У представителей семьи Бай мгновенно выступил ледяной пот. Со стороны семьи Хуан тоже ощущалась некоторая тревога, но, уверенные в своей правоте, они с трудом сохраняли самодовольные улыбки.
— Мы можем урегулировать это конфиденциально в частном порядке. Отзовите жалобу, а мы удвоим компенсацию, — тихо, но настойчиво обратился глава семьи Бай к главе семьи Хуан, и в его голосе впервые зазвучали оттенки тревоги.
— Ха-ха, что за шутки? Отзывать сейчас? Мы что, сами себе враги? — парировал глава семьи Хуан, с насмешкой оглядывая бледные лица членов клана Бай.
— Мы принесем публичные извинения, и любые ваши условия обсудим, — добавил глава Бай.
Сторона Хуан наконец осознала, что с семьей Бай творится что-то неладное. За сотни лет вражды, омытой кровью и полной взаимных унижений, когда еще они так легко склоняли головы и извинялись перед противником?
Будь на их месте Хуан, они бы ни за что не пошли бы на это, поэтому сейчас и обратились напрямую в Трибунал. Но теперь Бай вдруг готовы сдаться, как побитые псы??
В чем дело? Они что, покрывают настоящего заговорщика?
Однако было уже слишком поздно.
Воздух в зале застыл, став густым и тяжелым. Все внезапно почувствовали леденящий холод, поползший вверх по спине, и уставились на вход, как завороженные.
Неизвестно с каких пор, за дверью тихо стоял мужчина. Половина его тела была скрыта стеной, и он замер в странной, почти подглядывающей позе, наблюдая за ними с бесстрастным выражением лица — словно крупный хищник, выслеживающий добычу из засады, и его молчание было красноречивее любых угроз.
Хотя все присутствующие и были пробудившимися с обостренными, по сравнению с обычными людьми, чувствами, но никто из них не услышал от него ни единого звука, прежде чем заметили этого мужчину там, словно он возник из теней.
Убедившись, что они его увидели, мужчина с бесстрастным видом вышел из-за стены и вошел внутрь комнаты. Высокий и статный, он с короткими черными волосами, спрятанными под фуражкой. Из-под козырька виднелось красивое мужественное лицо с резкими чертами, густыми темными бровями и пронзительными глазами. На мужчине был надет идеально чистый черный форменный мундир, а в руках в черных кожаных перчатках он держал полицейскую дубинку.
Несмотря на то, что он был обут в кожаные ботинки, при ходьбе он не издавал ни малейшего звука. И с каждым его шагом все, и даже семья Хуан, подавшая жалобу, невольно покрывались холодным потом.
Это был начальник Трибунала Цю Фа.
Эта важная персона, действительно, явился лично.
Семьи Хуан и Бай — два крупнейших клана в провинции Чанхай. Падение любого из них затронет все аспекты жизни мегаполиса с населением в 130 миллионов человек, вызвав социальный взрыв и экономический хаос. Правительство всегда пыталось выступить посредником, но столетия вражды не так просто урегулировать. Вчерашнее перемирие между семьями позволило властям вздохнуть с облегчением.
Теперь же семья Хуан заявила, что война была спровоцирована чьими-то кознями и тайными махинациями. Многие невольно начали строить догадки, и ситуация требовала тщательного расследования.
— Итак, кто расскажет мне, что произошло? — Цю Фа уставился на членов семьи Бай, и его голос, ровный и холодный, прозвучал как приговор.
Его янтарные глаза были лишены какого-либо человеческого тепла, излучая лишь жестокую, звериную беспощадность, от которой кровь стыла в жилах.
В его жилах течет кровь Байху* — одного из Четырех Символов, с древних времен известного как воплощение разрушения и почитаемого как «Бог войны». Боевая мощь Цю Фа не имеет равных в стране — если он осмелится назвать себя вторым, никто не посмеет назвать себя первым. Поэтому, когда он лично осуществляет правосудие, судьба обвиняемого зависит исключительно от его настроения.
П.р. Байху (白虎) — Белый тигр, один из четырех священных животных-стражей в китайской мифологии и космологии. Могущественный мифический страж Запада, воплощающий силу, защиту и воинскую доблесть.
Именно поэтому, когда семь лет назад двадцатиоднолетний Цю Фа занял пост начальника Трибунала, все высокомерные и властные семьи пробудившихся быстро смирились. Никто не хотел стать жертвой его когтей, а потому никто и не осмеливался оспаривать его авторитет, предпочитая покорность верной гибели.
За все эти годы Му Вэньсин оказался единственным среди великих семей пробудившихся, кто осмелился устроить проблемы.
Лишь встретившись взглядом с Цю Фа, глава семьи Бай потерял мужество лгать и был вынужден выдать всю подоплеку произошедшего.
Представители семьи Хуан округлили глаза — настоящим заговорщиком оказался всего лишь зять главы Бай, простой смертный!
— Где он?
— ... В комнате наверху, — ответил глава семьи Бай, игнорируя умоляющий взгляд дочери. Он не мог бросить вызов Цю Фа ради Му Вэньсина. Семья Бай уже собиралась отпустить брата с сестрой, но с приходом Цю Фа стало ясно, что такова уж судьба заговорщиков.
— В наручники. Взять его, — Цю Фа бросил взгляд на подчиненного за своей спиной.
— Нет! — Бай Синьжань заслонила собой лестницу, и слезы ручьями потекли по ее лицу. Она умоляюще смотрела на Цю Фа:
— Он всего лишь обычный человек, у его поступков были смягчающие обстоятельства, умоляю, отпустите его. Мы сами отвезем его в полицию, прошу вас.
Затем она обратилась к семье Хуан:
— Дядя, во всем виноваты мы, и мы готовы выполнить все ваши условия, только позвольте моему мужу остаться в живых, умоляю вас!
Бай Синьжань была известной красавицей, и сейчас, с ее хрупкой фигурой, смертельно бледным лицом и звездами слез, скатывающимися из глаз, она выглядела поистине трогательно и беспомощно. Если в таком виде умолять кого бы то ни было — любой мужчина согласился бы на любую просьбу.
Члены семьи Хуан переглянулись, почти готовые согласиться. Они уже давно устали от бесконечной вражды с семьей Бай, и если Бай готовы им уступить, то почему бы и нет? Но что насчет Цю Фа...
Полицейские, которым следовало бы оттолкнуть ее и подняться наверх, тоже не решались действовать, с недоумением посматривая на своего начальника, не зная, как поступить.
Обновлено: 03.02.2026