Но на этот раз её собеседник явно остался недоволен.
— Ц-ц… — Шан Цзэюань нахмурился.
— Я пошла, — прежде чем он успел что-то предпринять, Чэн Шуюнь быстро закрыла дверь и ретировалась.
То ли её слова задели его мужское достоинство, то ли взаимные «прикрытия» сблизили их больше, чем ожидалось, но с того дня Шан Цзэюань стал иногда заходить к ней в комнату.
Иногда за зажигалкой, иногда за ключами от мотоцикла.
В последнее время Шан Цзинчжун нервничал и неожиданно начал контролировать многие аспекты его жизни, включая езду на мотоцикле. Шан Цзэюань не стал спорить, сделал вид, что подчинился и сдал ключи, но оставил запасной комплект у неё.
Чэн Шуюнь редко отказывала в таких мелочах.
Хотя она и не любила лишних хлопот, но умела быть благодарной тем, кто ей помогал.
Но однажды вечером Шан Цзэюань заявил, что у него сломался душ, и попросил воспользоваться её ванной.
В тот момент Чэн Шуюнь как раз рисовала. Услышав его просьбу, она на секунду задумалась, но затем кивнула:
— Ладно.
Шан Цзэюань зашёл в ванную, и вскоре послышалось журчание воды.
Чэн Шуюнь снова взялась за кисть, но через некоторое время резко остановилась: кажется, она забыла убрать нижнее бельё.
В ванной клубился пар.
Струи тёплой воды стекали вниз, Шан Цзэюань запрокинул голову и провёл рукой по лицу.
В воздухе витал сладковатый аромат, явно не мужской. На раковине за матовым стеклом висело чёрное кружевное бельё.
Его взгляд задержался на нём, и он на мгновение отвлёкся.
Через некоторое время дверь ванной открылась, выпуская клубы пара.
Шан Цзэюань вышел, вытирая волосы, и увидел Чэн Шуюнь, стоявшую у окна с сигаретой.
В комнате не было террасы, поэтому она приоткрыла окно, облокотилась о раму и смотрела в ночь, пока белый дым медленно поднимался от её пальцев. Лунный свет падал на её чёткий силуэт. Чэн Шуюнь поднесла сигарету ко рту, чёрные волосы ниспадали на её бледные руки.
Шан Цзэюань на секунду замер, затем снова сделал шаг.
Чэн Шуюнь обернулась на звук. На нём был тёмный халат, небрежно завязанный, с расстёгнутым воротом, открывающим часть груди. Неизвестно, о чём она подумала, но вдруг усмехнулась.
Шан Цзэюань посмотрел на неё с явным вопросом.
— Я только что вспомнила, — сказала Чэн Шуюнь, — что в доме шесть ванных комнат.
— И?
— Так почему ты воспользовался моей?
Перед тем как задать этот вопрос, она уже знала ответ.
Скорее всего, после того случая он почувствовал, что его достоинство было задето, и теперь решил продемонстрировать свою фигуру.
Шан Цзэюань на секунду застыл, затем усмехнулся.
Он не ответил прямо, а медленно подошёл к ней и многозначительно произнёс:
— Угадай.
Чэн Шуюнь скрестила руки и, слегка наклонив голову, смотрела на него с насмешливым выражением:
— Потому что хочешь восстановить свою репутацию.
Шан Цзэюань промолчал, продолжая приближаться.
Он остановился только тогда, когда оказался прямо перед ней.
— Неверно, — он взял её за запястье, его ладонь была горячей.
Чэн Шуюнь слегка опешила, но прежде чем она успела что-то сказать, он поднял её руку, наклонился и прямо перед ней взял в рот почти догоревшую сигарету.
Он сделал лёгкую затяжку, затем бросил окурок на пол и раздавил его ногой.
В клубах дыма он опустил веки и медленно, с намёком, произнёс:
— Попробуй ещё раз.
Пижума была тонкой, её стройная спина прижалась к стеклу и ощущала холод.
Перед ней стоял человек, от которого исходила влажная жара, принесённая из душа.
Пока ветер за окном разгонял дым перед глазами, Чэн Шуюнь с улыбкой спросила:
— Как тебе мои сигареты?
Она спросила именно «как», а не «зачем ты их куришь», потому что знала: если бы он не перехватил сигарету, то искра в любом случае обожгла бы её пальцы.
Шан Цзэюань задумался на мгновение, затем честно ответил:
— Слишком лёгкие.
Её марка действительно была слабой. Чэн Шуюнь пожала плечами, не возражая.
Ночной ветер принёс прохладу, и она повернулась, чтобы закрыть окно. На этом диалог мог бы закончиться, но он небрежно добавил:
— Но довольно сладкие.
Окно захлопнулось, и Чэн Шуюнь развернулась к нему.
Шан Цзэюань всё ещё стоял на месте с лёгкой ухмылкой, в глазах двусмысленный блеск.
Неизвестно, было ли это из-за его лица, но ей казалось, что всё, что он говорил, звучало как намёк.
— Я про фильтр. Ванильный, да?
Он уловил её выражение.
Теперь, после такого уточнения, выходило, что это она нафантазировала.
Чэн Шуюнь отвела взгляд и равнодушно пробормотала:
— Да.
— Хочешь попробовать мои? — предложил Шан Цзэюань. — Пойдём в мою комнату.
Чэн Шуюнь снова посмотрела на него.
На этот раз с явной долей оценки.
Шан Цзэюань рассмеялся, даже плечи затряслись:
— Что ты так на меня смотришь? Думаешь, я зверь?
Чэн Шуюнь парировала:
— А разве нет?
— Если бы я был, то уже давно бы доказал это. Но твой голос я уже оценил.
Он говорил лениво, с намёком на ту историю, когда она швырнула в него вазой.
Чэн Шуюнь усмехнулась.
Обойдя его, она бросила:
— У меня на полу нельзя окурок оставлять. Будь добр, подбери.
С этими словами она скрылась в гардеробной, даже не оглянувшись.
Когда она вернулась, пол действительно был чист.
Шан Цзэюань, заметив, что она переоделась в длинные штаны и кофту, швырнул смятый бумажный шарик с окурками в мусорное ведро, хлопнул в ладоши и спросил:
— Ну что, пошли?
— Попробуем, — ответила она без колебаний.
Трудно было поверить, что в одиннадцать вечера они перешли из её комнаты в его только ради сигарет.
Но, по крайней мере, улов был богатый. Шан Цзэюань разбирался в табаках, и многие марки Чэн Шуюнь видела впервые. Она прихватила несколько пачек и заодно обнаружила идеальное место для курения — его террасу.
Терраса примыкала к спальне, просторная и удобная, с барной стойкой, стеллажом для алкоголя, столом и шезлонгом под серо-чёрным зонтом. В тёплом свете ночных фонарей атмосфера была уютной.
Шан Цзэюань налил ей коктейль, и она сидела, потягивая напиток под ночным ветерком, с его сигаретой в пальцах.
Он приготовил себе стакан, добавляя лёд, и между делом спросил:
— Так и не будешь гадать, зачем я пришёл к тебе в душ?
Чэн Шуюнь ответила:
— Не буду.
Что есть, то есть. Разбираться в чужих мотивах ей было лень.
— Можешь проверить, сломан ли у меня душ.
— Не буду.
— Неинтересно узнать ответ?
Обновлено: 21.01.2026