Глава 27 — Глава 27

Это что ещё за небеса такие — такие халтурные?! Какой ещё «эники-беники»?! Ты что, начальная школа?! Я не могу это не прокомментировать!!! ★★★ Ах, это знакомое чувство давления… Шаг второй Великого Плана: задеть его мужское достоинство, довести до предела, и… заставить силой овладеть мной! — Система (дрожит): Хо-хозяин… ты точно хочешь ТАК выводить Тяньцзуна из себя? А если он тебя не трахнет, а просто сотрёт с лица земли?! — Шутка ли… глянь на это лицо. Он посмеет поднять на такую красоту руку? Вернувшись в покои Яогуан Тяньцзуна, Руань Бей тут же обвил руками его шею и, изображая пылкую страсть, уткнулся в лицо Е Тана, целуя где попало. Потом, запыхавшись, провёл пальцем по его щеке: — Идём… на ложе? Е Тан молчал, но рука, что уже обвила талию Руань Бея, чуть сильнее сжалась. Даже со стороны можно было увидеть, как напряглось его тело. Видя, что тот не двигается, Руань Бей приблизился к уху и прошептал с лукавым вдохновением: — Или… на столе? Он медленно провёл пальцами по вышитому серебром вороту белоснежного одеяния Е Тана. Каждое движение — как капля росы на раскалённой коже, влажное, дерзкое. Затем он зацепил пальцем белоснежную ленту — ту самую, что украшала его волосы, медленно обмотал её вокруг указательного пальца и мягко потянул вперёд… Одним движением он словно втянул Е Тана в водоворот страсти, на самый край. Сам Руань Бей, отступив на шаг, полулёжа устроился на столе. Одной рукой он опирался на поверхность, другой продолжал тянуть ленту, подведя Е Тана почти вплотную. Взгляд, полный чарующей дикой страсти, пронзал насквозь. Как искусительный змей: знойный, красивый, опасный. Именно в этот момент две золотые невидимые фигуры юркнули в покои. Увидев, что творилось у стола, они мгновенно застыли от потрясения и едва не врезались друг в друга. Уголком глаза Руань Бей заметил гостей и, нисколько не смутившись, начал играть в полную силу. Он дразняще провёл пальцем по ленте, затем прижал её к губам и легко поцеловал. Это движение, наполненное томным соблазном, вызвало слабое сияние на ткани. Лента — символ высокого статуса в Ланьцюэ-тяне. Не каждый возвышенный бессмертный имел право её носить — только те, кто достиг больших заслуг. В её узорах были вписаны древние символы, что отражали вклад в Три мира. По легенде, эта традиция шла от самих древних божеств, символизируя ниспосланный Свет. А сейчас… её вот так бесстыдно использовали для заигрываний… — О-о-о, б-богохульство!.. — пробормотал Шан Синьюнь, впервые в жизни запинаясь от шока. Он так громко это сказал, что напугал Мужун Яня, который тут же кинулся затыкать ему рот: — Тссс! Тихо! И тут они увидели, как Руань Бей подмигнул им левым глазом, словно говоря: «Не волнуйтесь, всё под контролем». Е Тан стоял к ним спиной — ни слышал, ни видел. Шан Синьюнь тут же вырвался, опасаясь, что пропустит хоть каплю этого зрелища. В углу две золотые «листья» краснели как раки. Прежде чем войти, они и представить не могли, что будет настолько жарко. Высокий, неприкосновенный, гордый и недосягаемый Яогуан Тяньцзун… и он позволял какому-то демону вытворять с собой подобное?! Однако следующая сцена поразила их ещё больше! Е Тан внезапно обхватил Руань Бея за талию, резко притянул к себе — и, повернув голову, властно прижался к его губам. Руань Бей, не успев приготовиться, чуть было не свалился, но Е Тан уже поднял его на руки. Со стола — к стене, от стены — к краю ложа. — Ух ты! Видали силу в пояснице нашего Тяньцзуна? Да как кто-то мог сказать, что он «не может»?! Это ж всё равно что снег в июне — чудовищная клевета! Противно, нелепо, да и просто неправдоподобно! — Мужун Янь вытер нос рукавом. Тут он почувствовал, что кто-то рядом суетится и что-то ищет. Он бросил взгляд в сторону: — Лао Шан, ты чего там? Шан Синьюнь не отрывал взгляда от происходящего, руки дрожали: — Где моя кисть?! Где моя кисть, мать её?! Если я ЭТО сейчас не зарисую, как я потом напишу хоть один вменяемый хентай?! Мужун Янь с пониманием снял у него из причёски магическую кисть-заколку: — На, держи. Сияющий Шан Синьюнь взял кисть и расчувствовался: — Спасибо тебе, Мужун! Всё — цветы расцвели, луна взошла, атмосфера в комнате достигла апогея. Мужун Янь и Шан Синьюнь нашли идеальные углы обзора. Казалось, ещё секунда — и волна страсти разнесёт всё вокруг! — Раньше я думал, что выражение «тонкая талия, вмещающаяся в ладонь» подходит только к женщинам. Но сегодня… тьфу! Настоящая талия — это талия Тяньцзуна! Такая мягкая, такая изящная, прямо создана, чтобы её прижимали… И ты только посмотри на эти ноги, обвившие Тяньцзуна… это ж минимум на трое суток боевых действий! Шан Синьюнь так дрожал от волнения, что едва не сломал кисть: — Всё, что я писал раньше — ерунда! Сегодня… сегодня я наконец увижу… — Каждая моя строчка, каждый мазок отныне будет дышать! В них будет душа! Кровь! Мясо! Настоящие эротические новеллы! Мужун Янь похлопал его по плечу, растроганно: — Ты растроган — понятно. Но ты чего, плачешь? Шан Синьюнь утер лицо, глаза красные: — Я сто лет этого ждал, ты понимаешь?! Сто! Всё, замолчи — мешаешь мне кайфовать! Мужун Янь хотел было возразить, но запнулся: — Я… я же только одну фразу сказал… Шан Синьюнь: — Тихо! Они спорили, но глаза ни на миг не отрывались от сцены с Е Тан и Руань Беем. После всей этой чувственной прелюдии, можно было только представить, каким бурным будет продолжение… Е Тан, всё так же обнимая Руань Бея, уложил его на ложе. После череды нежных поцелуев, он потянулся и стал медленно развязывать его пояс… В этот момент, по мере того как пояс ослабевал, а с ним — и ощущение сдержанности, сердце Руань Бея вдруг забилось с бешеной силой. 【Система: Внимание, обнаружена аномалия сердечного ритма! Температура тела тоже стремительно растёт!】 Руань Бей: — Я тебе не труп! Уже ТАК далеко зашло — и ты хочешь, чтобы у меня не было никакой реакции?! Да и вообще, если уж по чесноку, с его внешностью и фигурой — этот Ли по всем пунктам мой идеал! ★ — Согласно данным системы: в предыдущие два раза ни пульс, ни температура тела не достигали такого уровня, и ты не смотрел на Тяньцзюня с таким... томлением. — В тот раз я только-только воскрес, тело было сплошным хаосом, не успел ничего почувствовать, всё прошло как в тумане — просто троеточие, — спокойно возразил Руань Бей. — А что до второго раза... сама скажи, разве я тогда отличался от мертвеца?