Глава 17 — Глава 17

Сан Чжи иногда всерьёз думала, что причина, по которой Сан Цихан за столько лет так и не смог построить карьеру, а вынужден был жить за счёт женщин, кроется в его абсолютном отсутствии мозгов. Но Сан Чжи твёрдо решила не повторять его ошибок. Она глубоко вдохнула, успокоилась и притворилась, будто только что о чём-то вспомнила, а затем сказала: — Какую тётю? А, ты про мою маму? Произнеся «мама», она услышала, как на том конце провода воцарилась тишина. Наконец Сан Цихан заговорил снова, и его голос стал значительно мягче: — Ты... действительно готова так её называть? «Готова? Ха». Днём, когда она отправила фото госпоже Ань Ци, та перевела ей деньги и попутно дала пару советов: [Чжичжи, теперь ты будешь часто видеться с Сяо Сяохань. Будь повежливее.] [Называй её «мамой» прямо в лицо.] [Я не против.] [Мы, женщины, должны быть мудрее.] [Не трать силы на бессмысленные споры — бери то, что можно получить здесь и сейчас.] Смысл слов Ань Ци сводился к тому, что Сан Чжи предстояло прожить с Сяо Сяохань всего год перед университетом. Год — не время для конфликтов. После поступления в вуз Сяо Сяохань, как мачеха, всё равно будет обязана обеспечивать её. Перемена обращения — небольшая плата, а вот Сяо Сяохань, беспокоясь о своей репутации, будет вынуждена раскошеливаться по-настоящему. [Тогда деньги, которые я тебе отправляю, ты сможешь тратить на то, что действительно хочешь. А базовые расходы пусть покрывает она.] С точки зрения расчётов Ань Ци это действительно выгодная сделка. Получая такие наставления от родной матери, Сан Чжи, конечно, «послушалась маму». Раз мама велела называть её «мамой», значит, она будет называть её «мамой» — ведь мама же не против! А что до её собственного желания... Сан Чжи считала это самым бессмысленным вопросом. Последняя фраза Ань Ци звучала особенно метко: «Не трать силы на бессмысленные споры — бери то, что можно получить здесь и сейчас». Впрочем, объяснять всё это Сан Цихану ей не хотелось. Она лишь притворно смутилась и ответила тем же тоном: — Готова. Её голос прозвучал сладко и мягко, с лёгкой дрожью в конце. Эта внезапная покорность ошеломила Сан Цихана. В трубке снова повисло молчание. С момента, когда он сообщил Сан Чжи о её переводе в школу Цанбэя, и до встречи в аэропорту, девушка вела себя вызывающе. Сан Цихан не хотел расстраивать Сяо Сяохань, но и с Ань Ци, несмотря на развод, он сохранял деловые связи. Поэтому давить на дочь он не мог: рассердив Сан Чжи, он нажил бы проблемы с её матерью. Он ломал голову, как сблизить Сан Чжи и Сяо Сяохань, и вот — препятствие исчезло само собой. Сан Цихан не мог подобрать слов, чтобы описать свои чувства. Наконец он выдавил: — Чжичжи, ты стала такой... понимающей. Сан Чжи закусила губу, с трудом сдерживая смех, и продолжила выполнять свою миссию: — Папа, сегодня я была в одном месте, и меня вдруг осенило. — Осенило? — не удержался Сан Цихан. — Что значит «осенило»? Она проигнорировала его вопрос, опустив глаза, словно всё ещё находясь во власти озарения: — Серьёзно, в один миг я словно повзрослела. Я больше не должна упрямиться и перечить тебе и маме. Но я так глубоко задумалась об этом, что забыла ответить на сообщения. Ты не сердишься? — ... — Не сердишься? Не сердишься из-за того, что я была так увлечена своим озарением, что забыла обо всём? — ? — Конечно, нет. Под древесным покровом Бодхи Будда сидел в медитации семь дней и ночей, пока не достиг просветления. А я пробыла в этом состоянии лишь мгновение. Это даже не сравнить. Сан Цихан почувствовал, как у него дёрнулась бровь: — Я рад, что ты всё поняла. Как я могу на тебя сердиться? Сан Чжи сладко улыбнулась. Её голос зазвучал ещё нежнее: — Пап, ты такой великодушный, так терпишь мои выходки! Я чувствую, как сильно ты меня любишь! — затем она понизила голос. — А мама не рассердится? Я не пришла на ужин, который она готовила. Сан Цихану показалось, что что-то здесь не так, но после фразы о его великодушии он не мог отступить. Помолчав, он произнёс: — Конечно, она не станет злиться из-за такой ерунды. — Тогда скажи ей что-нибудь хорошее за меня, а то если я вернусь, а она будет выглядеть сердитой, мне станет страшно, — Сан Чжи специально всхлипнула, — и тогда... я не смогу называть её мамой. То есть: уговаривать Сяо Сяохань — твоя задача. Утешать женщин — твоя сильная сторона, вот и прояви себя. — ... Сан Цихан нахмурился, но в итоге согласился. Решив, что разговор можно завершать, Сан Чжи уже собиралась положить трубку, но тут Сан Цихан наконец спросил: — Это место, где тебя «осенило»... Где ты сейчас? В храме? Он уже мысленно перебирал расположение храмов в Цанбэе, хотя фоновые звуки в трубке были совсем не похожи на храмовые. Спокойствие Сан Чжи не было нарушено. Она лишь слегка приподняла тонкие брови и медленно произнесла: — В баре.