Глава 18 — Глава 18

— Ты! Я никогда тебя не прощу! Цянь Жэньсюэ зажала рукой пылающую щеку. Слез, смешанных с горечью обиды, было уже не сдержать. Она резко развернулась и, спотыкаясь, побежала прочь из Папского Дворца. Её бело-золотое платье волочилось по земле, напоминая сломанное крыло раненого лебедя. Глядя на удаляющуюся спину дочери, Биби Дун пошатнулась. Её рука непроизвольно потянулась вслед, а с губ сорвался отчаянный зов: — Сяо Сюэ! Но фигурка девочки уже исчезла за воротами. В ответ Верховный Понтифик услышала лишь эхо торопливых шагов, затихающих в длинном коридоре. Рука Биби Дун застыла в воздухе. Кончики пальцев мелко дрожали, пока она медленно, словно преодолевая тяжесть, не опустила её. Духовная Сила вокруг женщины хаотично пульсировала, выдавая бурю эмоций, бушевавшую внутри. Её лицо было пугающе бледным. — Учитель! Ху Лена поспешила к наставнице и осторожно поддержала её под локоть. В глазах девочки читалось искреннее беспокойство. — С тобой всё в порядке? Су Юй тоже сделал шаг вперед. Глядя на потерянный вид Биби Дун, он ощутил сложную смесь чувств. Женщина сделала глубокий вдох, с силой подавляя боль и раскаяние, раздирающие сердце. Она ласково коснулась головы Ху Лены, и её голос прозвучал слегка хрипло: — Нана, это не ваша вина. Это я... я не смогла сдержать эмоции. Она замолчала на мгновение, глядя куда-то вдаль, за пределы зала, и тихо попросила: — Обещайте мне, если вы снова встретите её, постарайтесь избегать конфликтов, хорошо? Ху Лена не понимала всей подоплеки происходящего, но, видя изможденное лицо учителя, решительно кивнула: — Угу, мы послушаемся тебя, учитель. Су Юй поддержал её: — Учитель, не волнуйся, мы всё поняли. Биби Дун выдавила слабую улыбку и похлопала учеников по плечам, но больше ничего не сказала. Она развернулась и медленно побрела вглубь дворца. Её силуэт на фоне огромного пустого зала казался невероятно одиноким. Глядя ей вслед, Ху Лена дернула Су Юя за рукав и прошептала: — Братец Су Юй, учитель, кажется, очень расстроена... — Угу, — тихо отозвался мальчик. Были вещи, которые он знал, но не мог озвучить. Он ясно видел: за колючими словами Цянь Жэньсюэ скрывалась отчаянная жажда материнской любви. А боль и раскаяние в глазах Биби Дун после той пощечины были абсолютно искренними. «Эта мать и дочь — словно два ежа, ощетинивших иголки», — подумал Су Юй. В глубине души они думали друг о друге, переживали, но каждый раз отталкивали друг друга самыми жестокими словами. Взаимные оскорбления стали нормой, пропасть между ними росла, а отношения стремительно замерзали. В той, другой истории, Биби Дун в итоге погибла, защищая дочь, а Цянь Жэньсюэ, потеряв всех близких, осталась доживать свой век в одиночестве. Они мучили друг друга полжизни и лишь в самом конце смогли отпустить обиды. Су Юй мысленно вздохнул. Он перевел взгляд с удаляющейся Биби Дун на ту сторону, куда убежала Цянь Жэньсюэ. Узел, связавший этих двоих, был настолько тугим, что даже у стороннего наблюдателя сжималось сердце. — Братец Су Юй, что с тобой? — заметив его задумчивость, спросила Ху Лена. — Ничего, — он покачал головой, отгоняя мрачные мысли. — Давай... давай просто вернемся. Видя, что друг не настроен на разговоры, Ху Лена не стала допытываться и послушно пошла следом. Тем временем Цянь Жэньсюэ, закрывая лицо руками, бежала к Залу Поклонения. Слезы неудержимым потоком катились по щекам. Встречные слуги с недоумением смотрели на плачущую юную госпожу, но никто не осмеливался подойти и спросить, в чем дело. Внутри Зала Поклонения царила тишина. Священное сияние заполняло каждый уголок, в воздухе витал тонкий аромат благовоний. Цянь Даолю только что закончил ежедневную молитву Богу Ангелов. Обернувшись, он увидел, как его внучка, всхлипывая, вбегает в двери. — Сяо Сюэ! Брови старика сошлись на переносице, и он поспешил ей навстречу. — Дедушка... Голос девочки дрожал от рыданий. При виде родного человека накопленная обида прорвала плотину, и слезы полились с новой силой. — Снежинка моя, что случилось? Кто-то снова тебя обидел? Иди, иди ко мне. — Дедушка, я... я просто устала, я хочу к себе в комнату. Цянь Жэньсюэ отвела взгляд. Голос её звучал глухо — ей хотелось лишь одного: спрятаться. Но Цянь Даолю сразу всё понял: она снова ходила к Биби Дун. Он подошел к внучке и мягко отвел её руку от лица. Когда его взгляд упал на четкий красный отпечаток ладони на нежной коже, в сердце старика вспыхнул гнев. — Она ударила тебя! — Нет! Дедушка, это... это я сама! Случайно ударилась! Глядя, как внучка лжет, выгораживая мать, столетний Предельный Доуло ощутил сложную гамму чувств. Там была и боль за девочку, и бессилие, и понимание неизбежности происходящего. «Биби Дун... в конечном счете, это наша семья Цянь виновата перед тобой». Его никчемный сын совершил тогда поистине звериный поступок. Имея власть и силу, он мог бы найти тысячи способов удержать её, но выбрал самый гнусный — силой обесчестил свою ученицу. А Сяо Сюэ стала живым напоминанием о той трагедии. Цянь Даолю всегда знал, насколько глубока ненависть в сердце Биби Дун. Настолько глубока, что даже собственную дочь она воспринимала как клеймо позора, не в силах подарить ей истинное тепло. Все эти годы разве он не пытался искупить вину? Он отдал ей трон Папы, позволив стать реальной властительницей Зала Боевых Духов. Его сын, совершивший роковую ошибку, в итоге пал от её руки — и это тоже стало своего рода расплатой. Теперь его уже не волновали ни расцвет, ни падение Зала, ни слава рода Цянь. Даже если Биби Дун захочет разрушить всё до основания, он, вероятно... просто закроет на это глаза. Единственное его желание сейчас — защитить Сяо Сюэ. Помочь ей унаследовать божественный трон Ангела, чтобы она смогла вырваться из этого круга боли и стать по-настоящему свободной и сильной. Цянь Даолю протянул руку и нежно погладил золотистые волосы внучки. Его голос звучал мягко, как никогда: — Сяо Сюэ, не плачь. Не вини свою мать. Ей... ей тоже тяжело, у неё есть свои причины. Цянь Жэньсюэ резко вскинула голову, глядя на него сквозь пелену слез: — Причины? Какие у неё могут быть причины?! У неё просто нет сердца! — Она моя мать, но она никогда не заботилась обо мне! А сегодня! Сегодня она ударила меня, она... Слова застряли в горле. Она не могла продолжать, лишь обиженно мотала головой. — Дедушка, она просто не любит меня! Цянь Даолю замолчал. В его старых глазах промелькнула боль. Были вещи, о которых он не мог рассказать ребенку. Грязь прошлого была слишком тяжелой ношей. Пусть эта вражда и грехи останутся на совести старшего поколения. Он не хотел, чтобы Сяо Сюэ знала правду, это не та боль, которую она должна нести! Старик слегка наклонился, притянул внучку к себе и, поглаживая её по спине, тихо спросил: — Снежинка, она не любит тебя... А ты? Ты любишь её? Цянь Жэньсюэ опустила голову и буркнула себе под нос, едва слышно: — Она такая плохая... Я совсем её не люблю!