Глава 7 — Глава 7

] Клац. Клац. Где-то неподалёку послышался звук застёгивающихся наручников… Но моя совесть чиста. Я был абсолютно уверен, что это мальчишка. И, глядя на это тело, я не почувствовал ни капли возбуждения. Честно говоря, мать скорее в моем вкусе… Кхм-кхм… Мать… нет, мать и дочь, закончив одеваться, низко мне поклонились. Как я и думал, прикинув на глаз: женщине одежда пришлась почти в пору. А вот ребёнку вещи явно великоваты. Черт, ну с кем не бывает. Это не потому, что я пялился только на женщину… Кхм… Впрочем, так даже лучше. Будет доказательством того, что я не разглядывал ребёнка. — Как вас зовут? — Спросил я. — Чжаён… Чхве Чжаён… — прошептала она. — А это Суён. Чжаён… Природа, значит. Поэтому она была в «природном» виде? Девочка вежливо кивнула, не сводя с меня глаз. Похоже, она всё ещё меня боится. Пусть я и дал им еду, но до этого успел хорошенько приложить её ногой. Вряд ли у неё остались приятные воспоминания о нашей первой встрече. Я принялся расспрашивать Чжаён о том, что меня интересовало. — У вас с самого начала не было одежды? — Нет… Понимаете… Чжаён украдкой покосилась на тех типов. Я проследил за её взглядом, прищурившись. — Как только мы здесь оказались… те люди всё отобрали. — Отобрали? — Да… Вас ведь они тоже попытались… ограбить? Ага. Значит, они набросились на меня в самом начале именно ради шмоток. Но на кой чёрт им моя одежда? — Здесь не хватает всего… — продолжила она. — Еды мало… А одежду нам вообще не выдают. Хм. Значит, система подкидывает только жратву? — Провизию всегда дают только по четыре сумки? — Да… — Чжаён, значит, из-за меня вы сегодня остались без еды? — Нет! Что вы, вовсе нет! — Она поспешно и бессильно покачала головой. — Почему? Разве, когда меня не было, вы не могли забрать хотя бы одну сумку с провизией? — … Чжаён молча качнула головой, сдерживая подступающие слёзы. Да что здесь, чёрт возьми, происходило? — Расскажите мне. Что случилось? — Ну… послушайте… — Чжонгюн. Ким Чжонгюн, — представился я. Пусть лучше зовёт по имени, чем просто «вы». — Чжонгюн, до вашего появления в этой комнате тоже было шесть человек. — Шесть? И куда делся один? — Он… умер… Чжаён всхлипнула и расплакалась. — Лимит этой комнаты – шесть человек. Если кто-то умирает или уходит… его место занимает новый. Вы ведь видели, как появляются сумки с провизией? — Видел… Неужели и люди так же? — И те, кто приходит… и те, кто умирает… они появляются и исчезают в ореоле света. Вчера один человек погиб. И тут же появились вы, Чжонгюн. — Погиб? — Да… Чжаён утерла слезы. — От чего он умер? — Как «от чего»… От голода. Он просто умер от истощения. Самая жалкая и мучительная смерть. Вчера, прежде чем я попал сюда, освободилось место. Кто-то испустил дух, умерев голодной смертью. — Это был очень добрый дедушка. Он всегда заботился о нас… Всегда… Но когда появились эти люди, всё изменилось. В голосе Чжаён слышалась затаённая обида. — Пока их не было… мы жили по-человечески. Пусть еды не хватало, мы делились друг с другом. Верили, что если продержимся, нас когда-нибудь спасут… Суён тоже не выдержала: девочка уткнулась лицом в грудь матери, беззвучно плача. — Но пришли они… и стали решать всё силой. Забрали всю еду себе… отобрали одежду. А если кто-то не слушался… избивали. Ни для кого не делали исключения. Разозлившись на этих подонков, я снова скатал сферу телекинеза и швырнул в их сторону. Раздались вопли, но я их проигнорировал. — Дедушка долго терпел, но однажды… он попытался возразить. Они избили его до полусмерти. Мы умоляли их остановиться, но они только смеялись и продолжали бить. После этого он уже не встал. Не мог даже есть и вскоре… Дальше можно не продолжать. И так всё ясно. Угас от ран и голода. — А что с теми, кто был тут до этих уродов? — Чжонмин и Хангю… Они сказали, что не могут сидеть тут вечно. Сказали, что пойдут искать выход или еду, и вышли в ту дверь. — В дверь? — Вон туда. Чжаён указала пальцем в угол, расположенный как раз посередине между пустым углом и тем местом, где сидел Быстряк. Из-за тусклого освещения проём был почти незаметен, но если присмотреться, можно было различить неровности на стене. И дверную ручку. Значит, там выход? — Оттуда можно выйти? — Нет, нельзя! — Чжаён внезапно схватила меня за руку. Я уже собирался подняться и проверить, но под её напором пришлось сесть обратно. — Никто из тех, кто открыл эту дверь… не вернулся. Ни Чжонмин, ни Хангю… никто не пришёл назад. Тут варианта два: либо они мертвы, либо есть причина, по которой вернуться невозможно. — Не уходите… прошу вас… — Ладно, успокойтесь. Чжаён вцепилась в моё плечо, дрожа всем телом. Почему она так липнет ко мне, хотя мы едва знакомы? Наверное, после того дедушки я первый, кто отнёсся к ним по-человечески в этом аду, где правят те ублюдки. Она до смерти боится, что если я уйду, они снова окажутся во власти тех подонков. Дрожащие глаза Чжаён подтверждали это лучше любых слов. Видя это, я почувствовал новый приступ злости. Бам! — А-а-а! Повторюсь: объект для выплеска гнева у меня всегда под рукой. — Я никуда не пойду, так что отпустите меня, и мы поговорим, — сказал я. — Правда? — Да. Так что отпустите. Честно говоря, мне и самому было неплохо. Чжаён уже не просто держала меня за руку, она прильнула ко мне всем телом, обхватив за пояс. Я чувствовал, как её мягкая грудь прижимается к моему боку. Ого… Надо же, при таком скудном рационе сохранить такие формы. Она явно была той ещё красоткой на воле. Мой «младший брат», в отличие от меня, оказался честен. Соскучившись по женскому теплу, он немедленно отозвался на близость нежного тела. Боясь, что она это заметит, я поспешил отстраниться. Пусть ситуация и располагала, но она, кажется, начала проникаться ко мне доверием, и я не хотел всё испортить. — Так, давайте подведём итоги, — сказал я, усаживая Чжаён и Суён на место. — Раз в день появляется сумка с провизией. Ровно четыре штуки. Никаких других предметов первой необходимости не дают. — Да. — Вместимость комнаты – шесть человек. Если кто-то умирает или уходит, на его место присылают нового. — Да… — Выход из комнаты – вон та дверь. Но никто из ушедших не возвращался. — Верно… — Но почему именно шесть человек? — Не знаю… Она явно была не в курсе. Да и я не понимал. Комната слишком просторна для шестерых. Давать много места, но мало еды? Они специально провоцируют конфликты? Или мы – контрольная группа в каком-то эксперименте по изучению голода? — А что за Быстряк сидит напротив? Вы его знаете? — А… Санчхоль… Значит, знакомы. — Санчхоль был здесь ещё до тех мужчин. Но когда они появились, он изменился. — Изменился? — Да. Он был очень хорошим студентом. Но когда те двое установили контроль над едой и он начал голодать… он отстранился от всех. — Студент, значит… Отстранился, значит, перестал быть частью группы выживших. — С тех пор он всегда умудряется забрать себе одну сумку. И живёт сам по себе. Те мужчины пытались поймать его и избить, когда он уводил у них еду из-под носа, но Санчхоль слишком быстрый, и они в конце концов сдались. — Вы не пробовали просить его о помощи? — Пробовали… Но он сказал, что его это не касается. Ну и тип. Черствый малый. Раньше небось в десны целовались, а как ситуация прижала – сразу в кусты, и глазом не моргнул. — Кстати, вы знаете имена тех уродов? — Нет. Они не называли. Мы между собой зовём их гопниками. — Ха-ха. Точно подмечено. Гопники. Одним словом она описала их лучше, чем я в своих мыслях. Типичное быдло, мусор. А для таких отбросов лучшее лекарство – хорошая взбучка. Бам! — П-прекрати!! Страдайте, твари, и обдумывайте своё поведение. — И сколько же вы здесь пробыли, Чжаён? — Точно… не знаю. Сбилась со счёта, когда прошло два месяца. А уж когда те двое пришли и стали отнимать еду… Оно и понятно. Считать дни можно по количеству сумок, но в такой изоляции… Нужна железная сила духа, чтобы не сойти с ума. — Довольно долго. И как вы выживали, когда те подонки забирали всё себе? Сомневаюсь, что они делились просто так. — Это… Чжаён низко опустила голову. — Иногда… они требовали плату за еду. Понимаете… Мне показалось, или ей стало стыдно? Когда она стояла передо мной голышом, её это не особо заботило. Я задумался над её словами. Чего могли потребовать от неё эти типы в обмен на жратву? У неё же ничего нет. Ничего… — А… И тут до меня дошло. Под моим взглядом Чжаён, кажется, совсем сгорела от стыда и ещё сильнее вжала голову в плечи. Эти гниды требовали её тело в обмен на консервы. Вот же суки. Бам! — Кх-р-р-р… На этот раз я вложил в удар больше силы. Мрази, нашли чем торговать. Глумиться над людьми, пользуясь куском хлеба? Бам! — … В этот раз даже воплей не последовало. Я обернулся проверить, не промахнулся ли. Нет, они просто валялись на полу и мелко дрожали. Подонки. — Ладно. Можете не продолжать, — я мягко похлопал её по плечу. Чжаён удивлённо вскинула глаза. Наверное, думала, что я стану её презирать или обвиню в том, что она «продалась» за еду. Черт, да за кого она меня принимает?