Глава 1 — Глава 1. Зима и девушка в огне

Ветер резал, как нож. Это был третий день в роли Виктора Уинстера с тех пор, как он переместился в этот мир. Потрёпанная четырёхколёсная повозка сильно тряслась во время поездки по замёрзшей, усыпанной гравием пустоши. Каждый раз, когда колесо попадало в выбоину, скрежет, от которого сводило зубы, напоминал Виктору, что эта груда гнилого дерева может развалиться в любой момент - как и его шаткая личность. Виктор плотнее закутался в заплесневелое шерстяное одеяло и выглянул в щель между занавесками. Небо было болезненно-серо-фиолетовым. За холмистыми Чёрными горами на горизонте не было видно неба - только стена серого тумана, соединявшая землю и небо. Это была запретная для людей зона, логово самых разноозных чудовищ и колыбель магического прилива, который каждые десять лет уносил бесчисленное количество жизней. И Зимняя территория, где он собирался вступить в должность лорда, находилась прямо у подножия этой стены отчаяния. Это была гильотина империи, белое надгробие, стёртое с карты. "Мне действительно не стоило ожидать чего-то хорошего…" Виктор отвёл взгляд и в отчаянии вздохнул. В прошлой жизни он был инженером, который умер от выгорания в 1996 году. Он наконец-то переместился в другой мир, но к его сожалению он не получил "Золотого пальца", ни "Динь-динь системы". Даже после неисчислимых попыток возвать к системе, в ответ он слышал лишь бурление в желудке и вой ветра за окном. У него не только не было читов, но и тело что он получил обладало врождённым недугом, известным как " Невосприимчивость к мане". В этом мире, где царила магия, он даже не мог использовать магию самых низких кругов. - Милорд, мы скоро при будем в город Блэкстоун Внезапно заговорил сидящий напротив него рыцарь-командор Кент, и голос его был холоден и суров, как лёд. Виктор поднял голову и посмотрел на своего единственного слугу. Кент Блейк, Великий рыцарь третьего ранга. Его лицо было твёрдым, как гранит. Несмотря на то, что его доспехи были старинными, они были отполированы до блеска, а на навершии рукояти по-прежнему сверкал герб в виде грифона. Такой элитный рыцарь должен был наслаждаться славой и букетами цветов в составе императорской гвардии в столице, однако теперь ему приходилось сопровождать Виктора в походе на северо-запад, на эту богом забытую границу. Виктор вспомнил, что Кент - был изгнан за излишнюю принципиальность. В коррумпированном столичном гарнизоне Кент отказался плыть по течению и даже попытался донести на начальство за утаивание военных выплат. В конце концов его перевели на границу в качестве "сопровождающего" - на самом же деле его просто изгнали. Можно сказать, что в карете ехали два одиноких призрака, покинутых империей. - Кент, - Виктор посмотрел на рыцаря, который сидел прямо и вдруг спросил. - Ты сожалеешь об этом? О том, что так называемый рыцарский дух привёл тебя к такому концу? Кент был ошеломлён. Он не ожидал, что никчёмный молодой господин, который только и делал, что жаловался на холод и голод, задаст такой вопрос. Он на мгновение замолчал, положив руку на рукоять меча и глядя на серо-фиолетовое небо за окном. - Рыцарский клинок может сломаться, но он не должен ржаветь. Лучше сгнить в столичной канаве, чем умереть из-за ложных обвинений от магического прилива. Сказав это, он повернул голову и посмотрел на Виктора сложным взглядом, полным разочарования из-за того, что железо не превратилось в сталь. - Что касается вас, милорд, магический прилив все ближе, тогда как город Блэкстоун - первая линия обороны империи от серого тумана. Надеюсь, вы не испугаетесь до потери сознания. Виктор горько усмехнулся и уже собирался что-то сказать, когда карета резко накренилась и остановилась. - Приехали. Через полчаса карета въехала в Блэкстоун, единственное поселение на Зимней территории. Виктор поднял занавеску. Внутрь ворвался не просто холодный воздух, а густая вонь, в которой смешались запахи фекалий, гниющих отбросов и едкой серы. Улица превратилась в болото, низкие деревянные дома по обеим сторонам накренились, как зубы умирающего старика. День был будний, но на улице не было ни души - стояла гробовая тишина, из-за которой становилось не по себе. - Что-то не так. - Кент мгновенно потянулся к рукояти меча, его расслабленная поза стала напряжённой. - Слишком тихо. В этот момент издалека донёсся неистовый рёв. - Сожгите её! - Сжечь ведьму! - Во имя Господа! Карета завернула за угол, и перед ними предстало странное зрелище. На грязной центральной площади собралась толпа. Обычно измождённые горожане с остекленевшими глазами выглядели разъярёнными. Они размахивали вилами и кулаками, их лица исказились от ярости, и они с рёвом бросились к центру. Там стоял высокий столб. Виктор прищурился, вглядываясь сквозь мелькающие руки в фигуру, привязанную к столбу. Это была девушка лет пятнадцати-шестнадцати. Даже несмотря на то, что Виктор был готов к этому, его затошнило, как только он её увидел. Её кожа была слишком уродливой. Точнее, это уже нельзя было назвать человеческой кожей. Правая рука девушки и половина её щеки были покрыты толстой, угольно-чёрной, похожей на вулканическую породу коркой. Эта корка слабо пульсировала, как будто под ней жило какое-то паразитическое существо. Она была так крепко привязана к столбу грубой пеньковой верёвкой, что её лодыжки были разодраны в кровь, но она не издавала ни звука. В единственном глазу, который виднелся сквозь спутанные волосы, не было страха - только бесконечное принятие, от которого сжималось сердце. Словно зверь, который уже перестал сопротивляться и просто ждал, когда охотник прервет его мучения. - Ведьма... - голос Кента задрожал от ужаса. Он даже инстинктивно отпрянул. - И она уже в фазе эрозии. Она может в любой момент потерять контроль и взорваться. - Милорд, не смотрите. - Кент повернул голову, чтобы предупредить Виктора. - Это чудовище, осквернённое Бездной. Мэр прав — единственный способ очистить эту мерзость — сжечь её. В первых рядах толпы стоял хорошо одетый толстяк - явно мэр - с пылающим факелом в руках. Его лицо раскраснелось, пока он произносил свою речь. - Смотрите! Из-за неё город накрыла метель! Она — источник всех бед! Сожжем её в священном огне, и вернем весну! - Сожги ее! Сожги ее! - Рев толпы прокатился подобно приливной волне. Костяшки пальцев Виктора побелели, когда он вцепился в оконную раму. Будучи человеком современным, он чувствовал себя отвратительно, наблюдая за тем, как живого человека собираются сжечь заживо Но что он мог поделать? - Уходим. - Виктор глубоко вздохнул, заставляя себя отвести взгляд. Но как только рука мэра взметнулась и он уже был готов бросить факел. Виктор замер. Казалось, будто он обрёл некое духовное зрение. Словно сцена перед ним распалась на резкие цветные блоки, из-за перегретой до предела видеокарты. Серое небо, грязная площадь, искажённые лица - все цвета исчезли, остались только чёрно-белые линии. Только "чудовище", привязанное к столбу, имело цвета. В этот момент зрачки Виктора сузились, а сердце словно сжала невидимая рука. Чудовища не было, не было и отвратительной чёрной чешуи. Его внезапно изменившимся глазам фигура, привязанная к столбу, показалась невероятно красивой девушкой. Её кожа была молочно-белой и нежной, а черты лица - изысканными, как у куклы, вырезанной богами. И всё же это совершенное тело терзалось адскими муками. То, что другие видели как "чёрную чешую", Виктор видел как багровые лозы с шипами. Они не росли из её плоти - они безостановочно вростали в неё Эти красные шипы неистовой маны извивались, как живые змеи, вокруг её шеи, рук и сердца. С каждым всплеском силы они сжимались, а их шипы проникали всё глубже. Она дрожала. Не от страха или холода, а от нестерпимой боли. Хотя её рот был закрыт, а взгляд померк, Виктор "видел", как она кричит - беспомощная маленькая девочка, застрявшая в мириадах шипов, безмолвная в своей агонии. Всем своим видом она кричала о помощи. Яростное, разрывающее грудь сочувствие мгновенно охватило Виктора. Весь мир ликовал, празднуя смерть чудовища. Только он увидел прекрасную девушку, скованную болью, с телом, покрытым ранами. Разве это правосудие? Это откровенное насилие! Ещё немного и факел коснётся растопки. Разум подсказывал Виктору: сядь, заткнись, не лезь на рожон. Но когда он увидел, как алый шип вот-вот проткнет хрупкую шею девушки, его тело отреагировало раньше разума. Бах! Дверь кареты распахнулась. В этом черно-белом безмолвном мире Виктор влетел в толпу, изо всех сил расталкивая обезумевших фанатиков. За мгновение до того, как пламя охватило кострище, он добрался до помоста и встал между "чудовищем" и толпой. У него не было ни оружия, ни магии. Только рука, дрожащая от ярости и страха, сжимала руку девушки, покрытую "чешуей" для всех остальных, но нефритово-белую для него. - Всем стоять!!! Его голос был хриплым и дрожащим. Но на этой безумной сцене казни он взорвался, как гром среди ясного неба. Факел упал на землю. Померкшие глаза девушки широко раскрылись, она подняла голову и недоверчиво уставилась на стоящего перед ней мужчину. И в тот момент, когда Виктор прикоснулся к ней, эти алые шипы, вонзившиеся в её плоть, в ужасе отпрянули... и начали ослабевать.