Куры, которых в последние дни держали на заднем дворе столовой Далисы, неведомо почему уже несколько суток подряд начинали кудахтать ещё до часа Чоу (с 1 часа до 3 часов ночи), и это доводило всех до головной боли!
Многие чиновники, поскольку дорога от Далисы до их собственных домов была далёкой, нередко ночевали прямо в ведомстве, опасаясь проспать и не успеть на утреннюю службу. Кто бы мог подумать, что им придётся терпеть ещё и такое мучение!
Особенно тяжело приходилось Люй Ичжаню. В эти дни он и без того был завален работой, несколько ночей подряд сидел над делами и уже давно не появлялся дома. Лежаки в Далисы, к тому же, были такие жёсткие, что он всю ночь ворочался, не находя себе места, а проснувшись, чувствовал ломоту во всём теле.
И тут ещё Цинь-цаймай - не понять, какая жилка у него дёрнулась… С тех пор как повар Ли приготовила рисовую лапшу «Через мост», он зачем-то завёл во дворе целую ораву кур и петухов. Те каждый день кудахтали и кукарекали с утра пораньше - до того надоели, что просто нет сил терпеть!
Вчера Люй Ичжан снова просидел за работой до глубокой ночи и, махнув рукой, остался ночевать в Далисы. Едва он успел прилечь, как проклятое кукареканье снова раздалось под окнами.
Эта стая кур совершала настоящее преступление против человечества!
Люй Ичжан моментально подскочил, схватил нож и поклялся - он их сейчас всех зарубит и съест!
На улице едва серело; туман был такой густой, что можно было различить лишь смутные очертания фигур. Когда Люй Ичжан с ножом дошёл до заднего двора, то обнаружил, что в курятнике уже орудуют две тёмные фигуры, носившиеся там взад-вперёд, как угорелые - Дин Фу закатал рукава чуть ли не до плеч, гонялся за мечущимися курами и при этом праведно возмущался:
- Не верю, что я вас укрощу! Целый день орёте без разбора?! Сегодня уж точно все ваши перья общипаю до последнего!
Люй Ичжан слушал и в душе соглашался: имеет право!
Этот надоедливый зануда Дин Фу терпеть не мог шум. Раньше, когда они вместе выезжали в другие уезды по делам, даже гостиницу он выбирал придирчиво, лишь бы не было лишней возни. Что он выдержал столько дней куриный галдеж - вот уж действительно удивительно.
Но ведь у Дин Фу в последние дни и дел-то почти не было… чего он вдруг ночует в Далисы?
А вторая фигура…?
Люй Ичжан протёр глаза и отчётливо увидел: человек в чёрной одежде тоже носился за курами, пытаясь их поймать. Он уже собирался подойти поближе, чтобы разглядеть получше, как вдруг услышал до боли знакомый, раздражающий голос:
— Я говорю, Дин-сычжи, если ты уж ловишь кур, можешь гнать их вон туда? Только что одна почти у меня в руках была, опять из-за тебя вспугнулась!
— А мне-то что? Кто тебе велел бежать именно туда.
Пэй Сюнь, окончательно рассвирепев, взорвался:
— Ты что за человек такой вредный! Я теперь вообще-то твой начальник, нельзя ли хоть немного уважения!?
— Начальник? — Дин Фу будто услышал отличную шутку. Уперев руки в бока, он сказал: — Когда Лу-шаоцин куда-то едет, он всегда берёт меня с собой. Если уж на то пошло, я его правая рука! Вот ты сначала стань шаоцином, а потом приходи мне говорить о начальстве!
Сказав это, Дин Фу вовсе не обратил внимания на то, что Пэй Сюнь уже едва не взорвался от ярости. Он рванулся вперёд, схватил курицу и, запрокинув голову, расхохотался:
— Бежала-бежала и всё равно попалась!
Люй Ичжан, наблюдавший всё это со стороны: «…»
Может, ему сейчас опустить нож, сделать вид, что он ничего не видел, и тихо вернуться досыпать пока не поздно?
Трое мужчин устроили в заднем дворе кухни Далисы настоящий хаос: куры летали, собаки лаяли - полное безумие. В итоге каждый нёс в руках по нескольку пойманных кур, словно военные трофеи, и в таком виде вошли в кухню.
Столовая.
Ли Шуэхэ в это время была занята делом: вместе с Тянь Ци и Чунь Тао они энергично месили тесто. Вчера в кладовую доставили ганг-лу (печь типа тандыра); сказали, что она столько лет стояла там в пыли, и никто вообще не знал, как ею пользоваться.
Ли Шуэхэ не удержалась от внутреннего ворчания. У Далисы и правда денег куры не клюют - кухонная утварь имеется всякая, полнейший набор: раз в другом ведомстве есть, значит и у Далисы обязательно должно быть. Проблема лишь в том, что горы этих котлов и печей просто лежат без дела, никто не умеет ими пользоваться, стоят как выставочные экспонаты, и это же какая чудовищная растрата!
Поэтому, когда разбирали кладовую, обнаружили немало самых странных предметов, купленных когда-то «за компанию». Цинь-цаймай вздыхал и сокрушался. Столько новёхонького «металлолома» вечно залеживается в кладовой, тоже ведь не дело. Он раздумывал-раздумывал и в итоге послал человека спросить у повара Ли: если она умеет обращаться с этим добром, так это же просто прекрасно!
Ли Шуэхэ, впервые увидев всё это, была в полном недоумении. Помимо этой печи, стояли ещё глиняная печь, каменная плита для жарки и прочие диковинки; даже нечто чрезвычайно похожее на современный мангал торжественно стояло в углу, и никому до него не было дела.
Попросту варварское расточительство!
Во всем Далисы сверху донизу народ живёт на широкую ногу; даже в такой маленькой столовой есть любые инструменты, какие только можно вообразить, но вот беда - не найдётся ни одного повара, который смог бы ими пользоваться!
Ли Шуэхэ сразу же велела Тянь Ци и Сюй Чэну перетащить всё это добро в маленький закуток при кухне - она собиралась одна за другой опробовать все эти штуки!
Первой «облагодетельствованной» стала как раз эта печь ганг-лу. В ней можно было испечь хрустящие, ароматные лепёшки: тонкая корочка, хрустящий нежный мякиш, а если запить всё это сладковатым охлаждающим напитком из бобов-мунг, то целый день будет в удовольствие.
Поэтому, замесив тесто и оставив его отдыхать, она принялась готовить начинку. Только она подняла нож, чтобы нарубить мясо, как увидела, что в кухню вваливаются Пэй Сюнь, Люй Ичжан и Дин Фу. Все трое гордо держали в руках по нескольку зверски убитых кур и спросили:
— Повар Ли, можно добавить блюдо?
Ли Шуэхэ отвела взгляд от доски и посмотрела на троицу: на них висели клочья перьев, а красные брызги куриной крови щедро украшали их повседневные чиновничьи одежды. Особенно Дин Фу: на его и без того немного смуглых щеках теперь красовались несколько кровавых разводов. Вид у него был прямо-таки устрашающий, жутковатый.
Ли Шуэхэ и гадать не нужно было, откуда взялись эти куры у них в руках; она только усмехнулась и поддела:
— Что это вы, господа, ещё до рассвета пошли «воровать»?
Люй Ичжан едва мог держать глаза открытыми, отвечал он почти на чистом сознании:
— Эти куры так орут, что совсем спать не дают. Вот мы и решили: зарезать и делу конец.
Дин Фу зевал без остановки:
— Повар Ли, я их так долго ловил… Посмотрите, может, получится приготовить из них что-нибудь вкусное?
Ли Шуэхэ взглянула на лепёшки, которые как раз пекла, потом на клубы перьев, устилающих весь пол, и невольно подумала, что неплохо бы попробовать сделать хрустящие шаобинг с курочкой.
— Тянь Ци! — позвала она человека за спиной. — Забери этих кур, разделай. И смотри, ощипай начисто!
Тянь Ци откликнулся, налил таз кипятка, схватил кухонный нож и пошёл во двор. Проходя мимо троицы в их жалком виде, он не удержался и доброжелательно напомнил:
— Уважаемые господа, может, вам сначала переодеться?
Запах куриного помёта на них стоял просто невыносимый!
Дин Фу, конечно же, не согласился и сразу возразил:
— Мы ведь нарочно так рано поднялись и этих кур поймали! Если сейчас уйдём умываться и переодеваться, то, когда вернёмся, нам останутся одни куриные кости!
Никто не смеет мешать ему насладиться полноценным «куриным пиром»!
Пэй Сюнь тоже мужественно терпел вонь, стойко заявив:
— После утренней трапезы и пойду переодеваться!
Люй Ичжан кивнул, соглашаясь:
— Разумеется!
Тянь Ци: «…»
Ну и дела… Что у этих господ на уме, ему не понять.
Когда кур полностью обработали, небо лишь чуть-чуть начало светлеть. Ли Шуэхэ как раз прилепила лепёшки по стенкам глиняной печи. Глянув на голых ощипанных кур на разделочном столе, она не удержалась от смешка - вид у них был такой нелепый, что иначе и нельзя.
Смех у неё вырвался тихий-тихий, но троица, находившаяся в состоянии крайней нервной чувствительности, услышала его так, будто она расхохоталась в полный голос. Три пары глаз одновременно поднялись и впились в неё. Ли Шуэхэ тоже подняла голову и встретилась с тремя выжидающе-укоряющимися взглядами.
Она невольно вновь скользнула взглядом по их жалкому виду - куриные перья на плечах, кровавые разводы на одежде, растрёпанные волосы… Да уж, при всём желании трудно было смотреть серьёзно, не расхохотавшись.
Ли Шуэхэ поспешно откашлялась, подавляя поднимающуюся улыбку, и спросила:
— Уважаемые господа могут есть острое?
Дин Фу сразу забыл о своём позоре и энергично закивал:
— Могу! Могу, конечно!
Пэй Сюнь тоже вскинул подбородок:
— Пэй может есть острое.
Люй Ичжан подумал-подумал, но всё же честно признался:
— Немного могу… но если слишком остро, не выдержу.
С тех пор как Лу-шаоцин принёс ей целую корзину перцев, Ли Шуэхэ почти каждый день готовила острые блюда: мапо тофу, лацзы цзи, свинину с перцем, рыбу в кисло-остром бульоне. Господа из Далисы были в полном восторге.
Но… некоторые потихоньку подходили к ней после трапезы и робко просили:
— Повар Ли, может быть парочку блюд полегче?
Похоже, ежедневная огненная пища была не по зубам… вернее, не по силам их благородным желудкам и, да, об этом тоже было сказано вполне прямо, их благородным пятой точкам.
«Так остро каждый день… наши задницы этого не выдерживают!» — жаловались они с трагической искренностью.
Ли Шуэхэ уточнила:
— Так вы… совсем не можете есть острое?
Лица у надменных и упрямых чиновников из Далисы одновременно вытянулись. Ну как признаться молодой девушке, что у них пятая точка вот уже несколько дней горит огнём? Поэтому, с выражением трагической доблести на лицах, они молча и мученически кивнули, принимая на себя позорное обвинение «непереносимость острого».
Именно потому, прежде чем готовить сегодняшние лепёшки, она решила всё уточнить. Вдруг среди них найдётся ещё один пострадавший, тогда соус она положила бы чуть-чуть или и вовсе убрала. Но раз уж все трое уверенно заявили, что острое им по силам, значит можно не сдерживаться.
Главное в этих лепёшках - начинка. Ли Шуэхэ нарезала куриную грудку тонкими полосками, замариновала их в вине, измельченном чесноке и прочих специях, чтобы убрать запах и усилить вкус. Затем обваляла в муке, окунула во взбитое яйцо и отправила в кипящее масло. Куриные кусочки мгновенно зашипели, покрываясь ровным золотистым хрустящим слоем. Уже только по запаху можно было понять - это будет великолепно.
Готовые кусочки она щедро обсыпала смесью перца и зиры. Снаружи хрустящая корочка, внутри - сочное и мягкое мясо. Такие можно было есть прямо с блюда, без всяких лепёшек.
Дин Фу уже не мог стоять на месте, почти подпрыгивал от нетерпения:
— Повар Ли, уже готово?!
Его голос дрожал то ли от волнения, то ли от того, что он боялся: ещё секунда - и кто-то другой перехватит его завтрак.
Ли Шуэхэ только усмехнулась краешком губ. Кажется, ещё немного, и эти трое готовы будут вцепиться друг другу в горло за один кусочек жареной курицы.
- Сейчас будет готово! — отозвалась Ли Шуэхэ.
В печи запах становился всё насыщеннее. Лепёшки, прилепленные к раскалённой стенке, постепенно пропекались, а растопленное свиное сало, смешиваясь с ароматом зелёного лука, клубами поднималось наружу, словно намеренно дразня сидящих рядом трёх несчастных, покрытых куриным пухом.
Наконец она вынула горячие румяные лепёшки - хрустящие, лёгкие, с тонкой пузырчатой корочкой. Быстро надрезала каждую сбоку ножницами и ловко начинила внутрь только что обжаренные золотистые полоски курицы. Так родился хрустящий шаобинг с пряной курицей.
А дальше по вкусу: ложка хрустящих домашних квашеных овощей, немного пикантной капусты, сверху щедрая капля острого соуса… и вот уже один укус способен покорить кого угодно.
И всё же она украдкой вздохнула. Ах, если бы здесь был еще вонючий тофу …
Она уже представляла себе этот идеальный вкус, но подумала, что сейчас не время. Курицу принесли внезапно, ингредиентов нет, да и кто знает, выдержат ли эти уважаемые господа аромат настоящего вонючего тофу?
Пока рано. Но однажды… однажды она обязательно вернёт вонючему тофу доброе имя!
А тем временем троица аристократов - Пэй Сюнь, Дин Фу и Люй Ичжан - уже почти пускали пузыри от слюны. Получив свои пухлые, тяжёлые шаобинг, они даже не успели дойти до стола - просто опустились на ближайшую скамью и дружно вгрызлись.
Громкий, победный хруст разнёсся по всей кухне, словно боевой клич голодных волков.
Стоит широко раскрыть рот и откусить, и ароматная корочка шаобинг, хрустящая нежность куриных полосок и кисло-сладкая свежесть квашеных овощей смешались на зубах и взорвались вкусом, мгновенно наполнив весь рот.
Снаружи квашеная капуста была покрыта красным маслом, но на вкус оказалась сладкой, хрустящей и совсем не острой. Люй Ичжан поначалу даже боялся откусить, а когда наконец попробовал, сразу захотел умолять Ли Шуэхэ продать ему немного этого лакомства отдельно, чтобы унести домой и есть с рисом.
Квашеная капуста… просто божественна!
- Аууу-ууу…
- Ууа-ууа-уу…
- Ау-аууу-а-а-а!
По столовой разнеслись три раскатистых стона. Посторонний, услышав это, решил бы, что в Далисы забрели какие-то волки или дворовые псы. Репутацию столовой Далисы… ну всё, уже точно не отмыть, даже если здесь присутствует сама повар Ли!
Обновлено: 21.01.2026