — Ваши яблоки так аппетитно выглядят!
Торговец, не привыкший к такому вниманию, покраснел и спрятался за прилавком. Паймон, не получив должного внимания, тут же переключилась на Дилюка, который как раз проходил мимо.
— Господин Дилюк! — воскликнула она, подлетая к виноделу. — Вы сегодня особенно привлекательны! Может, угостите меня вином?
Дилюк, закатив глаза, молча прошёл мимо. Паймон, не расстроившись, заметила пробегающую мимо кошку и тут же переключилась на неё:
— Ах, какая прелестная кошечка! Ты такая грациозная!
Кошка, не оценив внимания, убежала. Паймон, казалось, это ничуть не смущало. Она уже заметила пробегающего мимо кролика и тут же переключилась на него:
— Какой милый зверёк! Ты такой очаровательный!
Кролик, испугавшись внезапного внимания, убежал. Паймон, наконец, обратила внимание на Путешественника:
— А ты... ты самый лучший! Никто не сравнится с тобой!
Путешественник, наблюдая за этим представлением, не знал, что и думать. Паймон продолжала влюбляться — в столбы, в облака, в проходящих мимо NPC. Ситуация становилась всё более абсурдной.
— Может, с тобой что-то не так? — осторожно спросил Путешественник.
— Со мной? — удивилась Паймон. — Всё прекрасно! Я просто открываю своё сердце миру!
В этот момент она заметила пролетающую мимо птицу и тут же забыла о разговоре:
— О, какая прекрасная птичка! Ты такая милая!
Птица, естественно, улетела. Паймон, не унывая, заметила пролетающую мимо бабочку:
— Ах, какая красивая бабочка! Ты такая изящная!
Бабочка улетела. Паймон, казалось, была готова влюбиться в что угодно.
К вечеру весь Мондштадт гудел от слухов о странной спутнице Путешественника. Венти, не выдержав, собрал всех друзей:
— Ребята, нам нужно что-то делать. Паймон явно не в себе.
Барбара предложила проверить её на проклятия, Лиза — на магические воздействия, Ноэлль — просто дать ей отдохнуть. Но ничего не помогало.
— Может, это просто фаза такая? — предположил Венти.
— Фаза влюбчивости? — усмехнулась Лиза. — Оригинально.
Тем временем Паймон уже влюбилась в местную статую семи архонтов и пыталась с ней флиртовать. Ситуация явно выходила из-под контроля.
Путешественник решил действовать. Он отвёл Паймон в сторону:
— Послушай, тебе нужно остановиться. Такое поведение не нормально.
— Но я не могу! — воскликнула Паймон. — Моё сердце выбирает само!
Когда стало очевидно, что состояние Паймон достигло критической точки, друзья собрались на экстренное совещание. Барбара, Лиза, Венти и Путешественник единогласно решили: необходимо отправить её на лечение.
— Она представляет опасность для себя и окружающих, — твёрдо заявила Лиза. — Нужно действовать решительно.
Но Паймон категорически отказывалась признавать проблему. Она убегала от друзей, пряталась на крышах домов, а когда её пытались поймать — пускалась наутёк, флиртуя с каждым встречным столбом и деревом.
— Вы просто завидуете моей способности любить! — кричала она, улетая от преследователей.
В конце концов пришлось обратиться в специализированную службу Ли Юэ. Опытные санитары, привыкшие к самым необычным случаям, прибыли в Мондштадт на специальном парящем транспорте.
Операция по поимке оказалась непростой. Паймон, влюбившись в самих санитаров, пыталась очаровать их своими речами:
— Ах, какие мужественные люди! Вы созданы для меня!
Но профессионалы своего дела не поддались её чарам. Используя специальные сети и успокоительные заклинания, они смогли обездвижить неугомонную спутницу и доставить её в лечебницу.
Путь до Ли Юэ был непростым. Паймон то пыталась петь серенады медбратам, то влюблялась в стены транспорта, то объявляла о своей вечной любви к приборам мониторинга.
По прибытии в больницу главный врач сразу определил тактику лечения:
— Классический набор: галоперидол для стабилизации состояния и антидепрессанты для нормализации эмоционального фона.
Паймон разместили в отдельной палате с мягкими стенами. Первое время она продолжала вести себя эксцентрично: разговаривала с предметами интерьера, пыталась организовать танцевальные вечера для цветов в горшках и флиртовала с каждым, кто входил в комнату.
Постепенно действие препаратов начало давать результат, но врачи не спешили с выводами. Её состояние стабилизировалось, но остаточные проявления влюбчивости всё ещё давали о себе знать.
Спустя месяц лечения врачи провели консилиум.
— К сожалению, мы не можем гарантировать полное выздоровление, — заявил главный врач. — Её состояние улучшилось, но риск рецидива остаётся высоким.
Путешественник, посетивший подругу, заметил положительные изменения, но понимал — слишком рано говорить о выписке.
— Ты молодец, — сказал он, глядя на спокойную Паймон. — Продолжай лечение, и всё будет хорошо.
Паймон, уже более здраво оценивающая своё состояние, кивнула:
— Я постараюсь. Просто... иногда моё сердце всё ещё выбирает.
Врачи решили продолжить курс лечения. Теперь её состояние находилось под постоянным наблюдением.
В коридорах лечебницы Ли Юэ появилась новая пациентка, чья история стала предметом обсуждения среди персонала. А в Мондштадте все вздохнули с облегчением, хотя и понимали — Паймон ещё долго будет проходить лечение...
Обновлено: 21.01.2026