Каменный зал баронского замка «Когтистый Ястреб» был холоден даже в конце лета. Влажный камень, запах старого дыма и псины охотничьих псов висел в воздухе. Барон Фолкмар, человек с телом, раздутым от плохого пива и хорошей дичи, и душой, сморщенной от жадности и паранойи, слушал доклад. Его лицо, напоминающее недоваренный окорок, постепенно наливалось багровым румянцем.
Перед ним, склонившись в почтительном, но не рабском поклоне, стоял капитан стражи Лоренц, человек сухой и жёсткий, как арбалетная тетива. Он только что вернулся с пепелища.
— …тридцать три тела, милорд. Сложены в центре, на месте бывшей деревни. Сожжены вместе с постройками. Ополченцы Борга и отряд капитана Грегора. Полностью.
—Оружие? — прошипел барон, его жирные пальцы вцепились в резные ручки кресла.
—Частично отсутствует. Особенно луки, стрелы и добротные клинки. Не хватает и личных вещей. Создаётся впечатление, что их… обобрали.
—Скоты! — барон ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть кубок. — Они тени своей боятся! Кто? КТО ЭТО СДЕЛАЛ? Бродяги? Разбойники с большой дороги?
—Среди убитых, милорд, — продолжил Лоренц невозмутимо, — не было ни одного местного жителя. Ни одного. Ни стариков, ни женщин, ни детей. Только наши люди.
Это заявление повисло в воздухе, холодное и необъяснимое. Барон замер. Его маленькие, свиные глазки сузились.
—Никого? Ни одного? Куда они делись? Сгорели?
—Невозможно. Тела наших людей опознаны. Остальных… просто нет. Как и всего скота, и, судя по остаткам, основных припасов. Они ушли. Заблаговременно.
В голове Фолкмара, привыкшей к простым схемам подавления и грабежа, это не укладывалось. Крестьяне не уходят. Они цепляются за свою паршивую землю до последнего.
—Выяснили что-нибудь ещё? — рявкнул он, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Беспорядок он ненавидел больше всего.
Лоренц кивнул.
—Следы. Много людей и несколько лошадей. Они ушли не по дороге. Они ушли на северо-восток. К Чёрной Речной петле. И… в эльфийские леса.
На лице барона вдруг расцвела уродливая, облегчённая ухмылка. Он откинулся в кресле, и напряжение немного спало.
—В эльфийские леса? Ха! Вот и отлично! Значит, нам даже мстить не придётся. Пусть лесные твари расправятся с этим сбродом. Или голод. Или морозы. Зима ведь скоро, Лоренц. Они там точно не выживут. Никаких построек, никаких запасов. Дичь в тех лесах ходит осторожно, а эльфы… — он махнул рукой, — эльфы не потерпят чужаков. Пусть считают, что мы их проучили, изгнав на верную смерть.
Логика была успокаивающей и удобной. Она избавляла от необходимости тратить ресурсы на карательную экспедицию в гиблое, суеверно страшное место.
—Но есть одна проблема, милорд, — голос Лоренца оставался ровным, как лезвие. — Мы потеряли тридцать три бойца. И целую деревню, которая больше не будет платить налоги.
Ухмылка сползла с лица барона, сменившись привычной, жадной озабоченностью. Ах, да. Налоги. Вечный источник головной боли и смысл существования.
—Чёрт. Это дыра в казне. Значительная. — Он поёрзал в кресле, размышляя. Потом его взгляд стал холодным и расчётливым. — Что ж. Раз уж мы так «жестоко» наказали ту деревню, уничтожив её до основания… — он выбрал именно такую трактовку для отчётов вышестоящему графу, — …то остальные должны понять серьёзность наших намерений. Подними налоги. На пятую часть. Для всех остальных поселений в моих землях. Пусть платят за ту деревню. За нашу «победу» над бунтовщиками и за потерю доходов.
Это была извращённая, но железная в своей простоте логика угнетателя: убытки покрывать за счёт тех, кто ещё не сбежал и не сгорел. Страх перед повышением податей должен был перевесить любые бродившие слухи о «бегстве» одной деревни.
—И пусть все знают, — добавил барон, и его голос стал сладким от яда, — что те, кто решит последовать их примеру, найдут не свободу, а смерть в эльфийских чащах. Мы их… выгнали на погибель. Мы — сильные и милосердные. Они — жалкие и обречённые. Донеси это, Лоренц.
Капитан склонил голову, скрывая выражение лица. Он понимал, что барон допустил роковую ошибку, недооценив и беглецов, и лес. Но говорить об этом сейчас было бессмысленно. Приказ есть приказ.
—Будет исполнено, милорд.
Лоренц развернулся и вышел из зала, оставив барона одного с его бухгалтерскими свитками и растущим, тлеющим где-то на дне души беспокойством. Тридцать три обученных бойца. Исчезнувшая деревня. Это не было похоже на простой побег. Это пахло планом. А планы, исходившие от бывшего скота, были куда опаснее, чем ярость дикого зверя. Но Фолкмар уже отогнал эти мысли. Впереди была зима, время, когда все проблемы замирают. А весной… весной он посмотрит, осталось ли что-то от тех беглецов. Скорее всего, нет.
Он ошибался. В это самое время на далёком плато стучали топоры, связывая в единый каркас будущее. Дома, которые должны были защитить от зимы. Поле, которое должно было накормить. И народ, который, сам того ещё не до конца понимая, переставал быть скотом и начинал становиться общностью. А его новый, невозможный лидер, чьи знания были старше этого леса, уже думал не только о выживании, но и о том, какую цену придётся заплатить барону за его сегодняшнюю самоуверенность.
Обновлено: 22.01.2026