Повседневность которую не ценим
По пути на ближайший рынок Ли Янь испытал очень странное чувство.
Это было ощущение жизни, которого он никогда прежде не испытывал.
Магия повседневности на самом деле окружает нас повсюду, просто в вечной погоне за куском хлеба, в борьбе за выживание, у людей не остаётся ни времени, ни душевных сил, чтобы её почувствовать.
Но теперь мироощущение Ли Яня изменилось.
Беспокойство о деньгах, судя по всему, система взяла на себя.
И само собой, Ли Янь обнаружил, что у него появилось больше времени, чтобы останавливаться и любоваться окружающим миром.
Даже на этой обычной улице, по которой он ходил сотни раз, он вдруг заметил несколько безымянных, но упрямых полевых цветков, пробивающихся сквозь щели в брусчатке.
Даже капризный ребёнок, которого вела за руку мама, кричавший и требующий сладостей, теперь казался ему таким милым и живым.
За те семь лет, что прошли с его приезда в Ханчжоу в восемнадцать лет на учёбу в университете и до сегодняшнего дня, когда ему было двадцать пять, Ли Янь вдруг понял, что, кажется, так и не смог по-настоящему вписаться в этот город.
Конечно, это было нормально.
В столице жить непросто, лишь знать может себе это позволить. Бродягам же, ищущим приюта, здесь не место...
Будь то Пекин, Шанхай или, как в его случае, Ханчжоу — суть одна и та же.
На родине тесно для тела, а на чужбине — для души.
Кто не понимает сути жизни?
Кто не понимает её истинного смысла?
Разве не нужда заставляет?
Если бы можно было проводить вечера под луной в цветах, кто бы по доброй воле стал механически вкалывать с утра до ночи за какие-то гроши?
Кредит на машину, ипотека, выкуп за невесту, свадьба, рождение детей, содержание семьи, забота о престарелых родителях.
Каждое из этих слов давило, словно многотонный груз, на плечи таких простых людей, как Ли Янь.
Всю дорогу его сопровождали отголоски обиды на жизнь, которая, впрочем, уже начинала отступать. Сейчас Ли Янь, заложив руки за спину, неторопливо шагал на рынок, словно отставной чиновник с очень приличной пенсией.
Он заметил, что на этом рынке, куда он никогда раньше не заглядывал, было примерно два типа людей.
Одни — вечно спешащие работяги, забежавшие после работы за продуктами на ужин.
Другие — неторопливые местные жители, которые придирчиво выбирали овощи и торговались за каждую копейку.
Ли Янь, войдя на этот немаленький рынок, был чем-то средним.
Он никуда не спешил, но и не особо придирался к товару или цене.
— Хозяин, пучок зелёного лука.
— Лоток яиц.
— Немного обычного перца и чили.
— И кусок свиной грудинки.
Потратив больше сорока юаней, Ли Янь вышел с рынка с увесистым пакетом продуктов. Взглянув на часы, он не стал возвращаться домой пешком, а поймал такси.
— Да ладно! Серьёзно? Ты умеешь готовить! Кто бы мог подумать!
Чжан Цици с растрёпанными, как воронье гнездо, волосами, в розовой пижаме вышла из своей спальни.
Проходя мимо кухни, она с любопытством заглянула внутрь и увидела, как Ли Янь мастерски подбрасывает еду на сковороде. Она застыла от удивления.
— Хех... деревня.
Ли Янь с самодовольным видом бросил взгляд на подошедшую Чжан Цици.
Готовить он, конечно, умел.
Не говоря уже о том, вкусно ли получается, но, как парень из деревни, он с малых лет умел и готовить, и разжигать огонь. Это было для него проще простого.
Сложные блюда ему были не по плечу, но приготовить что-то простое, по-домашнему, он мог без проблем.
Чжан Цици с надеждой смотрела на скворчащую на сковороде яичницу с зелёным луком. Аромат лука и яиц наполнял воздух, и, судя по цвету и запаху, блюдо обещало быть очень аппетитным.
Ради такого ужина Чжан Цици проигнорировала насмешку Ли Яня и вместо того, чтобы, как обычно, наброситься на него с кулаками, кокетливо и немного наигранно спросила:
— Ой, братец Ли Янь, а нам что-нибудь перепадёт?
Чжан Цици был двадцать один год, она только что окончила колледж и теперь работала промоутером в баре в Ханчжоу.
Внешность у неё была довольно невинная, и она утверждала, что её рост — метр семьдесят, хотя Ли Янь в это ни капли не верил.
Светлая кожа, неплохая фигура, а её длинные ноги были одним из главных факторов, привлекавших к ней парней.
— Да. Всего два блюда: яичница с зелёным луком и острый перец с мясным фаршем. Отнеси это на стол.
Выкладывая готовую яичницу на тарелку, Ли Янь велел Чжан Цици отнести еду и пампушки на стол.
Как северянин, Ли Янь привык к мучному, хотя за годы жизни на юге и приспособился есть рис. Но он просто купил несколько пампушек по дороге, потому что ему было лень покупать рис и варить его.
— Хорошо, братец Ли Янь!
Не обращая внимания на нарочито писклявый голос Чжан Цици, Ли Янь принялся за второе блюдо — острый перец с мясным фаршем.
Нарезать перец, измельчить грудинку, приготовить соус...
Через пять минут в дверях кухни уже толпились три головы, с любопытством заглядывая внутрь, охая и ахая, снимая всё на телефон и что-то комментируя.
Чжан Цици, Лян Юань, Лулу.
Промоутер из бара, парень-модель из бара и «принцесса» из того же караоке-клуба, где работал Ли Янь.
— Итадакимас! Спасибо, братец Ли Янь!
— Говорится «аригато»!
— А мне всё равно!
Кроме Чжан Цици, которая была занята отправкой только что снятого видео с готовящим Ли Янем в свой чатик, Лулу и Лян Юань, как всегда, создавали весёлую атмосферу.
Вот только девушка по имени Лулу, казалось, была не в духе, но Ли Янь не обратил на это особого внимания.
— По пивку?
— Давай!
— Тащи!
Четыре банки пива были открыты. Под громкие возгласы и звон банок начался ужин, стоивший для Ли Яня сорок тысяч юаней.
Они ели, пили и болтали.
— Ну как там твоя богатая тётушка из Шанхая? Что дальше?
— Ох... не напоминай. Она одновременно пятерых содержит, мне там не светит!
— Тебя же опять звал тот твой богатый подписчик из стрима?
— Ох... я ему на ужине не дала руку подержать, так он обиделся. Теперь вот уламываю...
— А что с твоим бывшим?
— Ох... подождите-ка, почему мы все вздыхаем?
Чжан Цици выслушала, как Ли Янь расспрашивает Лян Юаня, потом Лулу, и когда очередь дошла до неё, она тоже невольно вздохнула.
— Хватит только о нас! А ты что? Такое чувство, что ты сегодня какой-то другой, Ли Янь!
После слов Чжан Цици Лян Юань и Лулу, сидевшие за столом, согласно закивали.
— Точно! Такое чувство, будто...
— Может, что-то хорошее случилось?
— Да-да-да!
Ли Янь откусил пампушку и, глядя на любопытные лица троих соседей, не стал ничего объяснять, а лишь небрежно бросил:
— Может, похорошел?
Обновлено: 20.01.2026