Впрочем, из любого правила есть исключения.
Когда-то одному человеку посчастливилось получить уникальную способность, сочетавшую в себе мистику и технологии, и он стал единственным, кто мог «взломать» Найтвеб.
Бледно-голубой интерфейс. Бесчисленные потоки чужеродных данных. И среди них всегда отделялись тончайшие, почти незаметные ручейки, утекавшие в неизвестном направлении.
В огромной комнате, в углу, стоял герметичный чёрный металлический контейнер высотой более десяти метров. От него во все стороны тянулась сложная и запутанная система кабелей, сходясь в центре комнаты. Если бы не всё остальное, это место можно было бы принять за огромный серверный зал.
Но…
"В-з-з-з…"
Изнутри доносился тихий и ровный гул вращающихся механизмов. Плавные линии, имитация биологических форм, готический наряд горничной. Ледяное голубое сияние мерцало в голове робота. Искусственный интеллект беззвучно управлял всем.
И в этой фантастической комнате самым обыденным, пожалуй, был именно этот искусственный интеллект.
Изогнутый проекционный экран шириной более метра, постоянно включающееся и выключающееся ядро газообмена, умопомрачительно сложные кнопки с металлическими узорами, на которых мерцали непонятные символы, светящиеся футуристическим синим светом. Впрочем, и вся остальная «мебель» в комнате сияла тем же призрачным светом высоких технологий.
Под потолком парило ярко-синее ядро. Лишь одна линия, сотканная из света, соединяла его со всей комнатой, но именно это маленькое ядро питало энергией всё помещение.
И в этой до нереальности фантастической комнате было лишь одно живое существо. Или, вернее сказать, одна маленькая девочка.
Перед изогнутым экраном, свернувшись калачиком в огромном кресле, сидела девочка в чёрно-белом готическом платье. Она смотрела на поток данных, внезапно появившийся перед ней, и слегка приподняла бровь.
– О? Так финальный победитель – не Уэллс?
Девочка слегка нахмурилась, и её лицо стало совершенно недетским. В зрачках переливался таинственный синий свет, а во всём её облике сквозили несвойственные возрасту хладнокровие и зрелость. Ни интонации, ни мимика, ни жесты – ничто в ней не выдавало ребёнка.
Глядя на данные перед собой, она, словно ведомая неведомым порывом, протянула руку и, нажав на таинственный символ, запустила поиск информации об одном человеке.
Внезапно! Перед её глазами возникло едва заметное зашифрованное послание. Её светло-золотистые зрачки на миг замерли, и все футуристические механизмы в комнате застыли на секунду.
– Хм?! Это…
Она широко распахнула светло-золотистые глаза, а в следующую секунду вдруг рассмеялась. Её особенный, ни на что не похожий голос прозвенел нотками интереса, а в светло-золотистых зрачках замерцал огонёк.
– Хех, забавно. Что ж, тогда я сама на это взгляну…
...
Фан Жаня трясло.
С тех самых пор, как на экране всплыли слова «бронзовая голова животного из фонтана „Морской покой“ в саду Юаньминъюань», его будто молнией шарахнуло.
Он положил голову Змеи на кровать и неотрывно смотрел на неё. Если ему и удавалось задремать, он тут же вскакивал в холодном поту!
Знал бы Фан Жань, что Е Шэн считает общественное мнение бесполезным, он бы точно забрызгал её слюной от возмущения!
Да это не «бесполезно»… это чертовски эффективно!
Паника в Full HD.jpg
– Чёрт… – сглотнув, в сотый раз пробормотал Фан Жань с потемневшими от недосыпа глазами.
Что? Говорите, я трус? Не сохраняю хладнокровия?
Да чтоб тебя! А ну-ка скажи, как, скажи мне, как мне сохранять спокойствие, когда меня внезапно втягивают в какую-то мистическую чертовщину, устраивают гонки на выживание, вокруг рушится всё, что только можно, а когда я чудом остаюсь в живых, то выясняется, что я похитил национальное достояние, стал беглым преступником и после своего забега успешно попал в заголовки всех газет?!
КАК, Я ВАС СПРАШИВАЮ, МНЕ СОХРАНЯТЬ СПОКОЙСТВИЕ?! (В ярости швыряет невидимый предмет!)
Фан Жань со смешанными чувствами уставился на тёмный, похожий на водопроводный кран предмет на кровати. Впервые в жизни он видел национальное достояние так близко, и это заставляло его не только сомневаться в реальности происходящего, но и в смысле всей своей жизни.
Какого чёрта эта штука оказалась у него в руках?!
Двадцать лет прожил, даже девушки не было, и тут на тебе – национальное достояние, заголовки газет и статус разыскиваемого преступника.
А? Ну что, нежданчик? Правда, волнующе? Сюрприз!
Фан Жань смотрел на «историческую реликвию национального значения», и выражение его лица постоянно менялось. Тысячи слов и эмоций в конце концов свелись к одному усталому вздоху. Он закрыл лицо руками.
– Чёрт…
Нет, никто не должен об этом узнать. Он будет нем как рыба. Унесёт эту тайну с собой в могилу. Ни одна живая душа не должна знать!
Фан Жань твёрдо решил про себя, что никому и никогда об этом не расскажет. Он и без подсказок понимал, что, если дело всплывёт, ему уже не отмыться.
Поэтому, кто бы ни пришёл, даже если через секунду к нему нагрянет полиция, он ни в чём не признается!
– Это квартира Фан Жаня?
Внезапный стук в дверь заставил Фан Жаня замереть на секунду…
– Товарищ полицейский! Выслушайте меня! Я не виновен! Это вокзал первый начал!
Молодой человек за дверью смущённо окинул взглядом наряд Фан Жаня, подумав: «Эм-м… даже если ты у себя дома, что это за демонический прикид…». На мгновение он потерял дар речи, но годы профессиональной выучки взяли своё, и он начал первым:
– Э-э, сэр, вам не нужна страховка?
Фан Жань: «…»
Страховой агент: «…»
"Бах!"
С силой захлопнув дверь, Фан Жань безвольно сполз на пол, прижимая руку к груди и тяжело дыша. Честно говоря, у него только что сердце в пятки ушло.
Обновлено: 09.04.2026