Как бы там ни было, я не солгал. Кошелек в моих руках действительно взорвался, а уж почему это произошло – ни я, ни управляющая не имеем ни малейшего понятия. Так что всё честно, верно?
С этим выводом согласилась и офицер-эльфийка, которая как раз закончила просматривать записи CCTV.
— Значит, никаких догадок по этому поводу у вас нет.
— Да. Прошу прощения.
— …Понимаю. Благодарю за содействие.
Хотя на её лице всё еще читалось явное сомнение.
Своё «простите» я произнес наполовину искренне. Искренне-то искренне, но у меня нет ни малейшего желания за примерное поведение на допросе угодить в подвалы спецслужб и до конца дней хлебать там казенные щи. И жить с электродами, приклеенными к телу, тоже не хочется.
Будь на её месте кто угодно другой – ладно, но тут представители власти. Вдруг у них тесные связи с госбезопасностью? На остальные вопросы я ответил максимально подробно, так что, надеюсь, с остальным они справятся сами. В кошельке были документы, так что вора поймают быстро.
— На записях видеонаблюдения, помимо сотрудников, зафиксирован еще один свидетель… — офицер сделала паузу.
Похоже, речь о той девчушке. Я поспешил добавить:
— Как вы видели, это совсем ребенок. Вряд ли её расспросы принесут какую-то пользу.
На самом деле, именно благодаря ей мы его и поймали, но нельзя подставлять семилетку. Эльфийка понимающе кивнула, и на этом опрос завершился.
— У вас остались еще какие-нибудь вопросы?
— Э-э… вообще-то да.
— Слушаю.
— Какова вероятность, что тот кобольд по кличке Рысь вернется и снова устроит погром?
Тот кошелек выглядел дорогим, а я его пустил на распыл. Вдруг он разозлится настолько, что придет начистить мне физиономию? Да еще и приведет с собой дружков из кошачьих.
Эльфийка на мгновение задумалась, а затем указала на улицу:
— Несколько дней я буду патрулировать этот район.
— И так можно?
— Да. Подам рапорт в управление, чтобы изменили маршрут… Если вызовете, буду здесь в течение двух минут.
Звучало обнадеживающе. Если бы не темные круги под её глазами, я бы чувствовал себя куда спокойнее.
— Что-нибудь еще?
— О, у меня есть вопрос, — вклинилась управляющая.
— Какой?
— Офицер, вы вообще нормально спите?
Я оторопел. С чего вдруг такие расспросы?
— …Вполне. Около тридцати минут в сутки.
И эльфийка ведь ответила! Но как можно держаться на ногах, поспав полчаса?
— Вам нужно отдыхать. А если вы уснете за рулем?
— Есть функция автопилота. Всё в поряд… — начала было она.
— Зайдите как-нибудь позже, я приготовлю вам зелье, заберете с собой.
— …Это нарушение закона о запрете подкупа.
— Даже если себестоимость меньше тридцати тысяч вон?
Я пробовал то зелье, о котором говорила управляющая Со, в свой первый рабочий день. Вид у эльфийки и впрямь был такой, будто она сейчас впадет в спячку и кого-нибудь собьет, так что я решил поддержать хозяйку:
— Я тоже пил, эффект отличный. И вкус клубничный.
То ли дело было в цене, то ли она просто не любила клубнику. Эльфийка с легким недоумением перевела взгляд с меня на управляющую, тихо вздохнула и ответила:
— …Зайду как-нибудь позже.
И вышла. Так она согласилась или нет? Проводив её взглядом, я спросил управляющую:
— А что бы случилось, если бы мы рассказали всё как есть?
— Наверное, предложили бы тебе пойти в полицию. Обладателям антимагии рады везде – их катастрофически не хватает.
— Даже без постоянной прописки?
— Ну, это вряд ли.
Впрочем, я и не собирался. Полицейским приходится ловить бандитов, а что я сделаю против какого-нибудь орка или тролля с татуировками в виде топоров во всю спину?
— Но раз она сразу заговорила о законе о запрете подкупа, кажется, она правильный эльф… — заметил я.
— Вы поэтому предложили ей зелье?
— Да просто сердце кровью обливается. У неё такой сонный вид.
— Ох.
— Она всего лишь констебль… и к тому же эльф. Наверняка в участке её гоняют и в хвост и в гриву.
Управляющая уже упоминала, что эльфов недолюбливают, считая их расой военных преступников. Глядя на то, как ведут себя некоторые «остроухие» клиенты, мне порой кажется, что дело не в истории, а в их скверных характерах… Но эта офицер казалась вполне адекватной. По крайней мере, она не вела себя как проблемный клиент. Хотя её трудоголизм явно выходил за рамки нормы.
Тут в магазин зашли двое. Кобольды с головами волка и лисы. Судя по их походке вразвалочку, они были если и не в стельку, то изрядно подшофе.
Взглянув на часы – было 10:15, – я обратился к управляющей:
— Нуна, я сам ей всё объясню. Может, пойдешь домой?
— Пожалуй. Надеюсь, на сегодня происшествий хватит.
— Я тоже.
— Удачи тебе.
Управляющая ушла. Пока кобольды выбирали выпивку в глубине зала, я присел за кассу и задумался.
Сама по себе антимагия – вещь не такая уж редкая, как говорила управляющая Со. Проблема в том, что будет дальше. Всего за неделю работы у меня появилась способность чуять ценности, достойная ювелира. Что дальше? На следующей неделе в груди окажется электромагнитное сердце? Или с неба упадет щит?
Как бы то ни было, если у меня проявятся новые странности и об этом кто-то узнает, спокойной жизни придет конец. Стану «объектом исследований». Повторюсь: я не хочу десятилетиями есть казенные щи и обрастать датчиками.
Но и бросать работу, превращаясь в безработного бродягу, тоже нельзя. Остается только ждать, пока управляющая выяснит причину или способ контроля…
— Директор, посчитайте нас, — раздался голос.
Пока я размышлял, волк-кобольд уже выставил на кассу несколько бутылок соджу и закуску из свиной головы. Он протянул карту, но сопровождавший его лис-кобольд с испугом оттолкнул товарища.
— Э? Ты чего творишь?!
— Как чего? Плачу.
— Ты и так за всё платил! Офицер, с этой карты снимите.
Знакомая картина. Стоило мне потянуться за картой лиса, как теперь уже волк замахал лапами.
— Нет, я сказал, сегодня гуляем на мои! Директор, не слушайте его, вот эту берите.
Он отпихнул лапу лиса со своей картой, тот снова втиснулся вперед…
— У тебя же денег нет, придурок! Мою берите, директор.
Часто бывает, что подвыпившие компании начинают спорить, кто платит. Крепкая мужская дружба – это, конечно, похвально, но зачем устраивать это здесь? Демонстрация щедрости?
Судя по тому, как они пошатывались, этот спор мог длиться вечно. Я просто взял карту, которая оказалась ближе всех, провел оплату и вернул её. Обделенный вниманием лис негромко зарычал в мою сторону.
— Эх…
Недоволен он. Проспался бы сначала, завтра и не вспомнит ничего.
Я сложил покупки в пакет. Волк, пытаясь приободрить лиса, приобнял его за плечо и заплетающимся языком пробормотал:
— Слушай, а той собаке… какой она породы была?
— Да твою ж мать, в какой раз ты спрашиваешь!
— Так я же не знаю.
— Говорю тебе, это шпиц!
— Точно не шпиц. Ну как их… пудель?
— Да какой пудель! Пудели они это… пушистые и большие!
Шпиц? Собака?
Пьяный бред, конечно, но при слове «собака» у меня в голове сразу кое-что щелкнуло. Я крикнул в спину уходящей парочке:
— Простите, собака, о которой вы говорите… это не померанский шпиц случайно?
Волк замер, а через мгновение звонко хлопнул лапой по ладони и радостно воскликнул:
— Точно, померанский шпиц! Как же я сразу не вспомнил.
— Какой еще померанский! Шпиц это был!
— Да не ори ты. Спасибо, директор. Может, купить вам чего попить?
— Нет, спасибо.
— Это был шпиц!
— Ой, всё, потом в поиске посмотрим, кто прав.
Поддерживая друг друга, они вывалились наружу. Я смотрел им вслед, когда заметил, как справа, переваливаясь с лапы на лапу, приближается светло-коричневый комок шерсти.
Пес остановился перед дверью и уставился на меня. Я тут же вышел и открыл дверь – померанский шпиц задрал голову и активно завилял хвостом.
— Как же я рад вас видеть, директор. Давненько не встречались.
— И я тебе рад, парень. Как ты пож…
Я хотел спросить, как он поживает, но, взглянув на его состояние, понял: не очень. Шерсть была грязной и свалявшейся. А ведь перед тем, как сбежать из дома, он буквально лоснился.
Более того, на внутренней стороне правого уха виднелась рана. Судя по алой корочке, свежая. Я сменил вопрос:
— …Ты что, с того самого дня на улице жил?
Шпиц покосился в сторону и спрятал высунутый язык. Я проследил за его взглядом – мимо проходила группа кобольдов.
— И на улице ты ни с кем не разговаривал?
На этот вопрос он просто кивнул. Прохожие кобольды посмотрели на меня как на сумасшедшего, так что я подхватил пса на руки и занес внутрь. Только когда я усадил его за кассу, он заговорил:
— А вы как поживали, директор?
— Да потихоньку. А ты? Твои «орешки» на месте?
— В полной сохранности. Как видите…
— Показывать не обязательно. Что у тебя с ухом?
При этом вопросе Монмони с тоской во взгляде опустил голову и ответил торжественным басом:
— Это долгая история… У вас найдется время выслушать?
Я разрешил ему говорить, и он, важно откашлявшись, начал свой рассказ.
Для начала – побег удался. Сразу после того, как он выскочил из минимаркета, хозяйка бросилась вдогонку, размахивая поводком. Но ведомый железной решимостью во что бы то ни стало сохранить свои достоинства, он бежал изо всех сил и сумел оторваться.
Так он оказался в каких-то подворотнях.
— Поначалу этот пес не мог поверить. Неужели я… действительно стал свободным.
Было страшно и непривычно, но он продолжал идти – боялся, что хозяйка вот-вот настигнет. Блуждая по закоулкам, он наткнулся на стаю бродячих собак.
— Сперва этот пес обрадовался. Решил, что раз мы теперь в одной лодке, то станем верными товарищами. Я попытался заговорить с ними, но… — Монмони замолчал.
— И что?
— Они набросились без предупреждения, едва не разорвали в клочья. Рана на ухе – оттуда. Я пытался решить дело миром, но в ответ слышал лишь рык: «Убирайся с нашего района!»
Так было в каждой подворотне. Скитания затянулись на дни. Пить он находил где придется – в лужах или у стоков, но вот с едой всё было плохо.
— Эй. У меня тут просрочка осталась, хочешь?
— Буду премного благодарен, если угостите… Однако этот пес пришел к вам не за едой.
— А зачем тогда?
Монмони смущенно опустил хвост и тихо спросил:
— Могу ли я… найти здесь работу?
Обновлено: 18.02.2026