Глава 16 — Глава 16. Бесстрашный! Слабоумие и отвага

**Глава 16. Бесстрашный! Слабоумие и отвага** Игра была чудовищной в своей жестокости. Отрезать от любимого человека кусок за куском. Чтобы выжить, нужно стать палачом. Выживет самый жестокий, самый безжалостный. Если они действительно любят друг друга, этот выбор страшнее смерти. Осознав суть «игры», Ло Цяньсюэ побелела как полотно. В её глазах, устремленных на Лу Чэнмина, плескался первобытный ужас. Реальность рушилась у неё под ногами. — Не бойся, — вдруг спокойно произнес Лу Чэнмин, вися в воздухе. — Я не отдам ему ни волоска с твоей головы. Не слушай этого урода. Ло Цяньсюэ замерла, не веря своим ушам. Даже тварь в тумане на секунду заткнулась от удивления: — *Невероятно…* — *Выбираешь смерть?* — *Вместе?* — *Неужели такие пары существуют?* — *Я недооценил человеческую природу…* — *Любовь до гроба… Какая пошлость… но она реальна?* — Пф-ф, размечтался! — Лу Чэнмин скривил губы в презрительной усмешке. — Ты кто такой вообще, чучело, чтобы мне указывать? Вся его бравада имела одну цель: взбесить монстра. Пусть ударит. Пусть убьет. И тогда карта «Смертельная Месть» сделает своё дело. Отраженный урон в 10 000 раз! Прощай, Ктулху недоделанный! Древнее зло явно не привыкло к такому обращению. Туман забурлил. — *Наглый червь!* — *Я могу стереть тебя в порошок одной мыслью!* — *Я могу уничтожить всё, что тебе дорого, вместе с этим жалким мирком!* — Ой, да хорош свистеть! — перебил его Лу Чэнмин, повышая голос. — Если ты не сможешь распылить меня с одного удара — ты не бог, а позорище! Ты дно! Ты мусор! Таракан побрезгует тебя укусить! Навозный жук лапы помоет после того, как тебя тронет! Поднялся ледяной ветер. Тьма сгущалась. Сущность была в ярости. Ни один смертный не смел так говорить с Ним! Лу Чэнмин, сияя безумной улыбкой, продолжал подливать масла в огонь: — Что, слабак, задело? Да ты знаешь, кто я?! Я такой человек, что ты подавишься! Хоть в сто раз усилься — кишка тонка меня убить! Ну давай! Ударь меня! Или зассал?! Чем сильнее удар — тем слаще месть. Логика железная. Внизу Ло Цяньсюэ смотрела на него снизу вверх, и в её взгляде больше не было страха. Там было обожание. Она поняла. Он специально вызывает огонь на себя. В жестокой игре, где должен выжить один, он без колебаний отдает свою жизнь за неё. Какой альтруизм! Какое мужество! Где еще найти такого мужчину?! Лу Чэнмин, не подозревая, что только что окончательно покорил сердце злодейки, подмигнул ей и снова заорал в небо: — Ну?! Бей, сука! Дед заждался! В голове крутилась одна мысль: «Давай быстрее, хочу уже закончить этот уровень и переродиться!» — *УМРИ!!!* Рёв, от которого, казалось, треснули небеса. Из тумана вырвались тысячи черных щупалец, сплетаясь в единое копье тьмы. Удар чудовищной, запредельной мощи. Вся ярость древнего бога была направлена в одну точку — в грудь смеющегося человека. — Адьос, амиго… — шепнул Лу Чэнмин. *БА-БАХ!!!* Ослепительный золотой луч пронзил тьму, устремляясь в стратосферу. Ночь на мгновение стала днем. Золотая волна, подобно кругам на воде, разошлась от эпицентра, сметая туман, страх и саму тьму. Земля содрогнулась. А потом… Тишина. Абсолютная, звенящая тишина. --- Рассвет окрасил небо в серые тона. На территории Первой психиатрической больницы Цзюлун, у подножия расколотой статуи Чёрного Дракона, стояли двое странных людей. Мужчина и женщина. Мужчине было под сорок — коренастый, с густой бородой, похожий на медведя. Женщина — лет двадцати, спортивная, но с ультракороткой стрижкой «под ноль». Оба кутались в черные плащи, а в руках сжимали посохи из черного дерева. Директор Ян, наблюдая за ними с крыльца, шепнул ассистенту: — Кто эти клоуны? — Говорят, даосские маги, — ответил помощник. — У них официальные бумаги из министерства. Мужика зовут Ма Дунсин, а девушку — У Цзя. — Маги? В двадцать первом веке? — фыркнул Ян. — Им кто-то платит за это? — Богатые спонсоры суеверны, господин директор… — Чушь собачья. Нет никаких духов. Есть только химия мозга и электрошок, — отрезал материалист Ян. В этот момент Ма Дунсин резко повернул голову. Его взгляд был таким тяжелым и острым, что директор поперхнулся и поспешил отвести глаза. — Всё из-за жадности, — пробурчал Ма Дунсин, возвращаясь к осмотру статуи. — Строят где попало, рушат печати… Этот Дракон веками охранял деревню, пока её не снесли… — Старший брат, — У Цзя нахмурилась, — ты уверен, что вчерашний выброс связан с поломкой статуи? — Абсолютно. Дракон разбит, печать пала. Древний Злой Бог вырвался на свободу, — тон Ма Дунсина не терпел возражений. — Энергетический след совпадает с описанием в хрониках. Аномальный туман, массовое помешательство пациентов — они чувствуют скверну острее обычных людей. Это было оно. Самый мощный всплеск за тысячу лет. — Но… — У Цзя обвела взглядом двор. — Если это был Древний Злой Бог, почему больница еще стоит? Тут должна быть выжженная пустыня. — Вот это и мне непонятно… — Ма Дунсин почесал второй подбородок. — Кстати, говорили про свидетеля. Ты нашла ту девицу? — Ло Цяньсюэ? Нет, к ней не подобраться, семья Ло увезла её и выставила охрану. — Жаль. Впрочем, вряд ли она что-то видела. Обычные люди умирают или сходят с ума при одном взгляде на Него. — Не скажи. Был один выживший когда-то, — возразила У Цзя. — Правда, он стал овощем. — Ладно, — махнул рукой маг. — С Ло Цяньсюэ всё в порядке, говорят, только рыдает без остановки. Значит, Бога она не видела. Работаем с тем, что есть. Ма Дунсин присел на корточки и зачерпнул горсть земли. — Гляди. — Что там? — Черно-фиолетовая крошка в грунте… — он растер пальцы. — Чувствуешь остаточный фон? Это прах демонической сущности Небесного уровня… Скорее всего, самого Бога. — Брат, ты шутишь? — У Цзя скептически скривилась. — Древнего Злого Бога нельзя убить! Он бессмертен! Даже девять величайших магов древности ценой своих жизней смогли лишь запечатать его! — Ты путаешь. Богов много. Есть те, кого можно грохнуть, — пояснил Ма Дунсин. — А тот, про которого ты говоришь — это Властитель Древности, или Старый Властитель. Вот он реально неубиваемый. А этот так, мелочь… — Да даже «мелочь» Небесного уровня! Кто мог его уничтожить? — не унималась девушка. — Весь наш орден, если соберется, и царапины ему не оставит! Ма Дунсин грустно вздохнул: — Наш орден сейчас — это ты, я и Учитель. Трое. — В смысле? — опешила У Цзя. — А как же двадцать старших братьев и сестер? — Эх, сестренка… Денег в нашей сфере нет. Разбежались они кто куда. Таксуют, торгуют… Учитель тебе врал, чтобы не расстраивать. У Цзя стояла с открытым ртом, переваривая крушение своих идеалов. — Тсс! — Ма Дунсин вдруг поднял посох. — Не оборачивайся резко. У Цзя скосила глаза. Рядом с ними, словно призрак, возник человек в больничной пижаме. На груди номер «77», глаза завязаны черной повязкой. Они молчали минуту. Потом Семьдесят седьмой заговорил, глядя в пустоту: — Я видел… Прямо здесь… Огромное нечто… Тысячи глаз, тысячи щупалец… Выше телебашни Цзюлун… И человек, сияющий золотом… Они… БАХ! И нет никого! Оба в пыль!