Глава 3 — 003

Глава 3   * * *   Прорвавшись сквозь стальную стену из могучих горничных, Айри решительно вошла в большую комнату замка Ортечо! Но, вопреки своей грозной заявке «стану героем и спасу мир», она уже больше десяти часов сидела взаперти… в белоснежном «костюме, блокирующем скверну», похожем на свежий хлеб. — Укутайте как следует, чтобы скверна не пожрала. — ?.. — И магические артефакты по всему телу прикрепите… Она катала одними глазами, кругленькими, как у снеговика, и вертела головой — ровно пока мускулистые горничные, стоявшие плотным кольцом вокруг, не принялись неловкими руками приглаживать на ней всё это добро. В придачу шли бормотания: «Слишком маленькая…»; «Ых, не пойму, за что хвататься». Тут единственная, с кем здесь удавалось говорить, старшая горничная, опустилась на одно колено и с видом виноватым сказала: — У вас слабый иммунитет. Иначе никак. Простите, маленькая госпожа. Будь у нас больше времени, мы бы достали артефакты получше… Постойте. Айри дрожащим взглядом уставилась на собеседницу. «Я слабая? Да я же до самой Всемирной федерации тхэквондо дошла!» Сам мастер в зале тхэквондо признавал: среди девятилетних с чёрным поясом* — я лучшая! * «품띠» (пумтти или пум-пояс) — особый пояс в тхэквондо, который визуально выглядит как чёрный пояс (с красной полосой или без), но выдаётся детям до 15 лет. После 15 лет пумтти конвертируется в чёрный пояс (дан). — Я, я сильная! Но, кажется, её крик они не услышали. Так Айри и завернули в белое, круглое одеяние. Руки-ноги — намертво связаны. Лишь лицо торчит. И тут стоявшая рядом горничная, глядевшая с ней в зеркало, рывком распахнула на груди рубаху и прорычала: — Чёрт! Невыносимо милая! Кругляш! ?.. «Кругляш — это, неужели, я?» Айри покатила глазами на горничную. Та уже била себя в грудь, точно горилла. Кажется, она и сама не понимала, что только что ляпнула. Скосив на них чуть кислый взгляд, Айри снова посмотрела в зеркало. «Я знаю, на что это похоже». Белые рисовые лепёшки, которые бабушка в прошлой жизни так старательно делала! Точно. Айри превратилась в круглый тток* — рисовый колобок. * «떡» (тток) — собирательное название для корейских рисовых пирожков, приготовленных из клейкого риса. Они бывают самых разных форм и размеров. — Э-эм, может, вы это развяжете? — Нет, нельзя. Дун. Зрачки Айри дрогнули от удара. «Почему?..» — Другие этот булко-тток не носят. — Б-булко-тток? — Да. «Булко-тток» — слово, которое Айри только что придумала, сложив «булка» и «тток». Горничные не знали, но дети вообще-то виртуозно лепят новые слова из старых. Айри серьёзно сказала: — Почему все не носят, а мне надо? — Это… Неужели Айри здесь изгой? В учебнике же написано, что друзей дразнить нельзя… Она крепко сжала кулачок и почти шёпотом произнесла: — Говорите честно. Я не из тех, кто расплачется и обидится. Я не слабый ребёнок. Она говорила всерьёз, но выражения лиц вокруг стали странно-сочувственными. Как бы то ни было, Айри выпрямилась в своём белом коконе. Старшая горничная, не сводя с неё взгляда, глубоко вдохнула и осторожно произнесла: — Потому что вы неиммуная. — Неиммуная?.. — Да. Не обладатель иммунитета. Горничные посмотрели на Айри с жалостью. Моргнув длинными ресницами, та выслушала, что такое «иммуный». — Понятно. Раз я неиммуная, значит, мне надо носить этот булко-тток и через неделю я обязана уехать… Теперь всё стало на свои места. Айри не такая, как северяне. Поэтому — совсем не по-геройски — её приходится закутывать, как новорождённого, в круглый кокон. Айри, свернувшись ещё плотнее, как крошечный боб, пробормотала: — Ладно, я справлюсь. Ведь великий герой из-за такого не падает духом. Ей вообще-то не пять, а девять. И показывать слабость — нельзя. — Все можете идти. Служанки и слуги попытались её утешить, потом тяжело вздохнули, закрыли дверь и ушли. Кажется, они решили, что Айри будет страдать. «А я не буду! Потому что у меня пум-пояс!» Никакие мелочи не сломают обладателя крутого пум-пояса 2-ого дана! Айри сурово уставилась в пустоту. Потом достала блокнот со списком дел на время в замке Ортечо.     [Конечная цель Айри] Вместе с бабулей есть многа-многа (много-много) вкусностей! ※ Безмерное счастье! ※ Зелени навалом! Многа травки! Многа индюшатины!     [Чтобы так было?] Надо спасти мир. Чтобы моя самая-самая любимая бабуля не умерла.     [Как?] Плохая скверна на Севере. Уничтожить всю!     [Способ?] Точно не знаю. Но, как помню, стоит коснуться и сработает!     Айри хотела сжать кулак. Но — скользь-скользь. «Хнык, где моя рука». …То ли из-за булко-ттока, то ли просто от усталости голова пошла кругом. Айри тяжко выдохнула. Но зато она попала в замок Ортечо. И внутри почему-то всё равно теплилось лёгкое-лёгкое волнение. Она укрылась пушистым одеялом и чуть свернулась клубком. «Хочется к бабуле». Когда Айри засыпала, свернувшись круглышом, бабушка всегда крепко её обнимала. А сегодня — первый раз в жизни — спать предстоит без бабушки. Ни бабушки из прошлой жизни, ни этой. Опустив голову на холодную постель, она почувствовала себя пустой жестяной банкой. «Но если я герой, нужно терпеть». Айри бодро свернула одеяло в рулетик. Так прошла первая ночь в замке Ортечо.   * * *   На следующий день. Самая передовая линия северной границы, где сдерживают монстров. Весть о прибытии Айри дошла и туда. — Ваше высочество великий герцог, примите поздравления! — Ага. Что, все монстры передохли? Домой пора? — Да как же! Вон они, прямо перед носом. — А. Великий герцог Ортечо, Деклан, с одного маха разрубил подступившего почти вплотную демонизированного слона. Его ближайший человек — главный советник и распорядитель дел, виконт Ласпен, снова заулыбался, глядя на своего сурового господина. — Леди Айри прибыла на Север! Не знаю уж, зачем, но разве вам не стоит немедля ехать к ней? Обычный отец радовался бы, услышав, что приехала дочь. Но герцог Ортечо был иным. Его лицо перекосилось. — Моя дочь? Здесь? — Да. Готовится к аудиенции! — И что это значит. Зачем моей дочери являться на землю, где умирают. — В-в том-то и дело. Она непременно хочет увидеться с вами… Он раздражённо махнул рукой. — Скажи, чтобы уезжала. Пусть идёт к бабушке. Я её видеть не буду. Эту девочку сберегали в объятиях её бабушки по матери. Сам Деклан был переполнен скверной. По шкале из пяти ступеней он достиг уже пятой — предельной. Обычный человек, едва дойдя до третьей ступени, срывается в ярость и умирает. На четвёртой даже иммуные, наделённые особыми способностями, источают скверну почти как демонизированные монстры. А потом… Пятая ступень — когда скверна пожирает тебя полностью. Ты становишься самой скверной. Даже иммуным тяжело долго находиться рядом с ним. Лишь невероятная магическая мощь и взрывные способности пока что удерживали его на грани жизни. Если ребёнок без иммунитета окажется рядом — погибнет почти сразу. Значит, касаться нельзя. И даже взгляд не бросать. С тех пор как девочка родилась и была отправлена на Юг… Письма, которые он писал ночами… Они так и не дошли — потому что к ним прикасались его руки. Им надлежало стать друг для друга теми, кого не было. — …Свяжись с Южными и выясни, зачем она приехала. А ребёнка держать подальше. Как маленькую драгоценную фасолинку — в угол. — Простите, а как это — «как маленькую драгоценную фасолинку — в угол»? — И через неделю, нет, через сто шестьдесят восемь часов — катнуть её колобком обратно на Юг. — Катнуть колобком? — Да. Виконт Ласпен, записав «колобком», поднял удивлённый взгляд. Но Деклан был непреклонен. Он не знал лица своей дочери. Помнил лишь, как мельком увидел её при рождении — беленький свёрток, круглый, как боб. Для него она и была — всего лишь круглой фасолинкой. Но для Ласпена всё было иначе. — Катать ребёнка колобком — это нарушение закона о защите детей. — …Делай как знаешь, только чтобы эта фасолина мне на глаза не попадалась. Он коротко рявкнул и отвернулся. «Сказал, через неделю она уедет. Значит, могу ещё неделю крошить монстров и возвращаться». Лицо дочери, которой уже целых пять… Насколько вытянулся её круглый свёрток, ставший вертикальным человеком… Ему не было любопытно. И он не узнает. Если только девочка не устроит какой-нибудь грандиозной катастрофы.