Глава 28 — глава 28

Если кратко пересказать всю эту долгую историю, которую Угвей рассказывал нам несколько часов, и ужать её до неприлично малых размеров, то суть была такова: Как выяснилось, Угвей был не местным. Родом он из далёких тропических островов, о которых здесь никто и не знал. И лет эдак полторы тысячи назад, будучи молодым и не в меру любопытным, он отправился в путешествие, в общем, пошёл искать приключений на свою пятую точку. Первым местом, куда он попал, стала Индия. Он провёл там несколько десятилетий, впитывая всё: от йогических практик до уличных боёв. Не сказать, чтобы он исходил её вдоль и поперёк, но побывал во многих местах. А потом двинулся дальше — в Китай, с которым в конечном итоге и связал всю свою жизнь. Но попал он туда, мягко говоря, не в лучшее время. Китай тогда имел совершенно иной вид. Там не было никаких кланов, деливших его на провинции, можно сказать, он был единым. Но с одним, ма-а-аленьким нюансом: во главе всего стоял крайне отбитый правитель, помешанный на чёрной магии. Услышав это тогда, я поперхнулся лапшой, которую в это время активно употреблял. Мысленно я тут же перебрал все известные мне легенды, но ни о каком едином Китае под властью мага-императора там не было ни слова. Хотя сама возможность существования магии в этом мире меня уже не удивляла. По лицам Пятёрки было видно, что они удивлены не меньше. Угвей, тогда заметив нашу реакцию, лишь покачал головой. По его словам, об этом знают не все, и сама память об этих событиях упорно искоренялась долгие годы по причинам, о которых он рассказал дальше. Как я понял из его рассказа, император вовсе не был тёмным магом в привычном для меня смысле. Скорее, ему подошло бы название чернокнижника или энергетического вампира. Вся его «магия» строилась на одном умении — вытягивать ци из других живых существ. Как он научился этому, доподлинно неизвестно, но, по предположению Угвея, тот баловался каннибализмом и пожирал сердца своих подданных. Можно подумать, что, судя по видовой принадлежности, он был из тех, кто в нашем мире является плотоядным. Но нет! Он был лошадью, Карл! ЛОШАДЬЮ! А дело в том, что, как и говорил Угвей, всё в этом мире состоит из ци. И поглощая плоть и кровь другого существа, можно в какой-то мере присвоить и часть его жизненной силы. Император, видимо, случайно наткнулся на этот эффект и нашёл способ высасывать чистую ци напрямую, без всякого каннибализма. Что ему это дало? Всё и сразу. Его физические показатели взлетели до небес, он мог присваивать навыки и обрывки памяти других разумных, а со временем научился грубо выплёскивать накопленную чужую ци в виде разрушительных атак. Но ведь не может же всё быть настолько просто? Правда? Побочные эффекты не заставили себя ждать. Чем больше ци разумных существ он поглощал, тем сильнее изменялось его тело: плоть начинала гнить, из трещин на коже вырастали лишние глаза и конечности — в общем, всё то, что так любят хаоситы из одной мрачной вселенной. И ему требовалось всё больше и больше ци, чтобы не дать телу развалиться на куски. Собирать всё самому ему было взападло, поэтому он, разумеется, открыл свою тайну ближайшей знати. А те, в свою очередь, своим верным слугам, чтобы создать особую касту избранных, чьей единственной целью стала охота за жизненной силой других. И власть потихоньку принялась пожирать собственный народ. Сначала пришли за мелкими посёлками, потом за целыми деревнями, а там добрались и до городов. Когда же вся эта мерзость всплыла наружу, по империи прокатилась волна восстаний. Боролись отчаянно, но толку было мало, так как против них всё ещё стояли регулярные войска, да и прочая мутировавшая нечисть не оставалась в стороне. Время шло, и в какой-то момент сам император, чей облик уже мало напоминал что-то живое, а был скорее похож на раздутый труп с извивающимися отростками, стал буквально распадаться на части. Вливаемой слугами ци попросту перестало хватать, а его ненасытная жажда лишь росла. И своим извращённым нутром, в поисках новой энергии, он почувствовал источник, казавшийся бесконечной ци, бившей прямо из земли. Как позже пояснил Угвей, император наткнулся на одну из жил мира, которые пронизывают землю и питают всё живое. Энергию оттуда нельзя было просто украсть, её можно было только черпать по капле или направлять, и то лишь при должном мастерстве и единстве с миром. А император попытался эту энергию поглотить. Энергия не подчинилась. Она взбунтовалась и так шандарахнула его, что мало не показалось. Император чудом уцелел, но на месте источника разверзлась самая настоящая версия «очка ужаса». И, как можно понять из названия, из него хлынула всякая демоническая пакасть. Что характерно, сам император мгновенно нашёл с ней общий язык. Природа у них была одинаково ненасытной. В обмен на беспрепятственный проход в материальный мир эти демонические сущности одарили его запретными знаниями, что и стабилизировало его состояние. К тому моменту рассказа я, слава богу, уже доел всю лапшу — ибо от этой части рассказа можно было и подавиться насмерть. Нынешняя реальность всё больше походила на дип-дарк-фэнтези. И вот в такое мрачное время Угвей попал в Китай. Куда бы он ни шёл, везде видел лишь опустошение и страх. И случайно оказавшись в одной практически безлюдной долине, той самой, что позже станет Долиной Мира, он стал свидетелем сцены: как мутанты высасывали жизнь из группы беженцев. Не раздумывая, он попытался вмешаться. И мгновенно поплатился. Один из сборщиков отделал его, как бог черепаху, вытянул всю жизненную силу и сбросил бесчувственное тело в пропасть. Однако на дне ущелья плескалось озеро, чьи воды, подпитываемые скрытым источником ци, в итоге и спасли Угвея от неминуемой гибели. Услышав эту часть его рассказа, да и всё дальнейшее, я крепко задумался. А именно о том, кто из нас тут настоящий попаданец. Потому что на Угвея свалилось столько «роялей из кустов», столько классических штампов «избранного», что любой герой сянься позавидовал бы. В общем, как можно понять, Угвей остался жив. Но он лишился всего: воли, чувств, даже ощущения собственного «я». Он стал пустой оболочкой. Источник подпитывал его тело, не давая ему угаснуть, но не мог вернуть утраченное. Так, в полной прострации, он провёл долгих тридцать лет. Неподвижный, он лишь смотрел в водную гладь, а его сознание, словно заезженная пластинка, беззвучно твердило один вопрос: «Кто я?». И, как объяснил Угвей, в какой-то момент его осенило: он всего лишь путник. Просто путешественник, который случайно оказался не в том месте и не в то время. А следом пришло и другое понимание, что он не отделим от всего мира вокруг. В тот миг он был ничем — и поэтому стал всем. Это состояние полного слияния он назвал душевным покоем, когда стираются все границы между разумом, телом, душой и вселенной, и всё начинает резонировать в единой гармонии. Оно не только вернуло ему ци вместе с эмоциями, но и открыло новое зрение: теперь он видел её течение повсюду. Наблюдая за потоками ци в мире, он начал различать варианты будущего, уже заложенные в энергии настоящего. Ему открылись глубинные связи: как движение тела направляет ци, как дыхание задаёт ей ритм, как одно чистое намерение способно изменить её путь. Овладев этим знанием, он обрёл и цель: распространить его и покончить со злом. Выбравшись обратно в большой мир, он начал раздавать мутантам и демонам люлей, попутно набирая учеников. И, по его словам, раздавал он их будь здоров, его попросту «бафнула» сама вселенная, подняв силы до неприличных высот. Но, к сожалению, даже этого для схватки с главгадом бы не хватило. А дальше всё закрутилось и завертелось. Вокруг Угвея начали собираться не только будущие мастера кунг-фу, но и толпы уцелевших, хлынувших в долину со всех уголков Китая. Среди них был не только простой люд, но и остатки сопротивления, и даже большая часть имперской армии, порядком поредевшей из-за своих же властителей и демонюг, которым было всё равно, кого жрать. И вот долина быстро превратилась в форпост, а потом и в неприступную крепость. Горная гряда стала её естественной стеной, а на самой высокой скале, там, где энергия земли била живым ключом, возвели то, что позже назовут Нефритовым Дворцом. Изначально это была не храмовая обитель, а суровая крепость, вырубленная внутри скалы. Как выяснилось, земли Долины отличались невероятным плодородием, и не только для земледелия. В её недрах таились бесчисленные залежи полезных ископаемых, что давало защитникам достаточно времени и ресурсов на подготовку к решающей битве. С годами сила новоявленных мастеров кунг-фу росла. Угвей создал первые стойки и движения, переосмыслив духовные практики, увиденные им в Индии, и адаптировав их к суровой реальности Китая. Они оттачивали приёмы, учились вкладывать ци в простые предметы, создавая первые артефакты. Долину Мира не раз пытались взять штурмом, но всякий раз атаки терпели неудачу. Так продолжалось почти десятилетие, пока главный гад не выдержал и не решил сам явиться к оборонявшимся, собрав все свои силы, а также воспользовавшись помощью демонов. Завязалась битва, тяжёлая и изнурительная. Угвей, подпитываемый потоками местной ци, сражался в своей цитадели, но даже этого едва хватало. Противник, по словам самого Угвея, был чудовищно силён, ибо в нём клокотала энергия сотен тысяч поглощённых разумных существ. Я был морально готов услышать, что Угвей воспользовался какой-нибудь хитростью, запечатал этого доморощенного хаосита или отправил его в будущее, и мне, по классике жанра, пришлось бы с ним разбираться. Но нет... слава богу, тот не пережил битвы с Угвеем. Всё закончилось в духе какого-то аниме: император попытался поглотить ци Угвея, и его попросту разорвало на куски. Как пояснил Угвей, его враг так и не постиг сути истинной силы, ведь тот умел лишь вытягивать, поглощать и накапливать. В нём не осталось ничего своего: ни души, ни воли, ни даже памяти. Он был пустотой, а Угвей — полнотой. А пустота не выдержала такого соприкосновения. Затем Угвей закрыл разлом в мир духов. Результат оказался неутешительным: портал захлопнулся, но большая часть нечисти осталась в нашем мире. Лишь самые слабые духи и демоны были втянуты обратно. Остальные, уже прочно обосновавшиеся здесь, не были затронуты и рассеялись не только по Китаю, но и по всей земле. Выжившие мутанты тоже никуда не делись. Поэтому Угвей покинул Китай с немногими учениками, чтобы распространять знание кунг-фу и выследить самую опасную нечисть. В самом Китае же впоследствии началась новая эпоха — Эпоха Воюющих Кланов. Едва общая угроза была устранена и объединённый фронт сопротивления окончательно искоренил местную нечисть, как он тут же рухнул. Вчерашние союзники и полководцы немедленно передрались между собой за добычу и земли. Каждый, у кого была хоть горстка верных воинов, создавал свой клан и провозглашал себя правителем. Кто-то скромно именовался князем, а кто-то, не моргнув глазом, величал себя Великим Императором Всего Китая. Особняком в этой неразберихе стояла долина, которая в те дни и обрела своё имя — Долина Мира. Ни один из новоявленных кланов не решался прибрать её к рукам, ведь там осталась горстка сильнейших и преданнейших учеников Угвея — тех, что не примкнули ни к одному из кланов и не стали основывать своих. Путешествие Угвея по миру растянулось на шесть столетий. За эти долгие века он успел невероятно много: выследил и уничтожил самую опасную нечисть, рассеявшуюся по свету, и принёс многим народам основы искусства кунг-фу. Во время своих странствий он также обнаружил, что в мире существует немало людей, от рождения чувствующих и управляющих ци. Они называли себя магами или друидами, и некоторые из них действительно владели великой силой. С одними Угвей сходился в поединках, у других чему-то учился, а третьих — обучал сам. В Китай же он вернулся в конце концов совсем один. Кто-то из его учеников осел в далёких краях, основав там свои школы, а кто-то, отжив свой век, ушёл в мир иной. И когда он вернулся, то офигел. Он застал полномасштабную войну всех против всех: разросшиеся кланы яростно пытались уничтожить друг друга. Хуже всего было то, что искусство кунг-фу, созданное им для защиты угнетённых, превратилось в обычное оружие для захвата и убийства. Тогда Угвей вмешался, ведь не для того он разгребал прошлое дерьмо, чтобы смотреть, как всё снова горит. Он не стал собирать войска. Вместо этого начал наведываться в гости: то на поле боя перед самой атакой, то прямиком в тронный зал очередного зарвавшегося правителя. Он не нападал на армии. Он просто находил главного и наглядно показывал ему, чьё кунг-фу круче. А после, будто между делом, спрашивал, не узнаёт ли его гостеприимный хозяин. И тут начиналось самое интересное. Потому что среди этих правителей в основном были потомки — те, кого растили на историях о мастере-черепахе, что чуть ли не взмахом руки двигал горы. Когда до них доходило, кто к ним пожаловал, реакция была предсказуемой. Войны отменялись, нападения срывались, а Угвей спокойно шёл дальше к следующему зазнавшемуся военачальнику. Когда Угвей усмирил самые воинственные кланы, он наконец вернулся в Долину Мира. Там его ждал сюрприз: величественный, завершённый Нефритовый Дворец и... всего несколько учеников — а это были последние из живых, оставленных им когда-то, и потомки остальных. И этими учениками были… барабанная дробь… Мастер Тигрица и Мастер Медоед! Всё время отсутствия учителя они не теряли даром — оттачивали мастерство, разрабатывали новые техники, растили следующее поколение учеников. И именно через эту непрерывную работу, через служение искусству, они в конце концов обрели тот самый душевный покой, что позволил им сквозь шесть веков дождаться возвращения Угвея. По словам Угвея, они и правда были уникумами. Тигрица, к примеру, изначально была врачом. Где-то на стыке медицины и фанатизма она выработала свою философию: боль — не враг и не помеха, а главный двигатель роста, лучший и самый честный учитель. Её тренировочные залы напоминали гибрид лаборатории и операционной, а методы были радикальны. Её ученики не просто страдали ... они доходили до самого края, а часто и переступали его. Именно это и было самым жутким: смерть для них не являлась концом. Она попросту не позволяла беднягам уйти в мир духов, раз за разом возвращая их к жизни. А Мастер Медоед… был, мягко говоря, экземпляром ещё тем. Спокойствие для него было пустым звуком, медитация была синонимом тоски. Он не мог прожить и дня без драки, но не из злобы или жажды разрушения, а потому что только так, по его убеждению, мир можно было по-настоящему понять. Его стиль был груб, яростен и неотразимо прост, это была не отточенная техника, а натуральная сила природы, обрушенная на противника. Побочным эффектом любого его сражения становились тотальные разрушения — происходило это не со зла, а просто потому, что если на пути к цели стояла стена, то она переставала существовать. Вместе с соседними зданиями... - Они оба были одержимы, - усмехнулся тогда Угвей, отхлёбывая чай. - Но их одержимость была отражением двух разных путей. Один — через преодоление, а другой — через принятие себя... В общем, Нефритовый дворец рос и креп, учеников становилось всё больше. Но, как это обычно и бывает, покой длился недолго. Пока Угвей восстанавливал Долину и обучал новых последователей истинному пути, по всему Китаю как грибы после дождя начали появляться другие школы кунг-фу. Основали их, конечно же, кланы — каждый со своей «уникальной» и порою весьма тёмной философией. И если одни хотя бы пытались чему-то учить, то другие воспитывали откровенных фанатиков, одержимых силой и властью. Эти ребята считали, что лучший способ проверить своё мастерство, это устроить кровавую разборку с соседями. И вот, примерно через пятьсот лет относительного затишья, в Китае рвануло по-настоящему. Началась новая война, где снова все бились против всех, но на этот раз куда страшнее. За пять веков каждый клан успел не только накопить ресурсы, но и вырастить целые армии обученных бойцов. Среди их мастеров попадались и те, кто действительно стоил внимания, — хитрые, сильные, безбашенные. Они-то и превратили обычные междоусобицы в тотальную бойню, где счёт шёл уже не на сотни, а на тысячи жизней. Нефритовый дворец не смог остаться в стороне и был втянут в эту затяжную войну. Поначалу его положение оказалось катастрофическим: он поддержал мирные кланы, желавшие остановить кровопролитие, — таких было едва ли семь из двадцати одного Великого Клана, не считая множества мелких. Но Нефритовый дворец выстоял. Он не просто победил, а сокрушил всех своих врагов. Далась эта победа дорогой ценой: полегло множество мастеров, да и некоторые к сожалению поехали крышей... Зато большинство вражеских и самых отбитых школ кунг-фу были уничтожены под корень. Однако военный триумф лишь вновь обнажил главную, нерешённую проблему Китая: в стране не существовало единого центра власти. И чтобы не дожидаться момента, когда все залижут свои раны, Угвей прибегнул не к силе, а скорее к хитроумной политической конструкции. Сначала он настоял на создании политического центра власти: кланы должны были избрать общего Императора — «первого среди равных». Его вердикт в вопросах войны и мира становился бы законом для всех. Затем он наложил железный запрет: отныне ни один клан не мог содержать собственных мастеров кунг-фу. Их искусство, превратившееся в оружие междоусобиц, должно было быть выведено из политических игр и войн. Для контроля за соблюдением этого указа был создан Совет Священного Оникса. Это было собрание самых влиятельных мастеров, делегированных от каждой выжившей школы кунг-фу, и их миссией стал взаимный надзор. Над этим Советом, как высшая инстанция и последняя гарантия, Угвей учредил свою личную структуру — Совет Кунг-фу, куда вошли лишь самые преданные и мудрые из его учеников. Стражи должны были иметь своих стражей. На мой вопрос, сработала ли его затея, Угвей лишь покачал головой и ответил, что по-настоящему больших войн нет уже давно. Но кланы вечно играют в свои грязные игры. Они быстро нашли лазейки. И он пояснил: раз нельзя иметь собственных мастеров, значит, можно нанимать «независимых» или стравливать между собой мастеров из Совета Оникса. А если нельзя воевать открыто, так можно устраивать диверсии, провокации и точечные устранения. Да и, по его словам, Совет Священного Оникса в последние годы и вовсе начал терять берега, возомнив себя превыше всего. Совет Кунг-фу постоянно вынужден его одёргивать, но это удаётся лишь по одной причине: потому что за нами стоит Угвей. Да и в рядах совета есть… весьма убедительные личности. На мой вопрос, не теми ли личностями являются Мастер Тигрица и Мастер Медоед, Угвей лишь загадочно улыбнулся. - Кто знает? произнёс он с хитринкой. Они входили в Совет, это правда. Но несколько веков назад… исчезли. Возможно, ушли в мир духов. А может, странствуют где-то в мире». На этом моменте рассказ и прервался, время было уже позднее, а сам он занял несколько часов и, надо признать, изрядно изобиловал пафосом. Конечно, я не получил ответа на свой вопрос, как Нефритовый дворец потерял своё величие, да и спрашивать уже было откровенно лень, ибо хотелось спать. Да и было ясно, что Угвей специально выстроил свою историю именно так, чтобы мягко намекнуть, чего следует избегать и к чему стремиться. Да и показал он, какое огромное влияние Нефритовый дворец оказал на становление нынешнего Китая: помимо великих конфликтов и войн были тысячи стычек и локальных схваток, сотни мастеров, вошедших в легенды, и о них можно было бы рассказывать годами. После прощания с Угвеем мы молча разбрелись по своим комнатам. И стоило мне переступить порог, как силы окончательно покинули меня. Я рухнул на бамбуковую кровать, которая с жалобным скрипом и треском попросту развалилась... ---- Благодарю всех за внимание к моей работе) Если вам понравилось и вы хотите поддержать меня и получить доступ к новым главам немного пораньше то заходите на мой бусти)