Глава 37 — Глава 37

Глава 37 На просторном дворе лежали тела. Я, не разобрав в темноте, судорожно сглотнул. Неужели посыльный напутал с цифрами потерь? Нет, это лежат не мои. Хотя… в отдалении, лежит один. Вот он точно мой. Ну как же так, Пуговкин?! Старший сержант стоял рядом и тяжело сопел носом. – Кто? – Капрал Меркушев, господин лейб-гвардии капитан. Уже когда всех успокоили, он пошёл проверять трупы. Один, как оказалось, был жив. Притворялся мёртвым… – Сколько раненых? – Восемь. Мы уже почти всех охранников успели разоружить, но двое прятались в сарае и из самопалов успели пальнуть. В это время кухонные рабочие, на которых поначалу не обратили особого внимания, схватились за ножи и тесаки. Вот пришлось и с ними драться. – Где Лин? – Отдыхает и скоро поедет других лечить. – А Беспалов? – С ним дохтур дольше всех возился. Наши, когда узнали, что капрала убили, не удержались и хорошенько так купца отмутузили. Еле оттащил я их, а то забили бы сапогами. Ну что тут скажешь?.. Нервы. – Потом накажешь, но не сильно. Веди к Беспалову. На третьем этаже я увидел охающего купца. Да, неплохо так лейб-гвардейцы приложили его. От души. Я присел рядом. – Ну, рассказывай. – Ничего я говорить не буду. Хоть режьте меня, – зло ответил мужчина. Неожиданно купец приготовился смачно плюнуть, но не успел, так как Пуговкин оказался быстрее и вмазал сапогом по рёбрам. Беспалов завыл и начал материться. – Засунь ему кляп! Старший сержант быстро выполнил приказание. – Послушай, – начал я. – Признания мне особо не нужны. Твой подельник уже написал листов десять как ты его заставлял гнусности делать. Мужчина замычал, но я не обращал внимания. – Не знаю, что там правда, а что вымысел, но это и не важно. Есть признание, а вдаваться в подробности никто не будет. Если же ты думаешь, что тебя отвезут к судье Фокину, то ошибаешься. Министр внутренних дел уже завтра твоего несостоявшегося свата арестует, и он тоже тебя сдаст, ибо привык вкусно есть и сладко спать. Очередное мычание прервало мой монолог. – Вот его судить будут, в назидание другим. А вот как ты помер, об этом никто не узнает, – я задумался, и одна мысль пришла мне в голову. – Впрочем, нет. Узнают, – по тому, как Беспалов напрягся, я понял, что он внимательно слушает. – Я сам объявлю, что ты решил спрятаться в нужнике, но застрял в дыре и задохнулся испарениями. Об этом будет говорить весь Муром не меньше года. Наступила тишина. – Где его сын? – обратился я к Пуговкину. – Связанный лежит, господин лейб-гвардии капитан. Притащить? – Пусть лежит, пока что. Я пока не решил, как он умрёт. Надо будет придумать что-нибудь интересное. Мычал Беспалов долго. – Ты что-то хочешь мне сказать? – лениво спросил я. – Опять плеваться будешь? – спросил после утвердительных кивков. Купец мотал головой так, что сомнений не оставалось. – Я всё расскажу, только сына не трогайте! – отдышавшись, произнёс мужчина. – Он ничего не знал. – И что ты мне расскажешь такого, чего ещё не успел написать Маслов? – Не только судья Фокин прикрывал нас, но и другие люди в столице. Я равнодушно молчал. Пусть говорит, если есть что сказать. Показывать интерес сейчас будет неправильно. – Я покажу места, где зарыл деньги. Снова молчание. – Я сделаю всё, что прикажете Ваше Высочие! – взмолился Беспалов. – Недорого же ты оценил жизнь своего сына, – пробормотал я. – Больше у меня ничего нет. – Ну полежи пока, подумай, – равнодушно ответил я. – А я пока пройдусь, посмотрю, как ты жил на чужие деньги. Дом оказался хорош. Множество комнат, две половины – мужская и женская. Да, здесь жила семья купца, имевшего деньги, которые можно потратить на неплохой интерьер. Не удивлюсь, если многие дворяне обитают в более скромных жилищах. Вот его я точно себе оставлю. Кстати, надо чтобы купцы мне дарственные заодно написали. Формальность, конечно, но хуже не будет. – Ключник или управляющий жив? – Жив, господин лейб-гвардии капитан. – Тащи сюда. Через пару минут передо мной оказался мужчина лет пятидесяти. – Как звать-то? – Николаем, Ваше вашество. – Ну, показывай, Николай, что тут и как. Только без глупостей. А то в нужнике утонешь, как и твой бывший хозяин. – А он утоп? – с дрожью в голосе спросил ключник. – Нет пока что. Но к утру может такое случиться. Николай с готовностью начал показывать мне комнаты и чуланы, и чем дольше я тут ходил, тем больше мне нравился этот дом. Может, ну его, тот недострой возле столицы? – А этот коридор куда ведёт? – Там… – мужчина запнулся. – Там девки живут, которых хозяин пользует. – О-о-о! Беспалов, оказывается, шалун был, – усмехнулся я. – Твои там не проказничали? – спросил уже у Пуговкина. Девок было пятеро. Сидели в углу и дрожали. Ну и правильно делали, конечно. – Откуда они? – спрашиваю у ключника. – Да кто откуда. Хозяин… простите, бывший хозяин если видал где красивую, то посылал своих людей, и те её сюда тащили. Ну а когда надоедала, то своим холопам отдавал. – Тебе он тоже такие подарки делал? – Делал, Ваше вашество, – кивнул Николай. – Разве можно отказать хозяину? Кто норов ему свой показывал, тот долго не жил. Да и тяжело мужику без бабы, а жениться запрещено. – Вот, что девицы, – обратился я к молчавшим женщинам. – Есть такие, кто купца Беспалова любит и жить без него не может? Нет? Хорошо. Так вот, прежняя ваша жизнь закончилась, а вот что далее с вами делать, я пока не знаю. Посидите здесь ещё денёк, а потом посмотрим. Сейчас много дел и не до вас. Экскурсия по дому продолжалась. Я осматривал кладовые, и разные подсобки. Сходил, конечно же, и на конюшню. По окончании вернулся к купцу. – Надумал что? Хорошо. Вот тебе бумаги, перья, чернила. Пиши всё, что знаешь. Чем больше напишешь, тем тебе легче будет. А то и вообще легко. Беспалов опять начал ныть, но я его уже не слушал. – Охраняй, старший сержант, его пуще зеницы ока своего. Пусть хоть десять человек его охраняют, но одного даже в нужнике не оставлять. Теперь можно и перекусить. На кухне полный разгром. Нашёл какие-то пироги. Вроде свежие. Схомячил. Надо гвардейцев кормить, а кто этим займётся? Вряд ли кто из кухонных работников остался, поскольку почти все слуги за купца жизнь решили положить. Туда им и дорога. И что это значит? Надо из своих кашеваров ставить. Война войной, а обед – по расписанию. Так и сказал своим подчинённым: “Выбирайте желающих из своих, и пусть они займутся готовкой”. Теперь надо с девицами разобраться. Хотя, конечно, собственно девиц среди них никого нет. Снова поднялся в гарем. Гляжу. Вроде бы немного женщины оклемались. Это хорошо. – Вот что, гражданки, – говорю. – Беспалов низложен и скоро направится на поля вечной охоты. Что делать с вами, я ума не приложу и думаю всех отпустить. Так что собирайте свои вещички, если они есть, и валите на все четыре стороны. Каждой будет выдано по двадцать рублёв, ну а далее уж как вас боги надоумят… – Ну что, – спрашиваю бывшего купца, – написал? Беру листы, читаю. Ну да, вроде бы написал всё, что знает. Даже пару мест указал, где зарыл монеты. – Хорошо. Теперь пиши дарственную, – на дом, лавки, склады, корабли и прочее, – на столичный торговый дом “Доверие”, где управляющим служит Ерофей Дмитриевич Бессонов. Вот странное существо – человек. Вроде бы пару часов назад был готов меня исплевать с ног до головы, а теперь покорно отдаёт всё непосильно нажитое и отнятое у других. Ладно, нечего думать о всякой ерунде… – Ну а теперь ведите его в его же тюрьму и заприте хорошенько, – говорю лейб-гвардейцам. – А потом решу что с ним делать. Беспалов вдруг решил посопротивляться, но куда ему справиться с моими солдатами. Увели. – Ну что, Пуговкин. Оставляй здесь взвод, а остальные поедут со мной. Посмотрим, что у купца в городе и в порту имеется. Долго я не стал на это всё время тратить. Приехал, показал дарственную. Приказал показать имущество. Тем, кто решил заартачиться, мои солдаты дали в зубы, и я их тут же уволил без выходного пособия и двухнедельной отработки. Благо, слишком борзых оказалось не очень много. Всё-таки при виде сорока лейб-гвардейцев кулаками не помашешь. Все учётные книги были забраны, а приказчики успокоены, что работать они будут и далее, а через неделю приедет новый управляющий, и все дела будут решать через него. После пришлось ехать к Маслову и повторять всё заново. Устал под вечер как собака. Еле дотащился до кровати и завалился на неё как был, в одежде. Вероятно, это был самый неспокойный день за последние два года. *** – Вот, Геласий Евсеевич, вкратце то, чем были заняты мои дни в Муроме, – закончил я рассказ министру внутренних дел. – Вот бумаги с признаниями тех купцов. Сами видите, что дел наворотили они много. Судью я арестовал и поместил в городскую тюрьму. Так что можете с ним делать, что хотите. – Купчишек выдадите мне, Ваше Высочие? – Нет. Зачем они вам? Их признаний вполне достаточно, а личного присутствия не требуется. В крайнем случае, особо непонятливых посылайте ко мне. Я им устрою встречу с бывшими купцами на очень долгое время в камере. – Я понял вас, принц. – Ну раз поняли, то приступайте, а я пойду… Пошёл я, вернее, поехал, к столичной тюрьме. День был смурной, и куда-либо тащиться не хотелось, но пришлось взять себя в руки. Тюрьма, – такое место, что случиться с заключённым может всякое и не вовремя. Доехал. Завалился к начальнику и показываю ему бумаги от Беспалова и Маслова с отказом от всех претензий к Ипполиту Голованову. Тот даже не удивился и разрешил забрать бывшего купца. Я, зябко поёживаясь, с нетерпением смотрел, как тюремный надзиратель вытаскивает ключ, открывает решётку и спускает в яму лестницу. Через минуту оттуда вылезает Голованов. Хмм… Мне показалось, или он выглядит куда хуже, чем при нашей последней встрече? – Ваше вашество! – бросается мужчина в ноги. – Вы вспомнили обо мне? – Вспомнил, – киваю в ответ. – Я предлагаю тебе свободу. Взамен тебе следует работать на меня, с большей ответственностью, чем если бы ты это делал для собственного прибытка. – Клянусь перед богами, я согласен! – опять кидается в ноги бывший должник. – Вы не пожалеете. – Хватит в грязь падать, ты мне всю карету внутри запачкаешь. – Карету? – Хм… Пожалуй, в карету я тебя не пущу. Сейчас перекусишь по-быстрому, потом сходишь в баню. Вот тебе деньги на всё это. Перед баней купи себе одёжку неброскую. Особенно не выбирай, поскольку будет ещё у тебя время приодеться. И после помывки идёшь вот по этому адресу. Там тебя будет ждать мой управляющий, который скажет, что потом следует делать. Ферштейн?.. Осталось съездить к Ерофею Бессонову, рассказать о новых приобретениях и о своё видении основных направлений в торговле. Дал указание насчёт Голованова, что ему следует как можно быстрее найти свою семью и перевести её в Муром, чтобы поселиться в бывшем доме Маслова. Ну а затем начать знакомство с лавками, складами, кораблями и работниками, дабы привести всё в надлежащее состояние и готовить бизнес-план на следующий год. Самое главное для меня, – найти связи с купцами из кавказского предгорья и начать переговоры о покупке кабардинских коней. Всё! Теперь обратно во дворец и отсыпаться. И никаких приключений в ближайшую неделю… Ага! Размечтался! Три раза “Ха!” Пришёл лакей с известием, что срочно вызывает императрица. Ну что ей надо? Я спать хочу! Пришлось тащить своё бренное тело, а оно не слушается. Захожу. Елена Седьмая вся пунцовая как рак. Неужели она так хорошо в баньке напарилась, что до сих пор отойти не может? – Вызывали, Ваше Императорское Величие? – Садитесь, принц, – указывает веером на кресло. – Рассказывайте, как съездили в Муром, что там такого интересного, что даже всю свою роту туда же потащили? Неужели столичные бордели вашим солдатикам приелись и они захотели чего-то новенького? Да что с ней такого? Какая муха укусила? И куда смотрит дикий варвар? – Отбыли мы по делам, маман. Надо было решить некоторые разногласия между местными купцами, и, заодно, навести порядок в тамошней судебной системе. – И для этого понадобилось наследному принцу лично отправляться в провинциальный городок. Вы там приступом банки брали? Смешно, да смешно. Шутить изволите? – Нет, маман, банки я не грабил, но кое с кем моим солдатам повоевать пришлось. Я, конечно же, памятуя о ваших нервах, был далеко от той схватки и прибыл лишь тогда, когда всё закончилось. Так что я наводил лишь порядок, занимался допросом пленных и принимал аннексии, и контрибуции. – Аннексии и контрибуции? – краска с лица императрицы мигом сошла. – Да, я стал владельцем пары загородных домов, лавок, складов и прочих купеческих радостей в виде кораблей. Елена Седьмая смотрела так, будто я ей вместо конфетки дал пустой фантик. – Вы решили перед самой коронацией заделаться торговцем, сын наш? Не кажется ли вам, что будущему императору невместно заниматься такими делами? – Это случилось помимо моей воли, Ваше Величие. Не виноват я, всё само пришло. – И насколько вы разбогатели, принц? – не удержалась императрица от чисто женского вопроса. – Может, вы уже готовы прикупить какое-нибудь иностранное герцогство? – Конкретную сумму я назвать затрудняюсь, маман, но денег достаточно, чтобы одеть-обуть ещё одну лейб-гвардейскую роту и содержать её несколько лет. – Ладно. А почему вы вместо того, чтобы прийти к нам после долгого отсутствия, о чём-то болтали с князем Духовским, а потом вообще из дворца уехали? – С министром внутренних дел я обсуждал арест одного судейского, который своими действиями подрывал веру подданных в порядок и справедливость. Что же касается моего отъезда, то это было необходимо, поскольку вопрос касался жизни и смерти ни в чём не повинного семейства. – У вас на всё найдётся ответ, сын наш, – с некоторой обидой произнесла императрица. – Могу я покинуть вас, маман, чтобы отправиться в свои покои? За последние дни я так устал, что просплю, наверное, не менее двух суток кряду. – К сожалению, нет. Скажите, принц, что вы думаете о дочери барона Александра Дивеева? – Об Анастасии? – Значит, вы её всё-таки знаете? – кивнула своим мыслям Елена Седьмая. – Ну да, встречался пару раз, – не стал отпираться я. – Первый раз был ещё в начале года, а второй – во время дня летнего солнцестояния. – И что же вы о ней можете нам рассказать? – Ну-у-у… – протянул я. – Симпатичная девушка. Неглупа. – И всё? – подняла бровь матушка. – Быть симпатичной и неглупой достаточно, чтобы наследный принц пригласил во дворец и устроил экскурсию по всем его закоулкам? – Вы так говорите, Ваше Величие, будто в этом есть что-то плохое. Да, симпатичных и неглупых я вижу не так чтобы часто. Наступила пауза, которую мне не хотелось прерывать, а вот императрица даже встала и подошла к окну. Молчание затянулось. – Скажите, сын наш, – наконец-то произнесла Елена Седьмая. – Что вы хотите от жизни? – От жизни? – удивился я. – Я хочу, чтобы она как можно дольше не кончалась. Маман, скажите же, в чём дело! Я так устал, что прямо сейчас могу просто упасть и заснуть на полу. – Хорошо, идите! Мы не будем вас задерживать. И это всё?! Стоило меня вызывать, дабы расспрашивать о том, почему я сразу не побежал к ней, а занялся своими делами? И зачем все эти странные расспросы об Анастасии? У матушки климакс начался, и теперь она будет постоянно тревожиться и находиться в депрессии? Вроде бы рано. Я подёрнул плечами, развернулся и пошёл к двери. Лакей, который должен был открыть мне дверь, отсутствовал, и я уже потянул руку, как голос императрицы буквально пригвоздил меня: – А когда выспитесь, сын наш, подумайте над теми причинами, которые могли побудить барона Александра Дивеева выпрашивать аудиенцию, а потом рассказывать, что его дочь Анастасия находится на четвёртом месяце беременности.