Глава 63 — Глава 63 Она огонь греха

Глава 63: «Она – огонь греха» Собор Росель в Белом городе был возведен еще в Старую эпоху. Двести тридцать шесть лет назад человечество потратило годовой бюджет целого мегаполиса, чтобы воздвигнуть это величественное сооружение. Были приглашены лучшие мастера и искуснейшие живописцы, чтобы украсить стены собора грандиозными фресками. Каждый год сюда стекались толпы паломников. Но с бурным развитием технологий люди постепенно становились холодными и расчетливыми. Поглощенные выгодой и культом индивидуализма, они отбросили веру, считая ее чем-то непрактичным. Собор был заброшен. Теперь покрытая пылью статуя сострадательного божества все так же замерла перед витражным окном. Его мертвенно-белые руки сжимали чаши весов, как и сотни лет назад. Божество взирало на столкнувшихся внизу лидеров двух армий безжизненными глазами, словно свидетельствуя исторический слом эпох. Когда-то верующие шептали здесь священные клятвы, воспевали гимны и приносили прекраснейшие цветы, чтобы удовлетворить свою потребность в духовном, простираясь ниц и молясь, чтобы далекое божество заметило их – стадо беспомощных ягнят. — Теперь же нынешний хозяин Белого города, решивший забросить этот собор, сам ползал по полу, подобно жалкому агнцу. — Ха… ха-ха… ха-ха-ха… Горький, безумный смех эхом разнесся по пустому собору. Хохот Бай Сюна напоминал предсмертный хрип загнанного зверя. Су Мин Ань направил меч на Бай Сюна, но того окутал лазурный защитный барьер, который пока не удавалось пробить. — Лидер армии сопротивления, ты не сможешь убить меня, — процедил Бай Сюн сквозь смех. Су Мин Ань хранил молчание. Он лишь методично наносил удары по барьеру, стараясь истощить его прочность. Он даже пробовал использовать [Аннигиляцию], но эффект был незначительным. Следовало беречь ману. — Тебе ведь не наплевать на Норию? — Добавил Бай Сюн. — Нория? — Холодно переспросил Су Мин Ань. — Я ее не знаю. — Нет. — Бай Сюн покачал головой. — Она прямо у тебя за спиной. Су Мин Ань на мгновение замер. Он обернулся и увидел Алису, входящую в собор. Ее лицо выражало полную растерянность, но правая рука была поднята и нацелена точно в Су Мин Аня. Ее тонкие белые пальцы трансформировались, превращаясь в тяжелое стальное орудие темно-серого цвета. В дуле пушки уже искрились голубые разряды электричества. — Я… я не могу собой управлять… — На лице Алисы наконец отразился ужас. «Невозможно. Она не может быть Норией. Она выросла в трущобах. Нория – механическое творение Бай Сюна. Как она могла иметь такое полное, задокументированное прошлое?» «Как она может быть Норией?» «Как она посмела быть Норией?» — М-м… точнее сказать, эта мисс Алиса – лишь одна из моих «Норий», — улыбнулся Бай Сюн. — Самая первая Нория-андроид была испорчена моим воспитанием. Она слишком сильно сопротивлялась мне и даже хотела убить. Поэтому я ее утилизировал. Бай Сюн протянул руку и достал из кармана бумажную розу. Его взгляд, отражающий свет, был полон болезненной одержимости. — Я осознал, что мне нужна новая, здоровая, моя любимая «Нория». — Более десяти лет назад я создал десятки искусственных тел и поместил их в разные семьи. Я позволил им расти более десяти лет, чтобы затем найти ту, чей характер больше всего соответствует оригинальной Нории. Забрать ее, вживить [Ядро энергии] и сделать идеальной «Норией». — Нория, запертая в стеклянной комнате, не могла стать нормальной возлюбленной. Поэтому я вырастил Норию, вышедшую из обычной семьи. — Посмотри на нее. Как она прекрасна. В ней сочетаются детская романтика и девичья чистота. Она… самая подходящая невеста, чтобы надеть белоснежное платье. В словах Бай Сюна Алиса больше не была Алисой. Она была лишь куклой с длинными волосами в подвенечном платье, ждущей, когда ее выберут и заберут. Когда в чистоту любви подмешиваются иные краски, любовь перестает быть совершенной. Здесь нет правых и виноватых, лишь бесконечная борьба между разумом и чувствами. Су Мин Ань вспомнил слова, которые слышал ранее. Люди говорили, что Алису нужно передать наверх для завершения некоего «Плана смены Бай Сюна». Если бы Алису действительно сдали, ее ждало вживление [Ядра энергии], превращающее ее в «идеальную Норию». Только тот, кому вживлено Ядро, обладал способностью к массовому воспроизводству. Однако Бай Сюн хотел лишь одного – чтобы Ядро поддерживало вечную жизнь Нории. Чтобы она не превратилась в машину для деторождения, Бай Сюн массово отлавливал жителей Внешнего города, подвергая их пыткам и модификациям. Они должны были заменить собой функцию Нории. Потому что спасение одной женщины из рабства репродуктивной системы требовало, чтобы тысячи других заплатили за это своими жизнями, становясь новой «Надеждой Белого города» – нелепой, жалкой надеждой на выживание цивилизации. Они шли вперед, подгоняемые мнением толпы, становясь «успешными жителями» в глазах общества, принося «великую» жертву ради продолжения вида под полными ожидания взглядами. Бай Сюн отдал свою жизнь и душу ради своей возлюбленной, разрушив все прежние планы и обменяв свободу бесчисленного количества людей на «завтра» для Нории. На «завтра» для будущей правительницы Белого города. Ради этого он бросил свои обязанности лидера, с радостью взращивая ее и принося в жертву миллионы, чтобы поддерживать жизнь этого больного города. — Это безумие. Это смехотворно. Абсурдно. Отчаянно! Никаких эпитетов не хватит, чтобы описать это уродство. … Оказалось, Алиса и была тем самым «источником греха». Нет. Весь этот мир был источником греха. Бай Сюн – сумасшедший. Ему плевать даже на собственную жизнь, что уж говорить о судьбах жителей трущоб. — Абсурд! — Выкрикнула Алиса. — Какой абсурд!! Разве можно принять такую правду? Миллионы страдающих людей, лишенные достоинства бедняки, павшие в лужах крови бойцы Армии сопротивления – всё это лишь ради того, чтобы удовлетворить патологическую любовь Бай Сюна? Самоубийство Куцю, улыбка Гуань На в пламени пожара, бесчисленные жители, бьющиеся в агонии, и бесконечный, ледяной список погибших… — Неужели они умерли так тихо и бессмысленно ради ТАКОЙ правды? — Неужели ради этой нелепой причины тысячи семей были разрушены, а люди превращены в подобие монстров? Бай Сюн продолжал хохотать под истончающимся барьером. Спутанные волосы, промокшая от дождя одежда – он выглядел как настоящий безумец. — 【… Ты должна надеть чистое белое платье, расчесать длинные волосы, стать похожей на куклу, спящую красавицу или расцветшую белую розу…】 Он кричал и смеялся, на его бледном лице проступил болезненный румянец: — 【… Ты должна быть чистой, красивой и покорной. Тебе не положено держать нож или пистолет, в твоем мире не должно быть крови и огня. Ты должна безропотно сносить чужую похоть, слежку, грабеж и злобу…】 — 【… У тебя не должно быть индивидуальности. Ты должна привыкнуть к ожиданию, терпению и тишине, чтобы в конце концов тебя кто-то выбрал и забрал!】 — Ха, ха-ха-ха! Это судьба! Это любовь! Существование Белого города, человеческая цивилизация – это так смешно! Если этот город может выжить только ценой принесения в жертву девочек, если этот мир болен, то почему мне нельзя разок сойти с ума? — Илайвень, лидер сопротивления, ты увидел истину этого мира. Ну как? Ты всё еще хочешь спасать этих людей? Все они безумны – и я тоже! Ты спасаешь город, состоящий из сумасшедших! — Нет, нет… Возможно, ты – самый сумасшедший из всех… Бай Сюн оскалился, как предсмертно раненый зверь, глядя на Су Мин Аня: — Илайвень, я благодарен тебе за то, что ты оберегал Алису в пути. — Если ты сейчас же покинешь Армию сопротивления, я готов оставить тебя в живых. Ты будешь вместе со мной наблюдать за тем, как растет Нория, и охранять завтрашний день Белого города! … 【Запущено особое сюжетное событие, вектор финала изменен】 【Принимаете ли вы приглашение Бай Сюна стать [Наблюдателем]? ([Наблюдатель] перестает считаться игроком, не возвращается в Пространство Главного Бога и остается жить в этом мире как коренной житель, становясь счастливчиком, вышедшим за пределы игры)】 Соблазн был велик. Статус [Наблюдателя] мог избавить от участи быть стертым системой через год. … Но для [Идеального прохождения] существовал только путь игрока. Су Мин Ань не проявил никаких эмоций. Он лишь снова ударил мечом по оболочке барьера. — Что ж. Бай Сюн слегка склонил голову и скомандовал: — Нория, пристрели лидера Армии сопротивления! Запястье Алисы дернулось. — Нет… не надо! — Закричала она. — Бред! Бред! Бред! Как я могу… как я могу быть машиной?! Ее гордость была растоптана в одно мгновение. Она кричала от отчаяния. Когда Бай Сюн создавал ее десятилетия назад, он вшил в ее мозг чип. Она физически не могла сопротивляться его приказам. Энергия начала концентрироваться в орудии на ее правой руке, целясь в Су Мин Аня. Бай Сюн сиял в предвкушении. Вспыхнул кровавый блеск. — ПАНГ! Су Мин Ань услышал резкий звук, похожий на звон разбитого стекла. Всё вокруг словно погрузилось в вязкий ритм. Он повернул голову и увидел фонтан крови. Сияние разбилось. Мелкие искры заплясали в воздухе, словно кристальные блики под водой. Лазурные осколки, похожие на стекло, сверкали перед его глазами. — Кха-а! Алиса выплюнула густую синюю кровь. Тяжелая пушка с грохотом рухнула на пол. Оставшаяся часть предплечья была превращена в кровавое месиво, из которого торчали разорванные синие волокна плоти. В руке Алисы был зажат окровавленный «Кроваво-красный кинжал». Этим самым кинжалом, который ей подарил Су Мин Ань, она отсекла себе правую руку, насильно прервав выстрел. — Я… ни за что… не выстрелю в него… — Она рассмеялась как безумная. Дождь намочил ее золотые волосы, сделав их похожими на гаснущие лучи заката. Отбросив прежнюю робость и застенчивость, даже со смехом сумасшедшей и искаженным от боли лицом, она в этот момент сияла так ярко, словно была живым воплощением яростного пламени. — ВЖУХ! В следующий миг, под шквал потрясенных комментариев в чате, Су Мин Ань, игнорируя летящую в него пулю Бай Сюна, решительно рванулся вперед – и пронзил сердце врага. — БАХ! Пуля прошла сквозь левое плечо Су Мин Аня, послышался отчетливый хруст кости. Брызнула кровь. И он, и Бай Сюн одновременно замерли. Су Мин Ань сплюнул кровь. Бай Сюн кашлял кровью в такт ему. Шелест дождя снаружи собора усилился. Сверкнула молния. — ГРОХОТ… Вспышка за окном осветила их лица, превращая их в контрастные маски света и тени. — …В то время небо было синим, в Белом городе цвели цветы, а люди еще умели играть на музыкальных инструментах… — Голос Бай Сюна был хриплым, полным тоски по чему-то несбыточному. Су Мин Ань выдернул меч и отступил на несколько шагов. Плечо и грудь слева разрывало от боли, обильная кровопотеря начала вызывать головокружение. Холодный ветер с дождем ворвался в двери собора, трепля его черные волосы. Тело Бай Сюна больше не держалось. Ноги подогнулись, и он медленно сполз в стоящий позади гроб… — ШУРХ! В воздух взметнулись гнилые лепестки роз, кружась в беспорядочном танце. Бай Сюн рухнул на ковер из разлагающихся цветов. Из его груди толчками вытекала жизнь. Рядом не было ни одного робота-защитника. Сейчас он был всего лишь хрупким смертным. Его пустые глаза уставились в купол собора – на фреску, напоминающую «Сотворение мира». Огромные фигуры божеств в различных позах, яркие образы ведьм, пророков и рабов составляли величественную картину. Казалось, все они тоже смотрят на него, истекающего кровью. Когда-то здесь стояли на коленях белоснежные, набожные люди, мечтающие о мирном завтра. В такие моменты в воздух под звон вечерних колоколов летели охапки лепестков. Вера жила в их сердцах, все жаждали счастья и прощения. Но сейчас здесь остались только гнилые розы и больной лидер больного города. Он не молил о счастье и не жаждал прощения. Его белый халат словно горел, пропитываясь алым. Глядя в купол, он внезапно слабо улыбнулся. — Мы просто… — пробормотал Бай Сюн, — пытались выжить… неправильным способом. — Юный лидер сопротивления… Послушай меня… человеческую цивилизацию… нельзя объяснить просто терминами «свобода» или «справедливость». — Построив Белый город, я знал… что рано или поздно закончу именно так. — И тогда… Бай Сюн повернул голову, глядя на подошедшего Су Мин Аня. — Я буду ждать… когда ты пройдешь тот же путь… будешь проклят народом и убит теми, кого спас… К такому же финалу… Свет, прошедший сквозь витражи, отразился в глазах Бай Сюна. В них, казалось, запечатлелись лики бесчисленных святых и величественных богов. — ВЖУХ! Су Мин Ань взмахнул мечом. Лезвие с влажным хрустом прошло сквозь позвонки. Голова молодого правителя взлетела в воздух, окруженная шлейфом из черных, пропитанных кровью лепестков роз. Она казалась неестественно легкой, словно невесомое перо. 【Второй правитель Механического города Белого дня, Бай Сюн Локая – МЕРТВ.】 Су Мин Ань убрал меч в ножны и развернулся.