И Бай Цзянсинь был не один такой. Большинство тянуло время, и на то, чтобы передать тесты последнему ряду, ушло минут семь-восемь.
В классе наконец воцарилась тишина.
Бай Цзянсинь уже дошёл до последних вопросов, когда наконец услышал еле живой внутренний голос.
Хм, прошло уже минут десять с начала теста — и она только сейчас начала читать задания.
«Какой вариант о структуре клетки НЕВЕРНЫЙ?
а) Клеточная мембрана обладает избирательной проницаемостью… да, верно.
б) Митохондрии — место аэробного дыхания, тоже верно.
в) Рибосомы участвуют в синтезе белка… Чёрт, и «в» правильный?!»
«Значит «г»? Почему правильный ответ всегда в конце — заставляют все четыре варианта анализировать, время теряю! Второй вопрос!»
«Опять «г»?! Составители тестов совсем с ума сошли!»
Какая злость! Из-за двух ответов «г» подряд она готова была казнить авторов теста.
«Третий вопрос — «а». Молодец! Пожалую тебе титул «старшего наследного вопроса». Остальные вопросы лучше ведите себя прилично и сразу помечайте правильные ответы, а то отправитесь в «простые вопросы» в тетрадь для ошибок — без права реабилитации!»
Бай Цзянсинь: «…»
«“Теория наследников” теперь захватывает и биологические тесты».
К счастью, дальше не было подряд идущих «г», и остальные вопросы избежали участи «простолюдинов».
«В какой фазе клеточного цикла происходит репликация ДНК? Что за фаза… Забыла».
Бай Цзянсинь едва не застонал: «S-фаза, S-фаза! Как можно забыть такую базовую вещь?»
«Ладно, методом исключения: G1-фаза, S-фаза, M-фаза… S и M? Какая жесть…»
S — это синтез ДНК, M — митоз. «Жестью» был её разум.
Стоило столкнуться со сложным вопросом — и её мысли сразу уносились в дебри.
Бай Цзянсинь тяжело вздохнул.
Но вот тест с выбором ответов наконец закончился, и начались другие типы заданий.
Биология, к счастью, не требовала сложных вычислений. Хотя поток сознания Сян Ди не иссякал — на лёгкие вопросы она реагировала самовосхвалением, на сложные — обвинениями в адрес составителей — но в целом это было терпимо.
За эти дни он даже начал привыкать к её причудливым мыслям.
Главное, чтобы они не крутились вокруг него.
Во время теста, несмотря на ворчание, Сян Ди всё же сосредоточилась — пока не дошла до задачи о наследовании признаков.
Нужно было рассчитать вероятность окраса потомства у морских свинок разного цвета.
Довольно простая задача — вряд ли она устроит тут цирк.
Но Бай Цзянсинь недооценил способность Сян Ди устраивать хаос.
«Чёрный окрас — доминантный признак, как и мои двойные веки dd. У Бай Цзянсиня тоже dd. Значит, вероятность нашего ребёнка с одинарными веками…»
Бай Цзянсинь: «…»
«Вместо сурка теперь она вообразила себя морской свинкой?»
Он сжал виски, уговаривая себя — это просто задача.
Однако он снова недооценил её бурную фантазию.
«Но чтобы завести ребёнка, нам сначала нужно…»
Сян Ди закусила кончик ручки, взгляд её стал отсутствующим.
Вскоре она, сдерживая смех, шлёпнула себя по бедру.
Соседка Лян Цяньцянь вздрогнула и прошептала:
— Ты чего?
— Ничего, — опомнилась Сян Ди.
С виноватым видом она посмотрела на учительницу биологии на кафедре: та сидела в телефоне. Затем оглядела одноклассников — все были поглощены своими работами.
Сян Ди снова украдкой обернулась и посмотрела назад.
Бай Цзянсинь тоже сосредоточенно писал.
Учительница биологии как раз подняла голову от телефона, чтобы размять шею, и заметила, как одна ученица беспокойно озирается. Она кашлянула и мягко предупредила:
— Пишите свои работы самостоятельно, не оглядывайтесь по сторонам. На выпускных экзаменах вам тоже разрешат глазеть по сторонам?
Сян Ди покраснела и тут же повернулась обратно, уставившись в свой лист, и больше не смела оглядываться.
В то же время она с облегчением подумала: хорошо, что это лишь фантазии, и никто, кроме неё, о них не узнает.
«Нет, нельзя больше об этом думать, нужно сосредоточиться на заданиях».
Она напомнила себе о важном, но эти мысли были словно наркотик: начав думать, уже трудно остановиться.
Воображение — удивительная вещь. Оно способно полностью перенести в иной мир, где можно получить наслаждение, недоступное в реальности.
Всякий раз, когда давление становилось невыносимым, Сян Ди любила предаваться самым безумным фантазиям — без ограничений и запретов. Это было её личное, сокровенное занятие, где она могла полностью отдаваться своим удовольствиям.
После таких сеансов она ощущала своеобразное удовлетворение и вновь обретала силы бодро встречать жестокую реальность.
Пусть она и понимала, что эти грёзы совершенно оторваны от действительности.
Но разве не в этом суть грёз? Ведь это всего лишь фантазии, и никто не узнает, о чём она думает. Стыдно точно не будет, так почему бы не помечтать по-крупному?
Например, что её вдруг разыскали биологические родители-миллиардеры. Или что она стала кумиром миллионов, суперзвездой. Подобные вещи в реальной жизни почти невозможны — именно поэтому о них так здорово грезить. Иначе это и не грёзы вовсе.
Сян Ди закусила кончик ручки, а её ноги под партой незаметно сомкнулись.
В тихом классе под ярким светом потолочных ламп продолжался экзамен по биологии. Е Миньцзя наконец дописал первую сторону и, переворачивая лист, глянул на соседа.
Тот всё ещё сидел на первой странице.
«В чём дело? Вначале он шёл гораздо быстрее, я уже закончил первую сторону, а он всё ещё нет? — Е Миньцзя с любопытством наклонился посмотреть. — Что за дела? Даже задания на заполнение пропусков не дописал? Столько времени прошло, а он почти ничего не написал!»
«Что-то не так», — Е Миньцзя перевёл взгляд с работы на лицо Бай Цзянсиня.
Тот выглядел очень странно.
Губы плотно сжаты, лицо бледное, но с неестественным румянцем. Даже кожа ушей и шеи была красной. Челюсть напряжена — казалось, он вот-вот прокусит себе губу изнутри.
— С тобой всё в порядке? — тихо спросил Е Миньцзя. — Хочешь в туалет?
Бай Цзянсинь крепко зажмурился.
Открыв глаза, он процедил сквозь зубы хриплым, сдавленным голосом:
— Хочу убить.
Е Миньцзя обречённо вздохнул и подумал: «Неужели работа настолько сложная?»
Обновлено: 03.02.2026