— Я просто хотела помочь, — её голос звучал тише, и она остановилась, перестав делать то, чем была занята. — Прости.
Дыхание Шэн Я Сы участилось.
Русалки — не похотливые существа. Они больше ценят духовную близость, их привлекает уникальность человеческой души, а не мимолётность существования, которое, вне зависимости от статуса, в конце концов превращается в горсть морской пены.
Он подумал, что в сердце девушки есть место для него, и его ресницы дрогнули. Тогда он поверил её словам, постарался скрыть свою растерянность, но не смог подавить разгорающееся желание.
— Здесь только мы двое. Дай мне помочь тебе, — её голос, как и внешность, не казался агрессивным.
Шэн Я Сы не находил слов для отказа, но она уже приблизилась, и в её тоне звучало что-то успокаивающее:
— Никто не узнает. Тебе сейчас так плохо, я не могу смотреть на это.
На этот раз он не отказал. Внизу раздался тихий сдавленный звук, будто всхлип, но тут же заглушённый сжатыми губами.
Юнь Чжао не делала ничего лишнего.
По крайней мере, ей так казалось.
В темноте, без единого источника света, когда она обняла его после, её пальцы не нашли следов ран на его спине. Тогда она вспомнила запах крови, который уловила раньше, и решила, что, возможно, рана разошлась ниже — на его хвосте.
Кончиками пальцев она приподняла край его одежды. Взгляд жреца, ещё не пришедшего в себя после близости, был расфокусирован, его серебристо-серые глаза затянуты дымкой, но он покорно следил за её движениями.
— Больно? — её пальцы коснулись края раны.
Темнота не мешала русалкам — в глубинах океана они видели так же ясно, как и при свете. Хотя они и любили собирать сверкающие безделушки, тьма для них не была препятствием.
Шэн Я Сы покачал головой.
Это был шрам от Божественной кары.
С самого рождения и до конца дней его существование было посвящено племени. Даже когда сородичи предали его, совершив то, что разочаровало его до глубины души, он не мог просто так отвернуться от них.
— Тогда ты не против, если я потрогаю?
Она всегда спрашивала разрешения после.
Её непослушные пальцы уже скользили по краям раны, двигаясь вверх к его талии, оставляя на его коже тёплые, почти ласковые следы.
Даже когда тело русалки напряглось, а дыхание вновь участилось, её голос звучал невинно и мягко:
— Рана такая глубокая… если погладить, станет легче.
Будто она уговаривала его.
Как ребёнка.
Ресницы жреца снова затрепетали, словно лепестки цветка, готовые опасть в грязь.
— Откуда эта рана?
Девушка приникла к его плечу. Возможно, она была довольна тем, что произошло, и в её глазах ещё светился азарт. Или, может, это было отражение серебристой чешуи его хвоста.
Жрец русалок не любил рассказывать о прошлом. Но для этой девушки он делал исключение.
Он делился с ней всеми своими мыслями, как когда-то делал с тем, кто был заточён в Кристальном камне, считая её своей надеждой и радостью. Именно поэтому, узнав, что их ждёт печальный конец, он не смог смириться.
Возможно, всё будет иначе.
В Воротах русалок уже подтвердили, что её чувства искренни.
Легенды о верности русалок — не вымысел. Как и нынешний жрец, предпочитающий верить в её любовь, а не в безошибочное пророчество.
Их дыхание смешалось, и уязвимая шея Шэн Я Сы оказалась в руках человека — извечного врага русалок. Но когда её пальцы размяли уставшие мышцы, его брови чуть расслабились.
После такой близости любой стал бы более открытым, тем более он сам хотел показать свою искренность, чтобы она смогла пройти испытание.
Хвост русалки всё ещё обвивал её талию.
Хорошо, что у Юнь Чжао хватало сил, иначе она бы задохнулась под его тяжестью.
Теперь она понимала, почему Шэн Я Сы с первой встречи так стремился быть рядом — он уже начинал проявлять свою привязчивость.
Юнь Чжао слушала, как он рассказывает о прошлом.
Обычная история страданий — брошенный родителями, изгой среди сородичей, вознесённый до жреца, но обременённый бесконечными конфликтами и обязанностями. Даже после предательства его свобода оставалась ограниченной.
Пока он говорил, его ресницы, белые, как снег, трепетали, создавая прекрасное зрелище.
Но, кажется, он давно привык к своим страданиям, и даже самые тяжёлые моменты описывал легко:
— Кто-то должен был понести Божественную кару.
Юнь Чжао щёлкнула его по лбу.
Она злилась на его покорность. Хотя ей и было жаль, что он позволял собой манипулировать, больше всего её раздражала его наивность.
— Если кто-то ошибся, он и должен отвечать. Ты не виноват, и тебе нечего искупать.
Она сжала прядь его серебристых волн, ниспадающих на плечи, и её голос прозвучал твёрже:
— Если они снова придут к тебе, скажи мне.
Она знала, что русалки могут возрождаться.
В конце концов, она уже не раз сталкивалась с одними и теми же лицами, которым не везло погибнуть от её руки.
— Хорошо, — Шэн Я Сы прижался к её плечу, но его ответ прозвучал скорее машинально, будто он всё ещё не мог осознать её слова.
Юнь Чжао отстранилась, взяв его за плечи, но стоило им разъединиться на мгновение, как кончик его хвоста начал беспокойно бить по воде.
Только когда она взяла его лицо в ладони, его дыхание выровнялось. В серебристо-серых глазах отражались её округлые, ясные глаза. Она произнесла чётко, подчёркивая каждое слово:
— Ты не сделал ничего плохого. Тебя не за что наказывать.
В этот момент он больше не слышал ничего вокруг.
Обновлено: 21.01.2026