Глава 20 — Глава 20

] — Давайте есть. Я передал сумку Чжаён. После того случая, когда я поймал её на попытке поделиться едой с Быстряком, она больше не заводила об этом разговоров. По совести говоря, я не в том положении, чтобы указывать им, как жить. Мы с Чжаён не пара, и у меня нет над ней власти – только сила. Раз уж сама пострадавшая сторона в лице Чжаён простила их… точнее, Быстряка, мне вроде как и нечего лезть. Но от одной мысли об этом внутри всё закипало. Те, кто планомерно уничтожал женщину, превращая её жизнь в ад, видели в ней лишь игрушку. Я не фанатичный борец за справедливость, но твёрдо знаю: зло должно быть наказано. Поэтому я был к ним беспощаден. Моя позиция оставалась жесткой, несмотря на жалость Чжаён. Она больше не пыталась меня переубедить. Может, поняла, что это бесполезно? Или её так впечатлило, с какой холодностью я вырубил Быстряка в прошлый раз? Пока Чжаён открывала консервы, а Суён перетаскивала сумку, я наблюдал за остальными. Отходить не стал. Сегодняшнее поведение Быстряка и Лизоблюда настораживало. Они не отступили перед кулаками Здоровяка, отчаянно пытаясь отвоевать провизию. На этот раз сумку первым схватил Быстряк. Пока Лизоблюд и Здоровяк сцепились друг с другом, он успел прибрать её к рукам, хотя и замер на миг в ступоре, увидев, как три остальные сумки улетают ко мне. — Куда?! — Взревел Здоровяк. Он не собирался мириться с потерей. Схватив Быстряка за шиворот, он повалил его, и все трое сплелись в один вопящий клубок. Лизоблюд пытался разжать пальцы Здоровяка, но тот вцепился мертвой хваткой. Он понимал: если упустит их сегодня, останется голодным. Предчувствуя, что правила игры меняются, Здоровяк выкладывался до последнего. — А-а-а! Внезапно Здоровяк закричал от боли. Он удачно прижал Быстряка своим весом, обхватив его мощным предплечьем, но тут же получил сокрушительный контрудар. Кулаки Быстряка были ему нипочем – гора мышц служила отличной броней. Но что, если в ход пойдут не кулаки, а зубы? Быстряк впился зубами в предплечье Здоровяка. Тот орал от боли, но противник не разжимал челюстей, вкладывая в укус всю ненависть. Из раны хлынула кровь. Быстряк явно чувствовал её металлический привкус, но продолжал терзать плоть. — Отпусти! Отпусти, тварь! Вырвавшийся на свободу Лизоблюд со всей силы ударил Быстряка по затылку. От встряски тот обмяк, и Здоровяк смог наконец освободиться. — Ублюдки… сумасшедшие… — Здоровяк отшатнулся, баюкая руку. Рана была глубокой, края кожи рваные. Кровь продолжала капать на пол. — Тьфу, — Быстряк сплюнул кровь. Её было много. Ярко-алая, густая. Его мутило от этого запаха и вкуса, но он сдержался. В этой суматохе им с Лизоблюдом всё же удалось завладеть едой. Их первоначальный план провалился – они явно метили и на мои сумки, но, не зная истинной природы моих сил, потерпели неудачу. Быстряк и Лизоблюд переглянулись и коротко кивнули друг другу. Схватив сумку, они бросились прочь. — Ах! — Вырвалось у Чжаён. Они бежали не в свой угол. С лязгом они остановились перед дверью. И без малейших колебаний потянули её на себя. Скрип старых петель прорезал тишину. Дверь распахнулась, и в комнату хлынул ослепительный свет. Опять этот эффект вспышки? — М-м-м… Все зажмурились и отвернулись, но я заставил себя смотреть. Даже если придется проглядеть все глаза, я должен был это видеть. Свет становился всё ярче по мере того, как Быстряк и Лизоблюд делали шаг в неизвестность. Неужели они его не чувствуют? Как они могут идти так уверенно? Вспышка! И в тот миг, когда их фигуры поглотило сияние, я увидел это. Они не просто ушли. Их тела начали распадаться на мелкие частицы. Это выглядело как процесс появления сумок с едой, только запущенный в обратном порядке. Силуэты таяли. Из-за яркости было трудно разобрать детали, но я четко видел, как их контуры рассыпаются светящейся пылью. И в финале – хлопок света, и они исчезли. Мне не показалось? Это не было похоже на «выход». Скорее на дезинтеграцию. Будто люди растворились в этом свете. Я протер глаза, но комната была пуста. Может, их «переслали» куда-то, как эти консервы? Скрип. Бум. Дверь закрылась сама собой. Никто её не толкал, но тяжелое полотно со стуком вернулось в раму. В комнате воцарилась гробовая тишина. Здоровяк застыл с открытым ртом, указывая пальцем на дверь. Видимо, он тоже видел такой «исход» впервые. А вот Чжаён и Суён, похоже, уже сталкивались с этим – шока на их лицах было меньше. Суён просто сжалась в комок, закрыв лицо руками, а Чжаён, закусив губу, смотрела на меня. — М? Что такое? — …Ничего. Она отвернулась, но я успел прочесть в её взгляде смесь ярости и упрека. Она считала, что они ушли из-за меня. И, честно говоря, была не так уж неправа. Если бы я не мешал ей подкармливать Быстряка, они бы, скорее всего, остались здесь. Под её крылом они могли бы влачить свое существование и дальше. Но, получив отпор и от меня, и поняв, что даже вдвоем им не одолеть Здоровяка, они осознали: в этой пищевой цепочке им уготовано место на самом дне. И со временем станет только хуже. За последние дни они прочувствовали это сполна. Именно поэтому они выбрали дверь. Быстряк ведь был в этой комнате с самого начала, он видел тех двоих, что ушли первыми. Он знал, что они не вернулись. Знал, что там может ждать смерть. Не знаю, кто из них двоих предложил это первым, но выбор был логичным. Остаться здесь значило гарантированно погибнуть. Я бы, конечно, не дал им умереть от голода, но в моей непоколебимости они, возможно, увидели свой приговор. Чжаён видела то же самое. В её глазах их уход был равен смерти. И пусть всё пошло не по её сценарию, виноватым она назначила меня. Шаг за порог этой двери – путь в один конец. И она была уверена, что я вытолкнул их прямиком в пасть бездны. «Это всё из-за вас, Чжонгюн. Они погибли из-за вас! Теперь вы довольны? Неужели их вина была настолько велика, что они заслужили смерть?», – вот что она хотела мне выкрикнуть. Иронично. Я, посторонний человек, не мог их простить, а она, жертва, их жалела. Стокгольмский синдром? Поразительно, безнадежно добрая женщина. Несмотря на все издевательства, она нашла в себе силы для прощения. Потому и пыталась подкармливать Быстряка. Но что бы с ними ни случилось, я не чувствовал вины. Каждый должен нести ответственность за свои поступки. К тому же нет никаких доказательств, что за дверью их ждет именно смерть. Если этот мир похож на тот Апокалипсис, о котором я читал… что ж, вероятность гибели там 99.9999%, но оставался хотя бы призрачный шанс на спасение. Здесь же шансов не было вовсе. Я не считал себя виноватым перед ними, но реакция Чжаён меня задела. Почему? Я ведь всё сделал правильно, но это чувство… будто я совершил оплошность. Где-то я уже это испытывал… В комнате потянулись серые часы молчания. Я не собирался извиняться или менять свои убеждения. Чжаён демонстративно игнорировала меня, Суён металась между нами, не зная, чью сторону занять. Тайная комната стала казаться еще больше и пустее. Здоровяк, оставшись без еды, угрюмо смотрел на меня, но в итоге просто закрыл глаза и отвернулся. Я последовал его примеру. Тренироваться не хотелось. На душе было муторно. Обед, ужин… мы ели консервы в полном молчании. Чжаён даже не смотрела в мою сторону. Какая нелепость. Ведь именно благодаря моей милости она и ребёнок всё еще живут в относительном комфорте. Я вправе распоряжаться едой так, как считаю нужным. И что это за демарш? Спас из болота, а теперь я еще и виноват? В какой-то момент внутри вспыхнуло раздражение. Я уже хотел высказать ей всё, что думаю, но вовремя сдержался. Я помогал ей из сострадания. Если я начну попрекать её этим – я стану таким же, как те гопники. Стать подобием тех, кого презираешь больше всего на свете… Я не собирался так мараться. Пришлось терпеть. И пропасть между нами становилась всё глубже, – ответы на комментарии… «Сияние Пустоты» — человек пойдет на всё, чтобы выжить. Это и есть инстинкт самосохранения!