Мы двигались в тишине, только звук наших шагов разрывал пустую туманную даль. Генри шел впереди, несмотря на его агрессивный настрой и психическое напряжение, он вел нас с четкостью и точностью, как человек, уверенный в своей правоте. Я все больше убеждался, что его моральные ориентиры не просто затуманены войной — они на самом деле разрушены до основания. Но я ведь тоже здесь по собственной воле, и что мне остается? Лишь смотреть, как все это развернется. Или попытаться сделать так, чтобы оно пошло по другому пути.
Как бы мне ни хотелось сбежать, избавиться от этого кошмара, я знал — это невозможно. Уходить слишком поздно. В руках Генри был не только пистолет, но и сама власть. Все мои мечты о том, чтобы повернуть историю, казались мне чем-то далеким, нереальным. Вместо того чтобы думать о будущем, я все больше погружался в настоящее, в эти моменты, которые могли привести к моей смерти в любой момент. И стоило ли жить так, не зная, что будет с тобой завтра?
Мы подошли к зданиям, которые должны были стать нашей целью. Сначала казалось, что все будет как всегда: тихо, под покровом ночи, и даже нельзя было понять, живы ли мы еще или это какой-то страшный сон. Но когда мы оказались возле самой крепости, мое сердце забилось быстрее. Далеко впереди виднелась сторожевая башня, ее силуэт вырисовывался на фоне тусклого света, исходящего от луны.
— Вижу цель, — прошептал Генри, и его лицо снова стало серьезным и сосредоточенным. — Теперь самое главное — не спалиться.
Мы развернулись, прячась за углом, и начали двигаться к боковой части здания. Дамиан, несмотря на ранение, следовал за нами. Его лицо было искажено болью, но страх и желание выжить сделали его шаги твердыми. Этот парень явно не был готов к смерти, и его глаза горели ярким огнем.
— Нам нужно найти вход, где нет охраны. Я думаю, что задний двор будет лучшим вариантом, — сказал Генри, и мы двинулись в том направлении.
Через несколько минут мы оказались у забора. Снаружи было спокойно, никакой живности или шума — только тихий шелест ветра, который приносил запахи ночного города. Вдруг я почувствовал холод по спине. Это не было от страха. Это был какой-то интуитивный сигнал. Я невольно оглянулся через плечо, но ничего не увидел. Просто ночь.
— Идем, не время терять, — скомандовал Генри. Мы быстро пролезли через небольшое отверстие в заборе и оказались на территории внутри. Здание было старое, с потрескавшимися стенами и полудохлыми фонарями, но все же оно дышало силой, какой-то зловещей мощью. Мы направились к запасному входу.
Прошли по темному коридору, где не было ни одного окна. Здесь воздух был густым и спертым, как в старом подвале. Отголоски шагов эхом отдавались по пустым стенам.
— Быстро, нужно проникнуть в центральную часть, — сказал Генри, не замедляя шагов.
Мы свернули за угол и оказались перед большой деревянной дверью. Генри остановился, прислушиваясь. Я тоже вглядывался в темноту, но ничего не мог разглядеть. Это место заставляло меня чувствовать, как будто я стал частью чего-то большего, чем просто бой.
Вдруг дверь скрипнула, и я вздрогнул. Один из солдат, наверное, тот самый молчаливый парень, который пережил ночь, осторожно толкнул дверь. Она открылась. Мы проникли внутрь.
Там был свет. Но не такой, как в нашем лагерном шатре. Здесь было другое — что-то холодное и мертвое, неотъемлемая часть того мира, к которому я привел себя.
И вот, перед нами, будто в тени, вырисовывались силуэты людей. Я различил несколько форм, одна из которых была явно выше остальных — скорее всего, офицер. Я знал, что нам нужно действовать быстро, но для этого нужно было принимать решение.
— Генри, нам нужно быть осторожными. Не рискуйте слишком сильно, — сказал я.
Генри взглянул на меня с легким недовольством, но, похоже, услышал. Он кивнул и тихо двинулся вперед, словно уже не сомневался, что все должно пойти по его плану.
Но что если я ошибаюсь? Что если не только они здесь, но и кто-то ждал нас?
Обновлено: 18.02.2026