Элик, даже когда писал песни для айдолов, редко встречался с ними лично. Всё ограничивалось просмотром видео, которые присылала компания. Поэтому, когда участницы Garo Entertainment выступили прямо перед ним, он пришел в неописуемый восторг.
«Прямо настоящие айдолы».
Элик вращался в корейской музыкальной индустрии почти десять лет, но живых выступлений артистов так толком и не видел.
Прирожденный домосед, он сделал свою студию и парком развлечений, и домом, и кафе, и рестораном.
«С чего бы мне хотеть вживую смотреть на исполнение моей же песни? В интернете же всё есть».
Таким было его неизменное кредо.
Словом, выступление девушек стало для Элика сильнейшим стимулом. Правда, не обошлось без помарок. В припеве Пэк Сольха раз сорвала голос, но тут же взяла себя в руки, так что слух это не резало.
— Я не особо разбираюсь в танцах, но разве у этой песни есть хореография?
Девушки показали Элику «Oh my own» группы EMC. Именно эту песню они исполняли на своей первой ежемесячной аттестации.
— Да. Девчонки сами поставили танец.
— Сами? Ух ты, потрясающе.
От этих слов Чо Ара расплылась в такой широкой улыбке, что казалось, её скулы вот–вот взлетят к небесам. Ведь именно она поставила бо́льшую часть танца.
— Кажется, он хороший человек, да?
— Ара–тян, ты слишком доверчивая.
Элику и без того уже нравились девушки. А тут ещё и Сон Хебин со своими восторгами подлила масла в огонь.
— Ты и понятия не имеешь, как хорошо поёт Сольха! Дебютируй она соло, все чарты бы порвала! Услышишь хоть раз её высокие ноты – мурашки по коже побегут, вот увидишь!
— Раз уж ты хвалишь, значит, и правда хорошо поёт.
— Лучше меня.
— Но ты же была танцевальной певицей…
— Это что значит, танцевальные певицы петь не умеют?!
— Н–нет.
Сон Хебин расхваливала Пэк Сольху до тех пор, пока та не залилась краской. В конце концов Пэк Сольха, поддавшись моменту, запела. Несмотря на отсутствие микрофона, её голос был настолько мощным, что заполнил всю репетиционную, но при этом не казался навязчивым. Элик был похож на мудреца, очарованного девятихвостой лисой. Чем дольше он наблюдал за девушками, тем сильнее они его притягивали.
— Спасибо большое, что пришли сегодня лично.
Завершив все дела по расписанию, они начали прощаться. Хон Гюхон пожала ему руку и лично проводила до выхода.
— Мне тоже всё очень понравилось. Насчёт песни…
Когда Элик завёл разговор о песне, Хон Гюхон напряглась. Он ведь пришёл сегодня, чтобы проверить, достойны ли стажеры Garo Entertainment получить его творение. Она намеренно не произносила слова «песня», чтобы не давить на него, а он заговорил об этом первым.
— Прошу прощения за внезапность, но не хотите послушать прямо сейчас?
— …Прямо сейчас? Вы принесли её с собой?
— Я всегда ношу с собой рабочий ноутбук. Весь материал там. Когда я увидел стажеров вживую, впечатления оказались куда сильнее, чем я ожидал. И как раз есть подходящая песня.
— О, мы только за, спасибо.
Сон Хебин самодовольно улыбнулась.
Элик был не из тех, кто бросает слова на ветер. Если он говорил, что ему понравилось, значит, так оно и было. При таком раскладе получение его песни для Garo Entertainment переставало быть несбыточной мечтой.
Но в отличие от Хон Гюхон и Сон Хебин, которые уже предвкушали успех, Сонпхиль почувствовал неладное.
«Тогда мы не сможем использовать песню Джиыма…»
Зацикливаться на чём–то одном – плохая привычка. Но последние несколько дней Сонпхиль думал только о том, как бы использовать дебютный трек Чон Джиыма. В мыслях он уже сотни раз прокручивал, как девушки танцуют под эту музыку.
С неясной тревогой в душе Сонпхиль последовал за Эликом и Хон Гюхон.
— Итак, включаю.
Чтобы понять, что песня – хит, хватило трёх секунд. Мелодия цепляла с самых первых нот.
Трек сходу обрушивался на слушателя всей мощью саунда, и уже на шестой секунде врывался вокал.
«Уже с демо-вокалом?»
Мастерство вокалиста было на высоте. Кто бы это ни был, песню можно было выпускать хоть в таком виде – она была безупречна.
«Да уж, это просто…» – Сонпхиль мог лишь изумленно цокнуть языком.
Вся песня была пронизана одной целью – с первого же прослушивания превратить любого в преданного фаната. Об этом говорило хотя бы то, что припев поставили в самое начало.
Сразу стало ясно, насколько Элик уверен в своем композиторском таланте. И эта уверенность не имела ничего общего с высокомерием.
«Кульминация тоже отличная».
Песня закончилась. В конференц–зале повисла тишина. На лицах застыло изумление. Такая песня… настолько хорошая…
— И вы продадите это нам?
— Да, – тут же ответил Элик.
— Хм.
Напористость Элика заставила даже Хон Гюхон задуматься над ответом. Его песня была хороша. Действительно хороша. Она только что отзвучала, а мелодия всё ещё стояла в ушах.
— И ещё, если это не будет слишком нагло… я мог бы немного инвестировать.
— Инвестировать?
— Да. Ох, даже не знаю, как это объяснить. У меня просто… чутьё. Я это чувствую, глядя на ваших стажеров. И эта песня им идеально подходит.
Хон Гюхон невольно усмехнулась. «Что происходит? Это сон? Мало того что мы получаем песню от знаменитого композитора, так он ещё и инвестировать готов?»
— Эй, ты не слишком–то забегаешь вперёд? Ещё даже отзыва на свою песню не услышал, – остановила его Сон Хебин.
— Ну, да, но…
Всем своим видом он будто спрашивал: «А это обязательно?». Поразительно, какой уверенностью может обладать человек, стоящий на вершине.
— Я дам вам песню и инвестиции, но взамен позвольте мне поучаствовать в продюсировании этого альбома.
Элик не останавливался. Он нёсся вперёд, словно носорог, заметивший врага.
— Меня осенило! Точно осенило! Этим девчонкам… ой, простите. Им нужно идти в концепте «мечтательная невинность».
Хон Гюхон молча слушала Элика, а затем украдкой бросила взгляд на Сонпхиля. Тот сидел, сжав колени и до крови кусая губы. Было видно, что он едва сдерживается, чтобы не возразить.
— Основная целевая аудитория – мужчины. Концепция костюмов…
— Эй, хватит!
Сон Хебин остановила его поток сознания, с силой ткнув кулаком в бок. Элик со стоном рухнул головой на стол.
— Прекрати нести чушь. Госпожа президент, прошу прощения за него.
— Кха… агх…
— Когда ему что–то втемяшится в голову, он начинает молоть всё подряд.
— Угх…
— Но это не значит, что всё сказанное им – ложь. Я сама впервые вижу его таким. Видимо, наши девочки ему и вправду очень понравились.
— Похоже на то. Как президенту компании, мне это приятно.
Хон Гюхон задумчиво побарабанила пальцами по столу. Взгляд Элика неотрывно следил за её пальцами. Его слова об озарении не были пустым звуком – в глазах композитора пылало настоящее продюсерское пламя.
«Директор Пак говорил, что наши девчонки – настоящие сокровища. Похоже, все видят одно и то же».
Да и кто останется равнодушным при виде целой россыпи сокровищ? Хон Гюхон взглянула на Хан Гуина. Тот кивнул, словно давая ей карт–бланш. Затем её взгляд переместился на Сонпхиля.
«Не надо, госпожа президент. Умоляю, не надо. Откажите. Нет. Нет», – безмолвно кричал его отчаянный взгляд.
Хон Гюхон медленно открыла рот.
* *
_
— Рика, что ты здесь видишь?
— Барабаны!
— Правильно, барабаны.
Чон Джиым всю ночь напролёт составлял план урока по написанию музыки. Усилия окупились. Для человека, преподававшего впервые, он на удивление хорошо объяснял основы.
— А это что такое?
— Бас–бочка! Барабан, по которому бьют ногой!
— А это?
— Малый барабан! В середине – том–том! А наверху – тарелки!
— Молодец. Быстро схватываешь.
— Э–хе–хе. Это потому, что оппа хорошо объясняет!
В итоге вместо «композитор» Рика стала называть Чон Джиыма «оппа». Хотя поначалу, когда он пришёл на урок, она обратилась к нему иначе.
— Онии–чан!
— Даже не смей, отаку, – пресекла её Чо Ара, после чего обращение сменилось на «оппу».
В глубине души Чон Джиым был немного расстроен.
Первый урок, посвящённый видам музыкальных инструментов, подошёл к концу. Рика вежливо попрощалась и вышла, а Чон Джиым решил ещё немного задержаться.
Тук. Тук. Тук. Тук. Тук.
Малый барабан отбивал размеренный бит. Этот ритм, такой же монотонный и безэмоциональный, был точным отражением его внутреннего мира.
«Значит, Элик сейчас здесь, в этом здании…» – подумал он. — «Говорят, пришёл предложить песню. Элик. Известный и талантливый композитор. Получить от него песню было бы большой удачей».
А значит, о его, Чон Джиыма, песне забудут. И пусть Сонпхиль её так расхваливал, что она может против творения Элика? Айдолам нужно прежде всего выстрелить. Нельзя выбирать песню, руководствуясь лишь мечтами и идеалами. Правильный выбор – надёжный и качественный трек.
И всё же на душе было горько.
«Если они выберут песню Элика, господин директор Пак, наверное, будет чувствовать себя передо мной виноватым. Нельзя показывать, что я расстроен». Но сколько он себя ни убеждал, настроение всё равно испортилось.
Он чувствовал себя так, будто его долго держали на крючке, а потом просто выбросили.
«Глупо было надеяться, что я продам песню, едва перестав быть „призраком“. Не стоит витать в облаках. Уже то, что я получил эту подработку – уроки музыки, – большой плюс».
Чон Джиым открыл секвенсор. В той самой песне, которую расхваливал Сонпхиль, уже была прописана вокальная партия. Он создал её за одну ночь, как одержимый, сразу после того, как зашёл на сайт Garo Entertainment. В тот день он забыл про еду и сон, одержимый творческим порывом. Мысли о девушках не давали его рукам остановиться.
«Это…»
Не стоит это показывать. Даже если Сонпхиль решит, что песня хороша, для Garo Entertainment всё равно выгоднее взять трек Элика.
* *
Сонпхиль молча собирал разбросанные по столу в пустой переговорной документы. Лицо его было мрачнее тучи. Вдруг за дверью послышались шаги. Ритмичный стук каблуков – Хон Гюхон.
Дверь открылась, но Сонпхиль не обернулся. Он боялся, что если сейчас посмотрит на Хон Гюхон, то не сможет совладать с лицом.
— Директор Пак.
Хон Гюхон обняла Сонпхиля за плечи. Он, скрывая удивление, посмотрел на неё.
— Обиделся?
Хон Гюхон чуть сильнее сжала его плечо, усаживая на стул. Они сели друг напротив друга.
— Нет.
— Да ладно, обиделся же.
Ох, знакомое чувство. Сонпхиль провалился в детские воспоминания. Когда он злился, мама подходила сзади, обнимала и ласково спрашивала: «Наш Сонпхиль злится?» А он резко отвечал: «Не злюсь!» – и пытался вырваться. Но чем больше он вырывался, тем крепче она его обнимала, приговаривая: «А мне кажется, злится». В конце концов он переставал сопротивляться и, разрыдавшись, выкладывал все свои обиды.
Вот и сейчас было то же самое.
— …
Уголки глаз Сонпхиля дрогнули, и Хон Гюхон отпустила его. Она достала из кармана сигареты, вложила одну ему в губы, а вторую взяла себе.
Сонпхиль молча попытался прикурить для Хон Гюхон. Щёлк, щёлк, щёлк. Бензин в зажигалке, похоже, кончился, и огонь никак не загорался. Хон Гюхон терпеливо ждала, и вскоре пламя всё же вспыхнуло.
Сонпхиль попробовал прикурить и себе. Щёлк, щёлк, щёлк.
— Директор Пак.
Хон Гюхон прикоснулась кончиком своей сигареты к его. Её лицо оказалось так близко, что Сонпхиль затаил дыхание.
— Че стоишь? Тяни быстрее, – пробормотала она, не вынимая сигареты изо рта.
Сонпхиль глубоко затянулся. Огонёк перескочил. Некоторое время они молча курили.
— Здесь можно курить?
— Нет. Хоть вытяжка и есть. Директор Хан будет злиться. Мы договорились курить только в моём кабинете.
— Всё же пропитается запахом.
— Ну и что, получу нагоняй, делов–то.
Сигарета, которую дала ему Хон Гюхон, была крепкой. Сонпхиль, который с появлением в компании Рики стал курить всё меньше, от этой крепкой сигареты почувствовал, как дерёт в горле. Но он изо всех сил сдерживал кашель. Невесть откуда взявшаяся гордость не позволяла ему показать слабость.
— Ты злишься, потому что я хвалила Элика? — спросила она. — Улыбалась ему? Подумал, что я тебя игнорирую?
— …
Если честно – да. Он злился и дулся. Но Сонпхиль понимал, что эта обида иррациональна. Garo Entertainment – продюсерское агентство. И когда именитый композитор предлагает не только песню, но и инвестиции, естественно, что его встречают с распростёртыми объятиями.
Но Сонпхиль не мог на это спокойно смотреть. Ему вспомнился Юн Санъёль из Success Entertainment. С его появлением генеральный директор Ким Тхэхун, которого он считал братом, начал всё больше отдаляться. Даже когда Сонпхиль пригрозил уходом, Ким Тхэхун выбрал Юн Санъёля. «И это после стольких лет, проведённых вместе…» Теперь Сонпхиль невольно накладывал образы Ким Тхэхуна и Юн Санъёля на Хон Гюхон и Элика.
— По–постой, эй. Ты что, плачешь?
— Нет…
— Да что с тобой? Из–за такой ерунды. Эй, ну ты…
Хон Гюхон рукавом своей рубашки вытерла его слёзы. Она была заметно сбита с толку. Впервые в жизни она видела, как перед ней плачет взрослый мужчина. Было дело, один парень рыдал, когда она его отвергла, но тот был пьян в стельку. А Сонпхиль был абсолютно трезв.
— Эй, ты чего. Влюбился в меня, что ли? Ревнуешь, что я на другого мужика глаз положила?
Хон Гюхон попыталась обратить всё в шутку, чтобы заставить его улыбнуться, но он, словно изваяние под дождём, лишь молча ронял слёзы.
И тут до неё дошло. Она вспомнила его прошлое. Уход из Success Entertainment, где его, по сути, предал генеральный директор Ким Тхэхун, которого он считал братом. И причиной всему был конфликт с известным продюсером Юн Санъёлем.
— Эй.
Хон Гюхон не стала ходить вокруг да около и перешла сразу к делу. Она положила перед Сонпхилем карточку.
— Та песня Чон Джиыма, которую ты хвалил. Доведи её до ума и принеси.
— Не нужно меня утешать… Всё правильно, когда приходит такой человек, его нужно принимать…
«Говорит так, словно его и впрямь только что бросили».
— …Не тратьте деньги впустую.
— Я что, по–твоему, сумасшедшая – деньги на ветер бросать, чтобы тебя утешить? Ты забыл, чем мы на обед питаемся? Похожа я на человека, который сорит деньгами?
Это была корпоративная карта.
— Доведи ту песню до ума и принеси. Сравним с песней Элика. На деньги не смотри, не экономь.
Эти слова привели Сонпхиля в чувство. Он понял, что она не шутит.
— Покажи мне, что ты увидел в той песне.
Хон Гюхон вложила карточку ему в руку.
— Я в тебя верю.
_
Обновлено: 22.01.2026