Глава 21 — Глава 21

Возможно, из уважения к Руди-сама, который, кажется, беспокоится и заботится о других, нас провели к двухместному дивану в задней части кафе, который был менее заметен окружающим благодаря перегородке. Как и ожидалось, Руди-сама снова попытался оставить меня одну, собираясь стоять неподалеку и ждать. Однако я силой усадила его рядом, сжав его руку, чтобы он не сбежал, и положила голову ему на плечо. Я его не отпущу. Вежливый Руди-сама был не способен отделаться от меня, но замер, как доска, пока не принесли чай и пирожные, которые мы заказали. - Если ты снова попытаешься сбежать, я сяду к тебе на колени. С улыбкой я отпустила его руку, которую все это время сжимала. Я не хочу отпускать, но торт поесть тоже будет невозможно. - Э-э-э… Что ж, буду признателен, если мы этого избежим. Руди-сама только приподнялся с дивана, но после моих слов послушно сел обратно. О, он при этом умудрился отодвинуться от меня. - О, так ты не хочешь, чтобы я сидела у тебя на коленях? Продолжая улыбаться, Руди энергично покачал головой. При этом он так задрожал, что даже стол затрясся. - Пожалуйста, остановись! Это чрезмерное счастье, Эммануэлла, очевидно, что я умру от его избытка! Даже сейчас мое сердце… так стучит… Все еще дрожа, Руди вернулся в исходное положение, отодвинувшись от меня. Должно быть, ему действительно не понравилась идея, что я буду сидеть у него на коленях. Что ж, это кафе, а не наш особняк. Умеренность, осмотрительность и подходящее время важны. Приберегу сидение на коленях на другой раз. Придя в себя, я перевела взгляд на ягодный пирог, который заказала, и чизкейк, который заказал Руди. Хм, оба пирожных выглядят восхитительно, от чая и посуды нет никаких странных запахов или неприятных ощущений. Все безопасно. - Хе-хе, может, начнем пробовать? - Понятно… Я отломила кусочек пирожного и поднесла его ко рту Руди. Он с любопытством наклонил голову. Он все еще не понимает, ха. - Вот, Руди, открой рот пошире, - проговорила я с широкой улыбкой. Он мгновенно покраснел. Кажется, теперь он понял. - О, нет, я… я съем это своей вилкой!.. – проговорив это, он отодвинулся, но моя улыбка стала еще шире. - Да? Если ты продолжишь в том же духе, все же придется сесть к тебе на колени, понимаешь? - О, нет, не нужно. Мне ведь нужно продегустировать, верно? - Может, вилка покрыта ядом. Так что давай, открывай рот пошире, - проговорила я, сокращая дистанцию, но Руди принялся отодвигаться, все еще сопротивляясь. - Ну, в таком случае, не могла бы ты передать мне вилку? - О нет, я этого не сделаю. - Я… я понял, - Руди выглядел удивленным, но отступать, наконец, перестал. Ах, или, скорее, ему больше некуда бежать, не так ли? Диванчик был не таким уж большим. - Да, вилку не отдам. Я хочу, чтобы Руди съел кусочек за меня, - проговорила я твердо и эгоистично. Руди нахмурился, словно действительно обеспокоился. - Что ж, если таково желание Эммануэллы, я его исполню. Однако… это… ну… - Руди не нравится, когда его кормят?.. - Все не так! Я просто боюсь, что такое счастье будет чересчур для меня! Он говорил все тише, а выражение лица становилось все более несчастным. Давай, не тяни, хорошо? Но не слишком ли легко он согласился? Хотя я немного беспокоилась о покладистом характере моего мужа, ну да ладно. Я заставила его согласиться. - Здорово! Что ж, тогда открывай рот пошире. Я снова с улыбкой оказывала на него давление. Физически и морально загнанный в угол, Руди отвел глаза и неохотно открыл рот. - Э-э-э… А-а-а… Убедившись, что он откусил от торта, я осторожно вытащила вилку и засмотрелась, как он жует. Очаровательно. Убедившись, что он все проглотил, я спросила: - Хе-хе, тебе понравилось? - Не знаю. Не почувствовал вкус. Слишком нервничал. От избытка счастья все расплывается перед глазами… Я что-то должен тебе за это?.. - Ну разве это не равноценный обмен, а? – я наклонила голову, а Руди кивнул. - Хм… - Значит, всего состояния моей семьи было бы недостаточно… Я могу увеличить его немного, если отправлюсь на охоту на виверн, но даже так… Что этот парень говорит такое да еще и с серьезным лицом? У меня разболелась голова при виде обеспокоенности на его лице, я медленно продолжила: - Зачем ты так говоришь?.. Поскольку это равный обмен, не может ли Руди сделать то же самое со мной? Другими словами, на этот раз, Руди, пожалуйста, покорми меня. Сказав это, я осторожно вложила вилку ему в руку. - Хм, но я уже сказал!.. - Если мы просто дегустируем, разве так не лучше? - Нет, это невозможно. Моя богиня будет осквернена!.. Глядя на выражение его лица, когда он положил вилку на тарелку и покачал головой, можно было подумать, что он не просто смутился от непрямого поцелуя, но и испугался. Хм, я в глубине души в восторге от непрямых поцелуев, но показать этого не могла, видя, насколько взволнован Руди. Мне пришлось сохранять спокойствие и вести себя очень коварно и напористо. И в результате мне пришлось загнать Руди в угол еще сильнее. Что мне делать? - Тьфу, как же я устал от этого… Из-за того, что я бесстыдно наслаждаюсь честью быть мужем Эммануэллы, моя богиня будет осквернена… - Подожди, подожди, подожди! Почему это обязательно должно быть так?! Я отчаянно попыталась остановить Руди, который снова сделал возмутительное заявление, пока я размышляла. - Ну, супружеской паре желательно установить хорошие отношения. Вот почему Эммануэлла прилагает такие усилия. Я чувствую себя виноватым за то, что заставил ее зайти так далеко… - Это неправда. Я не ощущаю себя обязанной. Просто делаю то, что мне нравится. Я сказала чистую правду поникшему Руди. Услышав мое заявление, он поднял взгляд и склонил голову набок. - Это весело?.. Возможно, у Эммануэллы очень необычные хобби? Прозвучало скорее как утверждение. Руди наверняка подумал: «Нехорошо так издеваться над кем-то просто ради забавы» вместо того, что имела в виду я: «Пусть вкусы в этом мире иные, я не считаю Руди уродливым, и я люблю его, поэтому мне забавно быть нежной с ним». Но безусловно в этом мире я своеобразный еретик. Поэтому я решительно кивнула и призналась: - Будь то Лилирия или слуги семьи маркграфа Санторина, любой, кто общается со мной ежедневно, может сказать тебе, что я совсем другая. - Я понял… Ну, это очень… хорошо, я полагаю?.. – проговорил Руди и склонил голову, и я отчего-то ощутила легкое беспокойство. О-о, неужели он разочаровался? - Когда я с Эммануэллой, бывают моменты, когда я забываю о собственной уродливой внешности. - Ты можешь забыть об этом! Не имеет значение, как ты выглядишь, понял?! Я сразу же ухватилась за его слова и даже приняла победную позу. Потому что, на самом деле, лучше забыть о внешности. Руди должен знать, что он совершенен, потому что хорош во всех других сферах. Если он поверит в мою любовь, я хочу, чтобы он стал более уверенным в себе. Возможно, это сработает. Наверно, на этот раз он, наконец, признает, что у нас есть взаимные чувства. Мое сердце забилось в предвкушении. Даже кончики моих пальцев напряглись. - Если бы я забыл о своем уродстве, я не смог бы отпустить тебя, понимаешь? Цепляясь за нынешнее счастье, я был бы охвачен гневом, если бы потерял его. Например, если бы ты полюбила кого-то другого, я ощутил бы себя обворованным. И мог бы что-то сделать с тем, кто завоевал твою любовь… Он произнес такие угрожающие слова небрежно, как будто это было очевидно. Не понимая в чем проблема, я наклонила голову и ответила: - Пожалуйста, так и сделай. Даже если ты отпустишь, откажешься от счастья или смиришься с неверностью, это принесет лишь проблемы. В этом нет ничего неправильного. В конце концов, мы супруги. - А?.. В смысле «а»? Это я должна была так реагировать, верно? - Ну, хм, но Эммануэлла прекрасна, так? - Спасибо?.. - Не за что. Нет, я имел в виду, что Эммануэлла красива… так что у нее много поклонников, верно? Я всего лишь один из многих, кого влечет к тебе, ты богиня не только для меня, но и для других. С моей стороны было бы самонадеянно испытывать собственнические чувства, когда существует такая разница в статусе… Подводя итог сбивчивому объяснению Руди, кажется, что он обеспокоен тем, что такая красивая девушка как я слишком популярна, но он решил, что неверность была бы для меня естественной, раз он такой уродливый (вероятно, это из-за его матери). - Я не собираюсь изменять тебе, мы супруги, поэтому тебе не нужно прощать подобные вещи. Если я случайно тебе изменю, ты должен облить мои волосы маслом и поджечь, чтобы было неповадно. - Зачем говорить такие опасные слова! Даже если бы в твоей жизни появился другой мужчина, я не смог бы так поступить с Эммануэллой! Вау. Меня отругали. Возможно, мой пример слишком нагляден. Нет, проблема не в том, что поджигать волосы другого человека ужасно. Дело скорее в том, смогу ли я вообще так поступить с ним. Ну, если честно, даже если бы мне изменили, я не смогла бы поступить так с Руди. Что касается другой женщины… хм, интересно. Сейчас вот мне хочется поджечь волосы женщины, которая родила Руди, если найду ее. А еще я хочу проклясть ее тем же проклятием, которое я наложила на родителей Лилирии, и посмотреть, как она отреагирует на такое «отвратительное существование»… Но… Ах, вот и все. При этом моей жизни ничто не угрожает. Вот тебе и разница в статусе. - Руди, если тебя это беспокоит, я готова поседеть! У меня есть сила наложить такое проклятие. - Нет, пожалуйста, не делай этого. Я хочу, чтобы Эммануэлла была счастлива, несмотря ни на что. Хотя я считала эту идею отличной, Руди явно был недоволен. Хм, я думаю, что это как если бы я изуродовала свое лицо, которое имело значение в моей прошлой жизни. - О, точно, если бы мои волосы поседели, ты бы возненавидел меня. Хм, Руди раздраженно вздохнул. - Это не так. Хотя первоначально меня привлекла твоя внешность, теперь все, что связано с Эммануэллой, стало мне дорого. Неважно, какого цвета твои волосы, пока ты – это ты, моя любовь к тебе никогда не изменится. - …! Мои щеки вспыхнули от таких страстных слов. Но сейчас не время смущаться. Глубоко вдохнув, я посмотрела в глаза Руди, который сидел рядом, надеясь, что мои чувства дойдут до него, и, тщательно подбирая слова, проговорила: - Н-ну неважно, какого цвета твои волосы, я люблю тебя. Я правда люблю тебя. Если для того, чтобы ты поверил в мою искренность, мне надо стать седой, мне плевать на цвет волос. Даже если они поседеют, пока твои чувства не изменятся… - Пожалуйста, прекрати, пожалуйста. Если бы тебе причинили хотя бы небольшой вред из-за такого как я, меня поглотило бы чувство вины, я бы умер, - прервал он меня серьезно. Что ж, если бы Руди-сама сгорел из-за меня, я бы тоже плакала и зачахла бы от чувства вины. - Я понимаю… позабочусь о своих волосах. После моих слов Руди вздохнул с явным облегчением и ослабил бдительность. Это была прекрасная возможность вставить угрозу. - Но если ты продолжишь сомневаться в моих чувствах, я могу совершить что-то безрассудное, понимаешь? Хотя доверие требует времени, если меня заставят ждать годами, даже десятилетиями, я, естественно, могу поседеть от ожидания. Руди ахнул, а я улыбнулась. Под угрозой со стороны своей жены Руди тяжело вздохнул и с почти слезным выражением тихо признался: - Даже если позже меня обманут или предадут, я всегда думал, что хочу вернуть слова, которые ждет от меня Эммануэлла, что я должен вернуть их. Я всегда хотел ответить своими словами: «Я тоже люблю тебя…» Принимать и отвечать словами любви. Именно этого я и желала. А не обмана или предательства. - Но в какой-то момент я почувствовал, что слишком самонадеян, со своим-то уродством, и мое прошлое «я» продолжало говорить мне, что у меня не может быть такого счастья… поэтому я ничего не мог сказать. …Это глубоко укоренилось, по всей видимости. Но пока что просто умение произносить позитивные слова можно считать шагом вперед. - Спасибо. Уже даже то, что ты хочешь вернуть мои слова, делает меня счастливой. И, конечно, как только мы привыкнем к счастью, это станет обычным повседневным делом. Тогда, естественно, ты сможешь вернуть их, согласен? - Да, возможно. - Я уверена. Так что давай будем счастливее… или скорее привыкай ко мне! – жизнерадостно сказала я, пытаясь изменить атмосферу, и снова вложила вилку в руку Руди. - Ты помнишь? Скажи «а-а-а». Он хихикнул и повторил, затем насадил на вилку небольшой кусочек пирожного. Оба торта восхитительны. Ну, хм, когда пришла моя очередь сказать «а-а-а», я занервничала и почти не почувствовала вкуса. Кажется.