Глава 3 — Глава 3

Чжан Хуайян хрустел яблоком так громко, будто специально демонстрировал аппетит, и сквозь набитый рот невнятно пробормотал: — Зачем отказываться от денег? Глупо же. Му Юнь подняла на него взгляд. Он же выглядел совершенно невинно — даже чуть отодвинулся в сторону, будто боясь получить оплеуху. — Всё равно уже приняла. «…» Спорить не имело смысла: назад деньги не вернёшь. Му Юнь почувствовала, как защемило в висках, и с досадой удалила набранный текст, чтобы заново ввести: [Спасибо, дядя]. — Сестра, — Чжан Хуайян снова придвинулся ближе и лукаво ухмыльнулся. — Ты правда сейчас на свидание? — Нет. Чжан Хуайян: «…» — Но дела есть, — добавила Му Юнь. — Иди развлекайся сам, не надо за мной присматривать. — Ни за что, — упрямо возразил он. — Лучше я тебя отвезу. Му Юнь окинула его взглядом. Улыбка выглядела вполне безобидной, но она вдруг вспомнила, каким холодным и отстранённым он был вчера, когда расставался с той девушкой. Прямо два разных человека. Такие, как он — светские юноши из богатых семей — могут сколько угодно развлекаться, но всё равно чётко рассчитывают, сколько сил и средств готовы вложить. Они никогда не переступают границы, всегда знают, что для них действительно важно, а от чего можно легко отказаться, и вовремя умеют отступить. Когда же тот мальчишка, который бегал за ней по узким улочкам Цзяннани и приносил ей мороженое в зной летнего дня, вырос до такого состояния? Му Юнь не знала. Но она не могла обвинять его в черствости — даже не чувствовала, что он поступил неправильно. Ведь когда он называл её «сестрой», в его глазах светилась та же искренность, что и много лет назад. Люди всегда несправедливы в своих привязанностях. * * * Машина остановилась у западного входа университетской больницы А в половине десятого утра. Солнце палило нещадно, жар поднимался от раскалённого асфальта и обжигал кроны платанов по обе стороны дороги, отбрасывая на землю пятнистую тень. Чжан Хуайян огляделся вокруг: — Зачем тебе в больницу? Му Юнь долго смотрела на главный вход, не отвечая. Её профиль слегка напрягся, взгляд стал пустым, будто она потеряла связь с реальностью, и Чжан Хуайян забеспокоился. — Сестра, ты… не заболела? — Нет, — наконец ответила Му Юнь, расстёгивая ремень безопасности. — Приехала проведать одного старшего родственника. — У тебя потом ещё дела? Чжан Хуайян: — Нет, я — Он не договорил, потому что Му Юнь уже продолжила: — Если есть дела — иди занимайся. Я тебе позвоню, когда буду уезжать. Чжан Хуайян: «?» … Войдя в лифт корпуса стационара, Му Юнь наблюдала, как на табло мелькают цифры этажей, и позволила своим мыслям раствориться в пустоте. Лифт останавливался раз пять или шесть, прежде чем достиг восемнадцатого этажа. Раньше, во время ротации по отделениям, она работала здесь некоторое время. Но теперь, взглянув вдаль, увидела лишь незнакомые лица медсестёр у стойки регистрации. Всё меняется. Она собралась с мыслями и осторожно пошла по коридору. Коридор VIP-отделения обычно особенно тих. В больнице такая тишина давит на душу — кажется, будто слышен тихий шёпот времени и угасающей жизни. Пациент, которого она приехала навестить, находился в палате 1809. Это был научный руководитель её отца во время докторантуры. Подойдя ближе, она заметила, что дверь приоткрыта, и оттуда доносился голос — кто-то уговаривал пожилого человека принять лекарство. Му Юнь подняла руку и тихонько постучала. Ответа не последовало. Она уже собиралась постучать снова, когда дверь открылась изнутри. Она задумалась, как начать разговор, но над головой прозвучало: — Цяо Му Юнь? Голос звучал неуверенно, с сомнением. Му Юнь вздрогнула и подняла глаза. Перед ней действительно стоял знакомый человек. Фу Хуачу, третий сын семьи Фу из Бэйчэна. Самый близкий друг Се Тунаня, с которым они росли вместе и прошли через огонь и воду. Этот человек редко бывает серьёзным — скорее, заводила, любящий подшучивать и разжигать конфликты. Именно он впервые подначил Се Тунаня, когда тот впервые встретил Му Юнь в клубе. Словом, настоящий барин — с ним лучше не связываться. На мгновение колеблясь между «поздороваться как старые знакомые» и «притвориться, что не узнала», Му Юнь выбрала второе. Убедившись, что номер палаты верный, она вежливо произнесла: — Здравствуйте. — Здравствуйте? Фу Хуачу, прислонившись к косяку, с интересом разглядывал её. Его выражение лица становилось всё более насмешливым. Он великодушно кивнул, словно соглашаясь играть по её правилам. Му Юнь сохранила невозмутимость и продолжила: — Скажите, пожалуйста, здесь живёт профессор Чжу? Фу Хуачу приподнял бровь, явно удивлённый. — Проходите, — мягко ответил он. Му Юнь видела этого профессора всего один раз — когда ей было лет пять. Тогда её отец защитил докторскую, и вся семья приехала в Бэйчэн на церемонию вручения дипломов в университете Х. Профессор Чжу тогда казался ей мужчиной лет сорока, выступавшим с речью на церемонии. Она была ещё совсем маленькой, резвилась среди выпускников в академических мантиях и запомнила только фразу: «Пусть ваш путь будет светлым!» Время не щадит никого. Теперь, глядя на седого старика перед собой, Му Юнь не смогла сдержать слёз — воспоминания нахлынули внезапно. Обычно она не такая сентиментальная, но ведь прошло уже пятнадцать лет с тех пор, как умерли её родители, и осталось совсем мало людей, помнящих их. Профессор Чжу остался таким же добрым, как и в её детских воспоминаниях. Он принял её за одну из своих бывших студенток и попросил Фу Хуачу принести очки для чтения. — Стал стар, память подводит, — весело сказал он. — Не узнаю вас, девочки. Му Юнь с трудом сдержала эмоции и, следуя примеру отца, окликнула: — Учитель. — Моя фамилия Цяо, — добавила она, сделав паузу и решительно встретившись с ним взглядом. — Цяо Янь — мой отец. Профессор Чжу на мгновение замер, будто оглох: — Кто? — Цяо Янь, — повторила Му Юнь. В палате воцарилась тишина. — Как же вы выросли, — наконец сказал профессор Чжу, и в его голосе прозвучала ностальгия. — В последний раз видел вас — ещё такой маленький реполовый корешок. А теперь прошло больше двадцати лет. — Как вы узнали, что я здесь? — спросил он. У Му Юнь на самом деле были вопросы, связанные со старыми делами, но при Фу Хуачу говорить об этом было неудобно, поэтому она просто ответила: — Раньше здесь работала. Коллеги упомянули — решила заглянуть. Профессор Чжу расспросил о её жизни: чем занимается, где работает. Му Юнь ответила на все вопросы. Попросив разрешения, она взяла историю болезни и снимки. Опухоль головного мозга, доброкачественная, но расположена рядом со зрительным нервом — очень неудачное место. Му Юнь слегка нахмурилась. Профессор Чжу снова спросил: — Почему не остались в Бэйчэне? Му Юнь на секунду замерла, медленно возвращая снимки в папку, и спокойно ответила: — Бабушка состарилась, здоровье у неё плохое — пришлось вернуться домой. Профессор Чжу кивнул и тихо вздохнул. Фу Хуачу всё это время молчал, сидя в стороне, но вдруг произнёс: — Госпожа Цяо. У Му Юнь дёрнулось веко. — Добавимся в вичат? — продолжил он. «…» Профессор Чжу не почувствовал напряжения в воздухе и радостно сказал: — Это внук моего старого друга. Вам, молодым, стоит познакомиться. Фу Хуачу уже достал телефон и протянул ей QR-код. «…» * * * Выйдя из корпуса стационара, Му Юнь смотрела на новый контакт в вичате и колебалась между «заблокировать» и «удалить». В конце концов нажала «назад». Она отправила сообщение Чжан Хуайяну и медленно пошла вдоль дороги. Краем глаза заметила, как рядом остановился вызывающе красный спортивный автомобиль. Окно опустилось, и Фу Хуачу, широко улыбаясь, предложил: — Куда направляешься? Подвезу. Солнце палило вовсю, жара поднималась от раскалённого асфальта, лишая сил думать. Му Юнь медленно отвела взгляд, не желая иметь с ним дела. — Не нужно. Спасибо. — В это время такси не поймаешь. «…» — Заодно пообедаем. «…» В этот момент зазвонил телефон — Чжан Хуайян. Му Юнь ответила и поднесла трубку к уху. — Сестра, я у ворот, вижу тебя. Подъехать — начал он, но вдруг оборвал на полуслове и повысил тон: — Что за машина рядом с тобой? Му Юнь равнодушно «мм»нула в ответ, затем повернула голову и бросила ледяной взгляд на Фу Хуачу. — Да так, один старый развратник. «…» Выражение лица Фу Хуачу застыло. Во-первых, он никогда раньше не видел такой Цяо Му Юнь. В его воспоминаниях эта девушка была тихой, сдержанной, её невозможно было расшевелить, и даже на вечеринках с Се Тунанем она почти не разговаривала. Короче говоря, скучновата. Правда, Се Тунань тогда её сильно опекал, и никто не осмеливался её дразнить. А во-вторых — развратник, ладно… Но почему «старый»?! Молодой господин Фу был глубоко оскорблён. Однако злиться не стал — ведь он только что увидел, как Цяо Му Юнь села в серебристый «Порше», за рулём которого сидел какой-то молодой мужчина. Интересно, как бы отреагировал Се Тунань, увидев такую Цяо Му Юнь? Подумав об этом, Фу Хуачу достал телефон и набрал номер. — Где ты? Собираемся. * * * Бар «Ванцзян» открыли много лет назад Се Тунань и Фу Хуачу. Тогда им было чуть за двадцать, и они просто вложили деньги, чтобы завести своё местечко для отдыха. Сейчас масштабы не выросли — здесь по-прежнему царит уютная тишина. Фу Хуачу приехал в «Ванцзян» через полчаса. В VIP-зале за двумя столами играли в маджонг. Увидев его, кто-то крикнул: «Фу-гэ!» — и потянулся уступить место. Он махнул рукой, обошёл полкруга и нашёл Се Тунаня. Тот сидел на диване спиной к свету, в чёрной рубашке, с закатанными на пару оборотов рукавами, рассеянно покручивая в пальцах сигару. Фу Хуачу положил руку ему на плечо и сел рядом. — Что выпьем? Се Тунань взглянул на него, лениво и без особого интереса, и ничего не ответил. Фу Хуачу внимательно изучил его лицо, подобрал слова и небрежно начал: — Слышал от Дунцзы, что вчера вечером он видел в отеле женщину, очень похожую на Цяо Му Юнь. Се Тунань медленно налил себе вино и бросил холодный, бесстрастный взгляд на Ли Дуна напротив. Взгляд не выражал никаких эмоций. Ли Дун просто не удержался и ляпнул одно словечко, не ожидая, что Фу Хуачу так быстро его сдаст. Он кашлянул и попытался исправить ситуацию: — Да далеко стоял, плохо разглядел. При этом он отчаянно строил глазки Фу Хуачу. Тот сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил: — Говорят, с ней был какой-то мужчина. Ли Дун: «…» Се Тунань расстегнул две верхние пуговицы, поднёс бокал к губам и сделал глоток. Его кадык слегка дрогнул, и в полумраке очертилась красивая линия от подбородка до груди. Он поставил бокал обратно на столик — раздался чёткий звон. — Поговорим о чём-нибудь другом. Фу Хуачу кивнул, будто вдруг всё понял, и сменил тему: — Только что по делам проезжал мимо больницы — зашёл проведать твоего дедушку. — Старик в последние дни чувствует себя неплохо, но жалуется, что ты, недостойный внук, и носа не кажешь. Хотя — Фу Хуачу сделал паузу. — Угадай, кого я там повстречал? Се Тунань, проявляя максимум вежливости, выдавил одно слово: — Кого. — Цяо Му Юнь! — Фу Хуачу хлопнул в ладоши. — Представляешь, она пришла навестить твоего дедушку. — Она знает, что это твой дедушка? Ли Дун: «…» Се Тунань начал щёлкать зажигалкой. Пламя вспыхнуло, и сигара загорелась, наполняя воздух табачным ароматом. Игнорируя отчаянные жесты Ли Дуна, Фу Хуачу продолжил: — Она сильно изменилась. Два слова — и я аж поперхнулся. «…» — Того мужчину я тоже видел. Ездит на «Порше» — солидно выглядит. «…» В зале воцарилась ледяная тишина. Се Тунань одной рукой опёрся на подлокотник дивана, другой держал коричневую сигару. Он не сделал ни одной затяжки — огонёк то вспыхивал, то гас в его пальцах. Ли Дун сдался и спрятался в угол, стараясь стать незаметным. По мнению Ли Дуна, Се Тунань тогда относился к ней безупречно. Не просто тратил деньги — он искренне заботился о ней, продумывал всё до мелочей. Иногда, когда выводил её с друзьями, она тихо сидела в стороне, а он, играя в карты, постоянно поглядывал на неё. В его взгляде читалась настоящая нежность — её невозможно подделать. Сначала никто всерьёз не воспринимал их отношения, но со временем все поняли: Нан-гэ влюбился по уши. И очень серьёзно. А потом вдруг однажды стало известно, что они расстались. Се Тунань внешне оставался спокойным и безразличным, но с тех пор никто, кроме Фу Хуачу, не осмеливался упоминать при нём эту тему. Осталось ли у него что-то к ней сейчас — никто не знал. Но ведь даже бывшая девушка остаётся девушкой, и у любого мужчины сохраняется хоть капля ревности. А уж тем более к женщине, которую он так долго держал на ладонях.