Почувствовав, как мышцы плеч расслабляются от прикосновений горничной, Эмбер закрыла глаза и подумала: «Все прошло не без происшествий». Она не могла сказать об этом Луне. «Дочь барона Торкума стояла полуголая у спальни моего мужа и пыталась соблазнить его, отец ни с того ни с сего приехал на восток...» Все закончилось хорошо, но нервы были потрепаны. Не говоря о том, что встреча с Наташей особенно потрясла Эмбер. Как она честно призналась в особняке виконта Петро, рана в ее сердце была не из тех, что можно залечить сразу. Даже после расставания с Наташей, когда она улыбалась, тоска оставалась глубоко в сердце. Эмбер сознательно игнорировала ее, решив больше не связывать себя прошлым. Луна, не зная обстоятельств, в которых оказалась Эмбер, решила, что ее госпожа не так разговорчива из-за усталости.
Закончив принимать ванну, Эмбер переоделась в сорочку, но на мгновение замешкалась, прежде чем направиться в спальню. Она сказала:
— Я хочу зайти в кабинет.
— В кабинет? — удивленно переспросила Луна. Узнав от Хайнрайха, что Эмбер хотела отдохнуть, она собиралась подготовить спальню соответствующим образом.
— Да. Я вспомнила, что мне нужно сделать кое-что важное, — настаивала Эмбер. Независимо от своих обязанностей, Луна не могла заставить хозяйку отдыхать в спальне против её воли.
Эмбер сказала:
— Принеси мне лампу, дорогая. И чашку теплого чая. Я вернусь в спальню, и ты тоже иди отдыхать.
Войдя в кабинет, Эмбер заставила Луну уйти. Горничная не решалась покинуть госпожу, но, поскольку Эмбер неоднократно успокаивала ее, ей ничего другого не оставалось. Оставшись одна, Эмбер села в глубокое кресло, вытянув ноги и откинув голову назад. Ее тело было вялым после принятой ванны, но сон не шел. Горькие эмоции, поднимавшиеся в растревоженном сердце, пересиливали усталость тела.
Эмбер смотрела на яркую луну за окном и насмехалась над собой. «Я такая беспомощная». Она считала, что смирилась со своей бедой, но стоило ей только подумать о возвращении в спальню, где находился Каликс, как на дне ее сердца вновь всплыла тоска. Ее чувства стали более бурными после того, как она лично увидела возвращение виконта Лиарта и Наташи на запад.
Покинув Петро и осмотрев остальные территории, Каликс изо всех сил старался вести себя как муж и как герцог Фалеса. Неприятных инцидентов, подобных тому, что произошел в особняке барона Торкума, больше не было. Но почему-то Эмбер чувствовала пустоту, которая усиливалась по мере того, как Каликс продолжал вести себя покорно и прислушиваться к ее просьбам, причем больше, чем раньше. Чем больше Эмбер смотрела на мужа, тем чаще вспоминала о том, от чего ей пришлось отказаться, чтобы выйти за него замуж. Особенно часто она вспоминала лицо Наташи.
«Интересно, как все было бы, если б я вернулась в прошлое до переговоров о браке с Каликсом? Я лучше примирилась бы с отцом, да и с сестрой тоже...» — Эмбер и сама понимала, насколько бессмысленна эта мысль, но ничего не могла с собой поделать. Даже если у нее было огненное сердце и стальная воля, она была человеком и не могла не думать о другом будущем, о других возможностях.
«Это все бесполезные мысли». Эмбер снова попыталась избавиться от нахлынувших эмоций. Это было невероятно трудно, но с повторением она привыкла, и теперь это было не так сложно, как вначале. «Мне пора ложиться спать». Но едва молодая женщина поднялась с кресла, как услышала щелчок открывающейся двери кабинета.
— Луна? Я сказала, что ты можешь пойти и отдохнуть?.. — Эмбер предположила, что это Луна, но оборвала фразу, увидев, что ошиблась. Она не могла не сокрушаться по поводу выбора времени, потому что человек, стоявший со свечой перед Эмбер, был тем, кого герцогиня сейчас больше всего не хотела бы встретить.
— Ваша светлость, — неловко произнесла Эмбер.
— Я был в спальне, но услышал, как открылась дверь кабинета, — пояснил Каликс обычным голосом. — Прошу прощения, я на минутку, моя жена. Свеча почти погасла.
Каликс подошел к Эмбер, чтобы поставить свечу на стол, и наклонился. Его плечо слегка задело грудь Эмбер. Казалось, он только что закончил принимать ванну, от его затылка исходил аромат ароматических масел. В отличие от Эмбер, которая предпочитала цветочные и фруктовые ароматы, запах Каликса был освежающим и мужественным. Его запах обволакивал ее, и она, сама того не желая, замерла. Аромат не был возбуждающим, но не мог показаться ей более интенсивным и опасным.
Каликс медленно опустил свечу. Он был чувствителен к движениям других и наверняка знал, что Эмбер парализована и не может дышать.
«Успокойся», — сказала себе Эмбер. Ей с трудом удавалось скрывать свое волнение и сохранять ровное дыхание.
«Он ведет себя как обычно, я напрасно так реагирую», — Каликс не был человеком, который настолько старателен, чтобы следить за своими действиями, потому что ей было неприятно, так что его неторопливость с заменой свечи не могла быть намеренной.
Мысленно повторяя про себя «бесчувственный мужчина» снова и снова, Эмбер с трудом взяла себя в руки. Но тут Каликс сказал:
— Я знал, что вы будете чувствовать беспокойство с тех пор, как встретились со своей семьей в Петро, моя жена.
Эмбер так удивилась, что у нее словно остановилось сердце. Следующим чувством, которое охватило ее, было недоумение.
Обновлено: 19.02.2026