Глава 15 — Часть вторая. Там на неведомых дорожках. Глава 15

Часть вторая.  Там, на неведомых дорожках… Мне казалось, что меня несёт по тоннелю. Голова немного кружилась, хотя глаза были закрыты и открывать их совсем не хотелось, потому что в конце поездки меня обязательно вырвет. Пришлось ждать, когда же мы остановимся. Время почему-то тянулось медленно, и у меня уже пересохло во рту, а мы всё не останавливались. Да что же так долго? - появилась паническая мысль, – пить хочется - сил нет терпеть, язык к нёбу прилип!  Куда нас на этот раз везёт Помощник? Нам же в Монголию надо, не думаю, что туда на много дальше чем в Африку. Но в саванну мы быстро попали, а здесь что-то никак не доберёмся. Может открыть глаза и «выплеснуть» на Харитона всё моё неудовольствие длинной поездкой. Хотя нет, не стоит этого делать, он всё же мой друг и всегда меня предупреждает, чтобы я не мучал свой организм ненужными перегрузками. И тут меня, как прострелило! Погоди, Борис Сергеевич, да мы уже в Монголии! Блок! Мы нашли блок! И тут же у меня заломило спину. Призраки! Теперь всё встало на свои места.  Вот значит как! Я вспомнил, «наш последний и решительный». Не получилось у нас призраков одолеть. Сначала пропал Ляхов, потом Семён, за ним Харитон, ну а потом и я ничего не смог сделать. Хотя почему ничего не смог, нам с Харитоном всё-таки удалось отправить блок в «сдвинутый» мир. Надеюсь теперь всё будет хорошо и смещения миров не произойдёт.  Ну а я-то где сейчас? Зам говорил, что если призрак коснётся, то ты или в «сдвинутый» мир попадёшь, или в какой-нибудь другой, или зависнешь между мирами. Я попытался открыть глаза, но это почему-то не получилось. Рот тоже не поддался моим усилиям, и тогда я забился как муха в паутине. Забился? Да нет, даже этого мне не удалось сделать.   Может я окаменел? – билась мысль в моей голове, - хотя, как окаменел, если я думаю, и даже могу пошевелить языком. О, язык! Язык шевелится! Но вот рот открыть не получается. Погоди, а как же мне удаётся дышать, через нос что ли?  И тут на меня накатило.  Твою… так рас так! Я не дышу! Паника чуть не свела меня с ума. Судорога скрутила всё тело. Ну всё… теперь точно конец, - трепыхались последние мыслишки в голове. - Не успел ты, Борис, ни женой обзавестись, ни детьми. И жизнь прожил, что особо и вспомнить нечего. Промотался по земле в поисках каких-то дурацких «зелёных человечков». И кроме отца, и может быть сестрёнки и мачехи, никто по тебе слезу не пустит. Хотя, почему «мачехи», Татьяна вполне приличная женщина. Надеюсь всё у них с отцом будет хорошо. А вот Катьке я обещал сувенир какой-нибудь привести, да только теперь это вряд ли получится. Глаза у меня увлажнились, наверное, навернулась слеза.   Погоди, я что, ещё жив? Странно, как только паника прошла - стало понятно, что даже не дыша я существую! А может это смерть такая? Тело тебя не слушается, а мыслить ты продолжаешь? Я инстинктивно моргнул глазами, и мне показалось что их удалось чуть-чуть приоткрыть. Значит не только язык двигается! И я зашевелил им с новой силой, и тут же почувствовал что-то у щеки. Это же монета, которую потерял Харитон, а я поднял и сунул в рот. Ох ты, да она щиплется! Как будто батарейка покалывает. Фу, гадость, надо её выплюнуть.  Подогнав её к зубам, мне, хоть и с трудом, но удалось просунуть её между ними, и сильно надавив языком пропихнуть между губ. Выплюнуть её совсем у меня не получилось, и она осталась немного высунутой изо рта. И тут же создалось такое впечатление что губ что-то коснулась. Да нет же, это к ним вернулась чувствительность, и теперь я чувствую между ними монету! Постепенно, всё лицо стало отпускать и уже через минуту я открыл глаза. Но радость была преждевременна, меня окружала какая-то желтоватая муть. Через несколько минут я смог повернуть головы в сторону. Столбняк, сковавший мой организм, постепенно отходил. Наконец задвигалась рука, и я поднёс её к лицу. Движения были медленными, как будто я двигался в вязком клее, или варенье. В руке у меня был разряженный пистолет, а другая продолжала сжимать нож. Это меня обрадовало. Оружие всегда вселяет какую-то уверенность. Мне удалось медленно вынуть пустой магазин, и заменить его на снаряжённый, который был у меня в разгрузке. Так, а автомат? Он висел у меня за спиной, куда я закинул его, когда в нём кончились диски. Перезарядив и его, я вновь был готов сразиться с призраками. Сунув пистолет в кобуру, я поднял руку и вынул из плотно сжатых губ монету. Рука сразу стала двигаться быстрее. Потерев монету между ладоней мне удалось практически полностью вернуть скорость движения рук. Постепенно всё тело смогло двигаться и только ноги были как примороженные к полу. Хотя, какой пол? Было такое впечатление, что вокруг меня какое-то желе. Подёргав ноги и поняв, что идти пока не получается, я нагнулся и провёл монетой по берцам, сразу почувствовав, что ещё немного и можно будет сделать первый шаг.  Не знаю, но мне кажется, что странный кругляк как-то растворяет ты субстанцию, что окружает меня. Я зажал монету между пальцами и выставив руку вперёд, и крутнулся на месте. Ну вот, теперь другое дело; всё двигается, глаза видят, и даже уши слышат, хотя кроме шуршания одежды и позвякивания металла, ничего другого пока слышно не было. И тогда вздохнув полной грудью, я заорал: - Ура!!! Вы когда-нибудь кричали обернув лицо поролоном? И хотя у меня получилось, приблизительно именно так, всё равно было радостно. Жив, могу двигаться и даже кричать! Вот только насчёт того, что жив – это ещё большой вопрос. Но пока будем довольствоваться малым, а там видно будет. На моей ладони лежала монета. «Так вот ты какой, цветочек аленький», - промелькнула странная мысль. Быстро достав из кармана монетницу, я решил поместить кругляк туда. Она встала в одну из ячеек, как влитая, и сразу же по коробочке прошла голубая волна. От неожиданности, я её чуть не выронил. Это ещё что такое? Я попробовал вытащить монету назад – хренушки, но остальные: и юбилейные, и обычные, свободно вынимались. Вот только все они стали голубоватого цвета, а на рубле с Юрием Гагариным, как будто появился второй оттиск с двумя планетами. Я быстро вынул уже сунутый в ножны нож, и прикоснулся им к монете. Твою… По лезвию клинка, пробежал голубоватый всполох и ближе к рукоятке, появился двойной рисунок нашей планеты. Мне понадобилась минута, чтобы прийти в себя. После этого я достал из разгрузки последний снаряжённый магазин для автомата и прикоснулся юбилейным рублём к дискам. Они тоже брызнули голубизной, и на каждом из них появилась двойная Земля. Рубль при этом принял свой обычный сероватый цвет, но как только он оказался в монетнице – опять по ней прошла волна и монета засияла по-прежнему. Мне захотелось присесть, но стульев вокруг не наблюдалось, как, впрочем, и ничего другого. Рука сама собой потянулась к фляжке и отвинтив пробку я сделал глоток, потом ещё, но тут же, сообразив, что мы сегодня уже пили, я быстро убрал баклажку на место. Голова прояснилась и по телу прошла волна тепла.  Ну что же, Борис Сергеевич, теперь надо подумать, что делать? Хотя, чего тут особо думать – надо попытаться найти товарищей. Возможно и они где-то здесь, зависли в этом гадком клейстере, или не знаю, как назвать эту непонятную субстанцию. Я решительно сделал шаг вперёд, и тут же влип в эту клейковину. Оказывается, она никуда не пропала, а только разошлась вокруг меня. Испуганно дёрнувшись назад, мне удалось высвободиться.  Это что же получается, надо всё время как-то проделывать себе проход, чтобы двигаться дальше? А ну-ка, попробуем вот так; и достав нож я крест на крест рубанул пространство перед собой. Осторожно вытянув руку, проверил – проход был свободен, несколько метров я прошёл по нему, пока вновь не коснулся упругой поверхности. Мне пришлось остановиться и обдумать ситуацию.  Значит монета, подобранная мной в пещере, обладала какой-то энергией, которая помогала раздвигать эту вязкую субстанцию, окружавшую меня, а потом мне как-то удалось «зарядить» этой энергией оружие. Причём ни автомат, ни пистолет своих свойств не поменяли, а вот нож и диски, стали явно другими. Интересно-интересно…  Я потянул из-за спины рюкзак, о котором вспомнил только сейчас; уж слишком много всего накатило. Здесь лежала аптечка, зажигалка, три банки мясных консервов, галеты, батон хлеба, фляга с водой, всякая мелочёвка для «умыться-побриться», пару полотенец, свёрнутый спальник, смена белья, пара носков, мешочек с дисками. Ну что же, на первое время вполне достаточно, а там видно будет.  Теперь надо товарищей отыскать, если они так же сюда попали. А может их в «сдвинутый» мир выкинуло и только мне «повезло» оказаться в этом непонятном месте, которое, скорее всего и есть междумирьем. И что, мне теперь до самой смерти здесь ошиваться? Ну уж нет… Вот найду товарищей – тогда посмотрим чья возьмёт.  Закусив губу я осмотрелся. Желтоватая субстанция вокруг была неподвижна, но если присмотреться – то границы пространства, что я расчистил с помощью монеты и ножа можно было рассмотреть. Света для этого вполне хватало. Теперь только осталось определиться, в какую сторону идти. И тут же пришлось шлёпнул себя по лбу и сказать:  - Ну Боря - ты балбес. Зря что ли тебя Искателем прозвали, а ну-ка примени свои способности!  Услышать звук голоса, даже своего, было приятно. Лишь бы не начать заговариваться, а то так и свихнуться недолго. Я прикрыл глаза и раскинул руки в стороны. Ну… Где вы? Отзовитесь! Мне же раньше, когда я искал блок и высматривал призраков, удавалось увидеть ваши фигуры. Такие отдающие оранжевым цветом силуэты. Ребята… Павел Николаевич, Семён, Харитон! На мысли о Помощнике, меня показалось, что где-то сзади, в дали, мелькнула маленькая искорка.  Резко повернувшись, я кинулся в ту сторону и впечатался в упругую поверхность.  Та ругань, что я «выдал на-гора», по-моему, слегка раздвинула пространство, а выхваченный нож без труда рассёк желтоватую хрень, обеспечив мне несколько свободных метров. Дальше клинок уже не покидал руки, пробивая мне дорогу к пока неясной, но очень желанной искорке.  И только где-то через час, мне удалось сблизиться на столько, что стало понятно, что это кто-то из моих друзей. Фигура уже была различима, вот только кто это, сказать было трудно. Наконец я приблизился на столько, что мне казалось должен был уже видеть этого человека, но вокруг никого не было. Расчистив небольшое пространство, я недоумённо крутил головой – никого! Но оранжевое пятно – вот же оно! Мне казалось что его можно коснуться рукой! Конечно, в этой мути и в двух метрах ничего не видно, но я практически стоял на этом силуэте! Погоди, Борис Сергеевич, - «стоял»? Мой взгляд медленно опустился вниз, и тут же метнулся наверх. Почти над моей головой что-то темнело.  - Харитон, - заорал я и подпрыгнул, стараясь обвести ножом это пятно.  Через минуту мне на голову свалился Помощник. Двигался он ещё медленно, и в глазах у него было непонятное выражение. Не думаю что он испугался, но что он в шоке, было ясно.  - Б-Борис, - наконец выдавил он и обнял меня, – думал «писец» всё же подкрался. Уже мысленно попрощался с женой и дочкой.  - Аналогично, приятель, - хлопая его по спине, проговорил я. - У тебя же нет жены, и детей, вроде тоже, - отодвигаясь и заглядывая мне в глаза, улыбался он. - Так я с твоими… Наш смех, гулко отозвался в небольшом расчищенном пространстве.  - Рад тебя видеть, Начальник! – На лице у Харитона всё ещё была улыбка, но глаза уже смотрели с тревогой. – А остальные? - Ты первый, - ответил я, - сейчас немного в себя придёшь, и двинем остальных искать, если они, конечно, здесь. - Должны быть здесь! Мы же с одного места пропадали. Хотя, - Зам, качнул головой, - стопроцентной гарантии, конечно нет.  - Глотни из фляги, - посоветовал я, - полегчает.  Харитон пару раз приложился к горлышку и спросил: - А тебе-то как удалось освободиться? Я чего только не делал, но потом, поняв, что всё бесполезно, чуть с ума не сошёл, представив, что вот так здесь и помру. Теперь я понимаю, что чувствует человек, которого живьём в стену замуровали.  - Да нет – это похуже будет. Тут не крикнешь, не вздохнёшь.  - Это да, - согласился Зам, – кстати, а мы и сейчас вроде не дышим.  Мою челюсть потянуло вниз. И в самом деле, самого процесса «вдох-выдох» не было, хотя ты мог и вдохнуть, и выдохнуть, вот только сам организм этого не делал. Я кинулся искать на запястье пульс, но и его не было. Пока искал пульс, обратил внимание на часы; они тоже стояли.  - Это что же - ни живые, ни мёртвые? Мы с Харитоном смотрели друг на друга, не зная, как реагировать на открывшийся факт. Мне, во время поисков товарищей, даже подумать об этом некогда было, да и кто думает, как он дышит? Организм делает это автоматически. И если ты не задыхаешься после бега, или тяжёлой работы, то и не замечаешь этого процесса. Но вот пульс?! Ведь кровь должна циркулировать по телу – иначе смерть!  - Боря, - приятель постарался меня успокоить, - вспоминай Рене Декарта, который говорил – «Я мыслю, значит существую!» Давай это примем, как аксиому. Мы живы, - он потрогал мою руку, - не остыли ещё, и соображаем нормально, значит всё в порядке. Так что пошли искать Семёна и Павла Николаевича.  Я на всякий случай тоже потрогал Харитона за руку - она была тёплая. - Верно говоришь, пошли искать, вот только погоди, я постараюсь их сначала почувствовать. Тебя-то я именно так нашёл.  Зам с восхищением уставился на меня, - Боря, Искатель ты мой дорогой, давай, разыскивай мужиков, – и покачав головой добавил, - чтобы мы без тебя делали?  - Да ладно тебе, мы все делаем что умеем, - ответил я и закрыв глаза постарался прощупать пространство. Это было не просто. Даже расстояние, на которое хватало моего «нюха» было сложно определить. Через минуту я открыл глаза и взглянув на Харитона покачал головой.  - Не вижу. - А ты откуда пришёл? – спросил Зам. Покрутив головой мне удалось рассмотреть проход, который вывел меня к товарищу.  - Вот оттуда, - указал я рукой.  - Давай пойдём простым логическим путём, - предложил приятель. - Пойдём, - тут же согласился я. - Тебя призраки достали последним, так? - Так. - Предпоследним был я. Значит, если принять время за прямую линию, то Семён должен быть где-то там, - и Харитон указал в сторону, куда, по идее, должен был продолжаться тоннель, по которому я пришёл.  - Это теоретически, а ты мне попался чуть ли не на два метра выше того горизонта, на котором оказался я. - Ишь ты, «горизонта», - усмехнулся Зам, - если что, мы и вверх поднимемся, и в колодец опустимся, лишь бы мужиков спасти из этой смолы. А то сидишь, как тот комар в янтаре… Он был, конечно, прав. И уже через минуту мы двигались дальше в проплавленном, или прорезанном мной коридоре.  Сложно сказать, сколько мы шли, но, в конце концов мне удалось рассмотреть ещё один оранжевый силуэт. Если бы не проклятое желе, которое не так быстро растворялось, мы бы бежали в ту сторону со всех ног, а так до новой отметки мы двигались ещё примерно минут сорок. Без часов сложно было засекать время, но Харитон назвал именно такой промежуток. Семён только по колени был ниже того уровня, по которому мы шли, и освободить его нам не составило труда.  Он смотрел на нас бешенными глазами, и всё время что-то пытался сказать, но пока слышался только какой-то рык. - Сёма, Сёма, - Харитон хлопал его по щекам, - очнись, это мы.  - Дай ему хлебнуть из фляги, - придерживая Павловского, посоветовал я. Совет оказался хорошим, и хотя Семён сначала закашлялся, но потом всё-таки сделал глоток и уже через минуту, смотрел на нас более-менее осмысленным взглядом.  - Ребята, мы что, живые? – были его первые слова. - Надо быстрее искать Ляхова, - проговорил я, - Харитон, поддержи пока Семёна и пошли.  - Да, Борис, ты прав, похоже тут каждая минута имеет значение, - согласился Зам. И мы со всей возможной скоростью устремились дальше.  Ляхова мы нашли, когда я уже стал терять надежду. Он оказался в стороне, и мы едва не прошли мимо. Мне самым краем сознания удалось его зацепить. Я даже сомневался он ли это, но оранжевая отметка становилась всё ярче, и вскоре Павел Николаевич предстал перед нами. Вот только был он абсолютно седым… Мы решили остановиться и привести в порядок и его, да и самим обдумать, что делать дальше.  Первым делом мне пришлось рассказать, как закончился бой в пещере и как мне удалось освободиться из этого непонятного желе.  - Значит мы все обязаны тебе жизнью, - медленно проговорил Павел Николаевич.  - Не могу с этим согласиться, - ответил я, - монета, которую я поднял в пещере, принадлежали Харитону. Он выронил её, а мне случайно удалось найти, и потом уже с её помощью освободиться. Похоже она заряжена какой-то непонятной энергией, которая плавит, или раздвигает то пространство, что окружает нас. - А куда же мы попали? - Этот вопрос, скорее всего надо адресовать Харитону, – я взглянул на товарища, - думаю, он должен больше об этом знать. Зам окинул нас взглядом и опустив голову проговорил: - Я тоже не большой специалист в этом вопросе. Как мне объяснил один из тех, для кого мы искали блок; призраки были созданы для того, чтобы перетащить и спрятать этот узел у нас. Ну и охранять, чтобы его никто не смог найти и вернуть назад.  - Интересно, а призраки, которых мы отстреливали, они вернулись в «сдвинутый» мир, или тоже где-то здесь застряли? – спросил Семён. - Они должны были вернуться к своим хозяевам. Но такой, внезапный перенос тоже не должен был пройти для них бесследно. Скорее всего какой-то урон мы им нанесли.  - Ну а мы-то? Мы где? – вновь спросил Ляхов. - Призраки должны были переместить нас или в «сдвинутый» мир, или отбросить в какой-то другой. В какой другой – я не знаю. Возможно и в наш, но непонятно в какое время. Если бы нас занесло в мир откуда пришли наши наниматели, то скорее всего мы были бы уже мертвы. Но был и ещё один вариант, те, кого касаются призраки могут не попасть ни в один из миров, и зависнуть непонятно где. Скорее всего нас и постигла эта участь. - И что нам теперь делать?  Все смотрели на Харитона, как будто он был у нас гидом по мирам. - Вот этого я не знаю, - честно признался Зам, - но из личного опыта могу предложить осмотреть наши вещи, чтобы знать, что у нас ещё есть, и прикинуть на сколько этого всего нам хватит. А потом уже подумать, что делать и куда идти. - Постойте, - обратился я к товарищам, - мне надо ещё рассказать, как странная монета повлияла на мой нож и диски к оружию.  Мне пришлось достать нож и обоймы и всё это показать друзьям.  - А ну-ка давай к моему ножу прикоснись юбилейной монетой, раз твою не удаётся вытащить, - предложил Харитон.  И опять рубль с Гагариным, поделился энергией и с лезвием, и с дисками, вновь разрядившись при этом. С оружием Семёна и Павла Николаевича мы проделали те же манипуляции. - А ты стрелял новыми дисками? – спросил Зам. - Ещё нет, - ответил я, - не по чем было стрелять. - А ну-ка, - парень отошёл на пяток метров в тоннель, по которому мы пришли и с трудом воткнул в стену галету. – Попадёшь? Я приложил к плечу автомат и прицелившись нажал курок. Печенье разлетелось на мелкие куски, а диск исчез где-то в стене. И в том месте, где он исчез стала образовываться дыра, края которой расходились всё шире и шире.  - Египетская сила, - тихо сказал Харитон, заглядывая в отверстие оставленную диском. – Давайте посмотрим, как далеко он улетел.  Мы поднялись и пошли за ним. Расширив след от кругляка ножом мы в конце концов нашли его. Он торчал из желе метрах в двадцати от того места, где разбил печенье.   - Прилично пролетел, - проговорил Зам, - только вот, - на руке у него лежал диск, который стал обычной железкой. Я сунул его в обойму, и по нему вновь пробежала голубая волна, ровняя по цвету со всеми другими кругляками. - Дела… - протянул Ляхов.