Музыкантов нашли – взяли кого-то из местных менестрелей, и одного из челяди, чтобы играл на флейте. Переодетые наспех, в нарядных одеждах с чужого плеча, они суетливо расставляли инструменты и готовились.
Время, отведенное на передышку, истекло быстро. Марша держалась в стороне, обретя потерянное спокойствие, и только искоса, под прикрытием веера, что-то шептала ближайшим наперстницам. Взволнованной она не выглядела, и это было очень, очень плохо. Значит отступление не слишком испортило план.
Фэй-Фэй начала заметно нервничать, когда заиграли проигрыш-приглашение к третьему танцу. Я выпила почти весь чай, и от нечего делать гоняла орешки по столу – армия арахиса против армии фундука, фундуки побеждают, зайдя в тыл противника.
Голова лихорадочно работала, перебирая варианты. Сообщение точно получили – аларийка давно удовлетворенно кивнула мне, но ушло ли оно дальше?
– Вайю…, – Фэй осторожно коснулась рукава, чтобы привлечь внимание. – Мне плохо…я же могу внезапно заболеть, и у нас будет причина покинуть прием…, - она с надеждой смотрела в мои глаза.
Леди Ву почувствовала себя плохо и двум юным дебютанткам пришлось покинуть прием – причина так себе, лицо в этом случае мы все равно потеряем, но потенциально избежим более глобальных потерь. Но. Это всё равно будет проигрыш Блау – Фейу.
– Фэй-Фэй…, – я вздохнула. – Когда играешь в Го с дедушкой Ву и понимаешь, что проигрываешь эту партию, ты тоже внезапно заболеваешь?
– Это другое, – Фэй фыркнула, – там совершенно другие ставки…и проигрывать тоже нужно уметь…
– Нужно…и покинуть игровой стол без потерь можно, если соперник великодушно позволит тебе сохранить лицо. – от Фейу я этого не ожидала, они выжмут из ситуации все.
– Мы можем пригласить кого-то сами…, – глаза Фэй решительно сверкнули.
– Угу. Сначала стоит добраться до того самого, кого нужно пригласить, – я боковым зрением оценила расстановку сил в зале. Все «слабые звенья» были прикрыты стратегическими группками прихлебателей. – Далее, предположим твой маневр удался. До белого танца ещё далеко – перед самым закрытием первого отделения. Это вопиющее нарушение приличий, так ты уверена, что неотразимой леди Ву не откажут?
–…не принято отказывать даме…
– Бойкоты тоже устраивать не принято, – я фыркнула. – Думаю, они именно этого и ждут. Я бы ждала. Это самый предсказуемый вариант…особенно для Блау, – я закинула в рот одного из бойцов победившей армии фундуков. – Самый…а потому план на этот случай тоже должен быть…
– Мы можем пригласить легионеров – они не посмеют отказать, – Фэй-Фэй не сдавалась и думала. Это радовало и удивляло.
– Фэй, – я откровенно рассмеялась. – Неужели призрак социального остракизма обладает такой волшебной, стимулирующей твои мозги силой? Ты видишь здесь кого-то титулованного младше двадцати? – я покосилась на ближайшие портьеры.
– Вайю! Все равно, это лучше…
– Фэй. Фэй. Фэй. Когда ты не можешь выиграть партию в Го, ты начинаешь менять правила под себя и выдумывать новые? Или садясь играть, ты заведомо соглашаешься следовать заведенному порядку? Все зиждется на правилах, посмотри, – я кивнула в сторону гостей. – Общество, армия, имперская власть – всего лишь части одного механизма, и если один винтик решит, что он вправе действовать по своему, что должна сделать система, чтобы сохранить целостность? – я с удовольствием хрустела орешками. – У-ни-что-жить. Нам могут простить отступление, и даже потерю лица, но никто и никогда не посмотрит сквозь пальцы на нарушение вековых устоев. Нас сожрут, Фэй, – я потянулась, внимательно отслеживая перемещения Марши. – И в этом случае, первые кричать «Ату их, ату», будут те, кто сейчас ещё сохраняют видимость нейтралитета. Нет, – я задумчиво погладила наручи-браслеты, – мы должны выиграть партию на этом поле, по правилам, которые всем известны. Они этого и ждут, что-то кто-то из «отмороженных» Блау снова сорвется…, – точно так же, как в прошлой жизни, точно так же. – Такого удовольствия мы им не доставим, – я встряхнулась, выпрямив спину – кавалеры начали приглашать других дам.
Ну, что же – акт второй, сцена первая. Занавес открывается. Ликас, ну где же ты?
Музыканты играли хуже. Не из рук вон плохо, но флейта постоянно брала не те ноты, и струнные не всегда попали в такт, нужно некоторое время, чтобы новый оркестр сработался….или просто так сильно нервничают?
Прыщавый худосочный Сир на этот раз пригласил Маршу, никак не могу вспомнить как его зовут, что-то такое крутится в голове. Пары встали в первую позицию и исполнили традиционный поклон партнерам, как дверь в бальный зал отворилась, пропуская новое лицо на этом празднике жизни.
Малый прием почтил своим присутствием сир Кантор Анастас Тир, собственной персоной.
Время для появления было выбрано идеально – большинство уже начали танцевать и не могли прервать фигуры. Мальчишка, четко печатая шаг, и быстро кланяясь дуэньям и наблюдателям, начал продвигаться в нашу сторону – ему нужно пройти примерно треть круга.
Неизменный синий кафтан военного кроя, сапоги, обычная перевязь – он даже не соизволил переодеться. Провинциальный прием этого не стоит? Единственное, что выбивалось из образа – это подчеркнуто выставленные на всеобщее обозрение родовые регалии, присутствовали и личное кольцо, и круглая бляшка малой печати Тиров, тускло сияющая на груди – он здесь как официальный представитель рода?
Я посмотрела на танцующих – пара мелких Тиров с удовольствием лапали партнерш под предлогом танца. Мелкие-милые-безопасные-прыщавые-задохлики. На этом приеме от Тиров не было ни одного наследника основной ветви, пока не явился Кантор.
Фэй-Фэй толкнула меня в бок, прикрыв улыбку веером. В центре зала, старательно вращая партнера в нужную ей сторону, к нам пыталась приблизиться Марша, она агрессивно вела в танце.
Последний столик с наблюдателями, альков, и сир Кантор Тир предстает перед нами, склонив голову в традиционном поклоне, немного более глубоком, чем положено по этикету.
– Леди Блау, леди Ву, приветствую вас…, – мальчишка был хорош. Даже без титула, через пару-тройку зим будет разбивать девичьи сердца гроздьями, особенно, если пошел в тировскую породу. Умное лицо, чуть удлиненные к вискам лисьи глаза, пушистые ресницы – даже у меня таких не было, и длинная рваная косая челка.
– Сир, – мы присели в ответном поклоне.
– Прошу, – он нетерпеливо и властно протянул мне руку, приглашая на танец. Прошло меньше половины фигур, мы могли успеть. Кантор явно спешил – на лбу блестели тонкой полоской бисеринки пота, лицо порозовело, черная траурная лента торчала в петлице косо, явно заправленная наспех и кое-как.
Я быстро переглянулась с Фэй-Фэй: «Тринадцать?». Она в ответ смущенно пожала плечами. Я положила правую ладошку на предплечье Кантора – он внезапно оказался значительно выше, чем я запомнила с прорыва, и мы присоединились к танцующим.
По обоюдному согласию мы молчали до тех пор, пока фигуры не разошлись, и мы не удалились на некоторое расстояние от ближайшей пары.
– Леди Блау…
– Четырнадцать…, – мы начали говорить одновременно.
– Дамы вперед, – Кантор улыбнулся, уступая инициативу.
– Вы уже справили малое совершеннолетие? – на малом приеме пригласить даму в круг имело право лицо старше четырнадцати лет, и я сомневалась, что Кантор не знаком с этими правилами.
– Летом. В солнцеворот, – он смотрел очень внимательно, – леди интересовались специально? Польщен.
Я отрицательно мотнула головой.
– Значит у вас плохие информаторы, леди Блау…
Отвратительные информаторы. И аналитики тоже. Где бы найти одного?
– В столице давно отказались от этой …, – он подбирал слово помягче, – …устаревшей практики с малыми приемами. Это признак провинциалов. Я никогда не думал, что мне придется дебютировать здесь, – уголки губ дрогнули в насмешливой улыбке.
Разворот, и фигуры снова выстраиваются, чтобы пройти ещё один полный круг.
– И тем не менее вы сегодня здесь…
– Я спешил, – мы снова ненадолго замолчали, потому что фигуры опять сошлись.
– Это третий? – Кантор стал серьезен и заговорил немного тише.
Я кивнула.
– Тогда следующий танец – леди Ву, но вы же понимаете, что это только отсрочит проблему, но не решит. У меня…у меня пока нет здесь достаточно надежного близкого круга, это не столица, – в голосе слышалась тоска.
Я понимала. Десять танцев до перерыва и десять после. Кантор сможет пригласить каждую из нас только единожды, не нарушая приличий – один раз до перерыва и один раз после. Если считать белый танец, то одна из нас может танцевать второй раз, но нам все равно нужен ещё по крайней мере один кавалер на двоих.
– Сир, достаточно того, что вы здесь. Благодарю, – я с признательностью склонила голову.
– Кантор. Если вы не против, леди Блау. Мне кажется, после некоторых событий это уместно, – он приглашает меня в ближний круг? – Что вы планируете делать?
– Леди Ву немного не здоровится…мы рассматривали этот вариант после третьего танца. Ещё, Кантор, – я улыбнулась лукаво, подчеркнув личное обращение, – мы думали о том, чтобы самим приглашать легионеров, например, вон тот представительный экземпляр, – я кивнула в сторону убеленного сединами военного, который подпирал колонну недалеко от нас.
– Это…, – он немного сбился с шага и тихо рассмеялся запрокинув голову, – действительно …Блау…я хотел бы это видеть. Провинциальные взгляды иногда так освежают, – он смотрел открыто, – только не обижайтесь, это комплимент…Пригласить легионеров на малом приеме, – тихий смех продолжился.
Идеи так себе, согласна, я пожала плечами.
– Я не знал о бойкоте, – Кантор кружит меня так, что юбка верхнего халата разлетается колоколом. – Мне сказали здесь. Не поделитесь, как вам удалось отправить вестника через глушилку?
– Секрет рода. Если не бойкот, то почему…?
– Тетя…урожденная Фейу…вы учитесь вместе с ее сыном…
Костас Тир. Побочная ветвь. Козел, скотина и ловелас. Тот самый псаков тиров племянник, с которым меня тогда закрыли в библиотеке.
– Стандартные матримониальные планы, – он явно издевался, или для столицы это нормально, выходить замуж после позора на весь Предел? – Я не волновался, потому что имею некоторое представление о вашем характере, и сомневаюсь, что Костас именно тот тип мужчин, который вы бы одобрили, – точно издевается. Костас женственный и тонкий, как тростинка. Любит стихи, изящное искусство и макияж по столичной моде. – Но сегодня вечером планы изменили…
– Кантор. Может в столице приняты такие долгие вступления, но вы не могли бы говорить прямо? Танец скоро закончится, – я легонько хлопнула его по плечу.
– Провинция…, – голос был полон мечтательности и искреннего восхищения, потом он тряхнул длинной челкой и заговорил сухо и четко, отставив надоевший официоз. – Вчера ваш дядя потребовал вернуть долг жизни у Тиров, пришел имперский приказ о дезертирстве – никто не может покинуть зону Прорыва до момента ликвидации последствий, без высочайшего дозволения из столицы. Ваш дядя…ваши дяди, некоторое время вынужденно изолированы.
– Понятно. Долг…
– Я бы и сам, – он говорил очень сухо, – просто, когда совет рода поддерживает твои действия – это вдвойне приятнее. Эблиесс передавала низкий поклон леди, – он снова закружил меня в полете, – и если есть возможность частично погасить долг …
Кантор замкнулся в себе и замолчал. Долг жизни. Честь. Слова, которые так часто ломают жизни.
– Прошу прощения, – я мягко погладила сукно кафтана – щеки мальчишки вспыхнули неярким румянцем, – я не сомневалась в Чести. Я не сильна в политических играх, – Великий, какая роскошь быть откровенной, – поэтому важно понимать мотивы. Вы здесь, как представитель рода Тиров?
– Официально – да. Это позиция рода. Фейу планируют нарушить нейтралитет, Тиров устраивает сложившаяся ситуация и баланс в Пределе.
За каждым Фейу стоит Тир. Я вспомнила эту старую поговорку. Тиры всегда предпочитали руководить из тени, посылая на арену других марионеточных бойцов, которые мнили себя господами. Но сомневаюсь, что Тиры вмешались бы без требований дяди.
– Поэтому здесь так много легионеров, и всю дивизию перебросили ниже по реке?
– Отчасти, – Кантор смотрел с жалостью и сочувствием, – дивизия здесь с конкретной целью, – он помолчал, – ловить Одержимого.
Одержимого? Они что, совсем сошли с ума? Одержимый здесь?
Он кивнул в ответ.
Одержимый – это ….я?
– Была анонимная депеша…Нестабильность источника, вспышки магии, эмоциональная нестабильность…, – Кантор перечислял стандартные вторичные признаки одержимости, но это свойственно не только одержимости...
Откуда? Но…травка! Тетя! Псаки! Псаки! Псаки!
– Бред! Я недавно приняла родовую магию и вспышки это нормально…
– Вайю, время, – он заговорил торопливо, звучали последние ноты, и Марша уже направлялась в нашу сторону с воинственным видом. – Это придется доказывать. Проверка под предлогом одержимости займет время, я – свидетель, слово Тиров весит больше, чем слово Ву. На этот вечер ни шагу в сторону, я прошу не отходить никуда. И контролировать вспышки родовой силы…Вайю, как бы не провоцировали…вы просто обязаны сдерживаться…И, – последние слова он просто шептал на ушко, склонившись очень близко, – у Фэйу артефакт правды…
Одержимость. Имперский приказ. Дядя. Все укладывалось в общую картинку. Под предлогом одержимости они могут получить полный доступ в поместье Блау…Сейчас. И никто, никто их не остановит. Значит, задача Марши на самом деле проста – вывести меня из себя на людях.
Голова быстро работала.
Тиры. Насколько можно им верить? На Канторе долг жизни, но его могут разыгрывать втемную, я сомневаюсь, что он так поднаторел в политике. Великий, но одержимость! Почему в этой псаковой жизни все пошло совершенно не так? Я лучше побарахталась бы с козлом Костасом в библиотеке.
Дядя, где же ты...ты так мне нужен…
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 15.02.2026