На месте любого другого это стало бы сигналом держаться от Ли Баньфэна подальше — это был признак его эмоциональной нестабильности. Хэ Цзяцин, впрочем, не волновался. Ли Баньфэн улыбался, когда его эмоции были нестабильны, но точно так же он улыбался, когда был в хорошем настроении.
Сейчас его настроение было прекрасным, и он с интересом начал рассказывать:
— Это связано со старушкой У из нашего детского дома. Старушка У была самым образованным человеком в детском доме. Под ее опекой было семеро детей, и всем семерым имена дала она. Эти семь имен: Баньшань, Баньлуань, Баньлин, Банья, Баньган, Баньюэ и Баньфэн. Ты же знаешь, что среди гор пик — самый высокий. Я был самым выдающимся из семерых, поэтому старушка У дала мне имя Баньфэн.
Хэ Цзяцин задумался на мгновение:
— Я встречал эту старушку У. Когда ты лежал в псих больнице, она приходила к тебе. Кажется, она звала тебя не Ли Баньфэн, а Ли Байша.
Ли Баньфэн кивнул:
— Потому что она постоянно просила меня покупать ей сигареты. В то время ей нравился «Байша», поэтому она звала меня Ли Байша. Раньше она звала меня Ли Хунмэй, еще раньше — Ли Инчунь. Когда дела шли хорошо и сигареты были подороже, она звала меня Ли Фужун.
Хэ Цзяцин взял шашлычок из бараньих почек:
— А почему ты носишь фамилию Ли?
Ли Баньфэн ответил:
— Потому что сторож детского дома носил фамилию Ли.
Хэ Цзяцин кивнул:
— Должно быть, он был человеком с высокими моральными качествами.
Ли Баньфэн покачал головой:
— Он был мужем старушки У. Он любил импортные сигареты и звал меня Ли Луото.
На закате они вышли из шашлычной. Ли Баньфэн, зажав в руке салфетку, вытер рот и точным броском отправил ее в мусорный бак в четырех-пяти метрах от себя.
Хэ Цзяцин восхищенно покачал головой:
— В пределах пяти метров никогда не промахиваешься. Мы четыре года дружим, почему я так и не научился этому твоему умению?
Ли Баньфэн посмотрел на мусорный бак:
— Дело в настрое. Главное — настрой. Нужно просто держать настрой ровным...
Ли Баньфэн перевел взгляд вдаль. Женщина лет тридцати с небольшим, одетая в серый деловой костюм, с улыбкой направлялась к ним.
— Здравствуйте, учитель Сун! — поспешно поздоровались оба.
Учитель Сун преподавала математику на факультете естественных наук. Короткие волосы до ушей обрамляли округлое белоснежное лицо, а за круглыми очками скрывались глубокие проницательные глаза, полные интеллекта. Увидев двух студентов, учитель Сун улыбнулась, и на ее щеках появились две очаровательные ямочки. Именно эти две ямочки стали предметом фантазий бесчисленного множества парней с факультета естественных наук.
Она была прекрасна, как утреннее солнце! Полная жизненной силы, вызывающая чувство защищенности.
Ли Баньфэн всё еще смотрел на удаляющуюся фигуру учителя Сун, когда Хэ Цзяцин понизил голос:
— У нее на левой ягодице родинка в форме грецкого ореха!
Ли Баньфэн вздрогнул:
— Ты видел?
Хэ Цзяцин гордо рыгнул:
— Высшая математика, линейная алгебра, теория вероятностей — когда я хоть раз проваливал экзамен? Посмотри, как учитель Сун смотрит на меня на занятиях. Разве это обычный взгляд?
— На взгляды я не обращал внимания, — Ли Баньфэн напрягся, его выражение стало серьезным, — но родинку, о которой ты говоришь, я помню на правой стороне.
— Как может быть справа, ты наверняка ошибся... — Хэ Цзяцин тоже застыл. — Ты тоже видел?
Ли Баньфэн энергично замотал головой:
— Я порядочный человек.
Хэ Цзяцин возмутился:
— Ты видел ягодицы учителя Сун, с чего ты еще порядочный человек?
Ли Баньфэн произнес со всей серьезностью:
— Я видел их вполне порядочно, поэтому я порядочный человек!
Хэ Цзяцин разочарованно протянул:
— Как же она может быть справа...
Он не видел ягодиц учителя Сун. О родинке ему рассказала его девушка Лу Сяолань, которая собственными глазами видела это в раздевалке.
— Это Лу Сяолань меня обманула или я просто забыл? — Хэ Цзяцин серьезно посмотрел на Ли Баньфэна, он был действительно разочарован. — Мне кажется, что она меня обманула. Она постоянно меня обманывает.
Продолжая разговаривать на ходу, вернее, идя и разговаривая, они дошли до женского общежития, где к ним присоединилась девушка Хэ Цзяцина — Лу Сяолань.
Лу Сяолань заплела конский хвост, который выгодно подчеркивал ее изящные черты лица и девичью чистоту. Так же, как и ее сегодняшнее облегающее платье, которое подчеркивало ее хрупкую и изящную фигуру. Она была самой красивой девушкой факультета естественных наук — это признавали восемь из десяти парней с факультета.
Хотя они были хорошо знакомы, Хэ Цзяцин не удержался и похвастался перед Ли Баньфэном:
— Посмотри на мою жену, словно красавица сошла с рекламного календаря.
Рекламный календарь? Что это за древность? Хэ Цзяцин всегда питал особые чувства к подобным старым вещам.
Ли Баньфэн, впрочем, оставался равнодушен к Лу Сяолань — даже смотреть на нее лишний раз было лень.
— Честно говоря, мне больше нравится фигура учителя Сун, — серьезно сказал Ли Баньфэн, глядя на Хэ Цзяцина.
Втроем они взяли такси до восточного вокзала Юэчжоу. Добравшись до вокзала, Ли Баньфэн проводил Хэ Цзяцина до турникетов. Настал момент прощания.
Хэ Цзяцин сказал Ли Баньфэну:
— Брат, ты немало выпил. Когда вернешься в общагу, позвони мне.
Ли Баньфэн усмехнулся:
— Зачем я буду тебе звонить? Ты боишься, что я потеряюсь?
Хэ Цзяцин покачал головой:
— Я не боюсь, что ты потеряешься. Я тоже немало выпил, в поезде, скорее всего, засну. Напомни мне — мне нужно в туалет.
Ли Баньфэн не понял:
— Чтобы сходить в туалет, тебе нужно напоминание?
Хэ Цзяцин с серьезным видом ответил:
— А вдруг я описаюсь!
Ли Баньфэн всё еще не понимал:
— При твоей-то жене?
Хэ Цзяцин покачал головой:
— Она спит еще крепче, чем я. Спит как убитая. Даже если поезд сойдет с рельсов, не проснется!
Обновлено: 21.01.2026