Глава 11 — Глава 11. Едва уловимая перемена

Глава 11. Едва уловимая перемена Девять вечера. В Институте в это время девять утра. Сяо Линь толкнул дверь кофейни. Чжао Нинъюэ, читавшая книгу, подняла на него глаза. Несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего она отвернулась и тихо произнесла: — Доброе утро. — Доброе утро, — с улыбкой ответил Сяо Линь и сел за стойку. После этого оба погрузились в молчание. Чжао Нинъюэ склонилась над книгой, её тонкие пальцы легко скользили по страницам, губы едва заметно шевелились — казалось, она беззвучно читает слово за словом. Сяо Линю не давала покоя мысль — то ли ему кажется, то ли после возвращения из Мира Людей отношение Чжао Нинъюэ к нему стало каким-то… отчуждённым. Она стала меньше говорить. Раньше любила поддразнивать его, а теперь перестала. В общем… сложно было описать это чувство. Вот, например, сейчас: он сидел здесь, а Чжао Нинъюэ, похоже, забыла сварить ему кофе. Сяо Линь сидел и то разглядывал узор на кофейной чашке, то смотрел, как Чжао Нинъюэ читает. Сегодня она была в образе эдакой литературной барышни: белое платье, вязаная кофта, гладкие, очень длинные волосы и очки. Вид у неё был безупречно чистый. Вдруг он заметил, как она украдкой бросила на него взгляд, и их глаза встретились. Её длинные ресницы, кажется, слегка дрогнули, и она тут же перевела взгляд на кофе. — Эм… — осторожно начал Сяо Линь. — Можно мне чашечку кофе? Чжао Нинъюэ на миг замерла, словно внезапно очнувшись, и немного растерянно вскочила. — Ах, я… Простите, я забыла. Какой вы хотите? Сяо Линь удивился ещё больше. Раньше Чжао Нинъюэ никогда не спрашивала, какой кофе он хочет. — Как обычно, — ответил он. Через пару минут заказанный им кофе уже стоял на стойке. К нему прилагалась маленькая тарелочка с разноцветными пирожными — судя по всему, Чжао Нинъюэ испекла их сама. После этого они снова погрузились в тишину, которую нарушали лишь плавная мелодия и шелест переворачиваемых страниц. Впрочем, атмосфера была не неловкой, а просто спокойной. Сяо Линь размышлял, не пора ли перейти к делу, но тут снаружи послышались шаги. Это был Ци Хайшэн со своими «младшими братьями». Едва войдя, он крикнул Чжао Нинъюэ: — Сестрица Нинъюэ, четыре кофе здесь и два с собой! Чжао Нинъюэ закрыла книгу, встала и улыбнулась своей обычной, мягкой и великодушной улыбкой. — Хорошо, присаживайтесь, подождите немного. Сяо Линь почувствовал, что его будто бы специально обделяют. Такая разница в отношении была слишком уж очевидна! — О, Сяо Линь, и ты здесь! — заметив его, радушно поздоровался Ци Хайшэн. Сяо Линь в тон ему ответил: — Вот оно что! Вы, значит, в рабочее время сбегаете кофе пить. — Какое ещё рабочее время? Мы только что закончили. Всю ночь провозились с профессором Юэ над материалами по воскрешению. Это просто… Человек в таких годах, и откуда у него столько сил, чтобы не спать, — пожаловался Ци Хайшэн. — Всё же стоит убедить его поберечь себя. — Да он и так уже мертвец, чего ему беречься, — Ци Хайшэн протяжно зевнул. — Кстати, может, пойдём потом в игры поиграем? Сяо Линь ещё не успел ответить, как Чжао Нинъюэ, слегка застыв, без колебаний отрезала: — Он не пойдёт. Он сегодня… останется в кофейне помогать. — Да ладно, сегодня будний день, народу почти не будет, — отмахнулся Ци Хайшэн. Чжао Нинъюэ ничего больше не сказала, лишь посмотрела на Ци Хайшэна. В глубине её нежных глаз промелькнула искра «убийственного намерения». У Ци Хайшэна сердце ёкнуло. Он тихо кашлянул. — Кхм-кхм, ну, не пойдёт так не пойдёт. Кстати, это… кофе мы здесь пить не будем, мы с собой возьмём. — Почему? Не посидите немного? — спросил Сяо Линь. — Да так, просто боюсь, что в следующий раз в кофе дохлую мышь найду или что-то в этом роде, — криво усмехнулся Ци Хайшэн. — Дохлую мышь? Откуда в нашем Институте дохлые мыши? — Поверь мне, если нужно будет найти, они всегда найдутся, — с предельной серьёзностью ответил Ци Хайшэн. Вскоре Ци Хайшэн ушёл, и в кофейне снова остались только они с Чжао Нинъюэ. — Слушай, ты в последнее время связывалась с Линь Няньнянь? — спросил Сяо Линь. — Да, у неё всё относительно неплохо. С неразрешимыми опасностями она не сталкивалась, — отвечая, Чжао Нинъюэ по-прежнему не отрывала взгляда от книги. — Я уже добрался до Башни Мириад Веков. Завтра утром смогу отправиться на её поиски. Скажи ей, чтобы завтра она старалась никуда не уходить, просто ждала меня. — Хорошо, я ей передам, — снова тихо ответила Чжао Нинъюэ. Сяо Линь от нечего делать опёрся на стойку и лениво наблюдал, как Чжао Нинъюэ читает. Этот жест, казалось, заставил уголки её губ едва заметно изогнуться в улыбке. — Что за книгу ты читаешь? — спросил Сяо Линь. — «Последнее лето Клингзора». — А… эта книга. Я читал. В ней цитировались стихи Ли Бо. Что-то вроде… Жизнь быстра, как молния, её сияние мимолётно. Небо и земля неизменны, но лица меняются с годами. Чжао Нинъюэ удивлённо подняла голову. — Это… правда написал Ли Бо? — Так вот, в оригинале строки звучат так: «Жизнь, как молния, быстра. Вспыхнет — и угаснет свет. Мир стоит, как и вчера, только наших лиц уж нет». — Перевод… несколько странный, — бесстрастно оценила Чжао Нинъюэ. — Можно сказать, что и это своего рода графомания. Оказалось, Ци Хайшэн был прав: в будний день, за исключением обеденного перерыва, посетителей почти не было, да и в самый час пик их было немного. Несмотря на безделье, Сяо Линь незаметно для себя просидел в кофейне очень долго. *** В то же время в реальном мире сгустилась глубокая ночь. В хаотичном пространстве тысячного этажа Башни Мириад Веков длинный коридор уходил в темноту. С одной его стороны тянулись панорамные окна, с другой — белая стена без единой двери. Это был проход, «зафиксированный» Бюро Освоения. Но сейчас полтора десятка Сверхъестественных, несших здесь стражу, висели в воздухе, словно тряпичные куклы, истекая кровью. Их кровью были измазаны стёкла, расплываясь огромным, режущим глаз багровым пятном. Длань медленно шёл между ними, небрежно запуская руку в их раны. Словно доставая что-то из мешка, он вытаскивал из ран их кости, а затем, присев на корточки, выкладывал на полу жуткие узоры. — Поток судьбы, теки же вперёд, — тихо прошептал он. Его голова начала разделяться, постепенно раскрываясь и превращаясь в вертикально стоящую ладонь. Глаза и нос переместились на её тыльную сторону. Пять пальцев слегка покачивались, непрестанно складываясь в странные жесты. Пятеро его подчинённых, его «пальцев», стояли перед ним, выстроившись, словно растопыренные пальцы руки, и тихо вторили его шёпоту. Они прибыли ночью и, оказавшись здесь, без малейшего промедления вошли на неисследованный этаж Башни Мириад Веков. У них не было проводника, но они всё равно встретили Длань и начали этот ритуал. Бай Пу тоже был среди них, его тело мелко дрожало. Он не хотел этого делать, но, став свидетелем устроенной Дланью бойни, растерял всякую волю к сопротивлению. Ледяная атмосфера расползалась вокруг. Выложенные в узор кости с шелестом задвигались, медленно образуя путь вперёд. Длань с помощью Нити связал судьбу Сяо Линя со своей. Это позволяло ему в определённой степени видеть его судьбу и даже влиять на неё. Он опустил взгляд и, медленно ступая, пошёл по выложенной из костей тропе. В потоке судьбы он узрел ключевой узел — место, где Нить судьбы Сяо Линя обрывалась. — Идёмте. Мы отправляемся в тот день, когда Сяо Линь умрёт, — тихо произнёс Длань. Они двинулись вперёд, и их силуэты медленно растворились в ночной мгле. В тот же миг на тысячном этаже воцарился неописуемый хаос.