Когда мягкие лапки черного кота исчезли, внимание Уэйна привлекла белая искра, вспыхнувшая внутри тела. Он закрыл глаза, вслушиваясь в ощущения, и в бесконечной Тьме отыскал луч света.
Сияющую луну.
Лунный свет струился, словно вода, а ореол сиял, подобно белому шелку.
Ослепительно мягкое сияние напоминало медленное течение чистой реки; зыбкие блики, исполненные элегантного спокойствия, нежно укрывали всё вокруг прозрачной вуалью.
Это было настолько уютно и безопасно, что Уэйн погрузился в эти ощущения с головой, не в силах сопротивляться. Ему казалось, что богиня прижимает его к груди, её белоснежная ладонь гладит его по щеке. Хотелось лишь одного: забыть о мирской суете, отбросить бесконечную Тьму и вечно спать, прильнув к мягкой и теплой груди богини.
Ошибки быть не может: большая грудь – это справедливость. С первого взгляда видно, что богиня Лунного Света – порядочная богиня.
Пока Уэйн разглядывал магическое семя, Книга Алчности, чей визуальный стиль всегда отличался странностью, тоже решила взглянуть. Большой глаз в центре обложки хаотично завращался, заставляя зрение Уэйна измениться.
В новом ракурсе картинка резко помутнела, подернувшись слоем серо-белой дымки.
Бледная Луна.
Сияющий диск сменился мертвенной бледностью. Качество изображения упало до уровня пиратской «экранки», где всё скрыто за грязно-серым фильтром. Элегантное спокойствие исчезло. Присмотревшись, можно было увидеть, что бледная поверхность луны изрыта ямами и покрыта густой сыпью черных и серых пятен.
Бледная, упадочная одинокая луна выглядела изможденной, источая мертвую тишину и гниль. Чем дольше смотришь, тем тревожнее становится, а чем сильнее тревога – тем ближе безумие.
Уэйн: (一`′一;)
«Чертова книга, посмотри, что ты натворила! А ну быстро включи бьюти-фильтр богини!»
Пока Уэйн сокрушался о том, что все вороны в поднебесной одинаково черны, бугристая кожа обложки Книги Алчности начала ритмично пульсировать, словно дышала. Она втянула в себя серость и черноту, «экранка» снова превратилась в Blu-ray высокой четкости, и лунный свет вновь обрел свою Священность.
Фильтр богини вернулся!
Возможно, Уэйн подсмотрел истинное лицо богини, а может, это была беспринципная капитуляция последователя богини Смерти, но уважать божеств этого мира он больше не мог. Перестав обращать внимание на безупречную белизну, он перевел взгляд на Книгу Алчности.
Рядом с большим глазом открылся еще один, поменьше. Его зрачок был серо-белым и тусклым, лишенным всякой живости.
Уэйн опешил, не понимая, что произошло. Он заподозрил, что Книга Алчности получила апгрейд, но нет – содержимое страниц осталось прежним.
Но что-то определенно добавилось…
Магическое семя, оставленное Моникой, никуда не делось. Книга Алчности не жаждала магии, кроме той, что принадлежала хозяину, поэтому и не тронула эту «картофелину».
Уэйн с облегчением выдохнул. Не зря он лично писал этот код: даже если проявились новые баги-фичи, моральные принципы программы остались на высоте – она, как и он сам, не питалась подачками.
Передав Уэйну большую часть магии, Моника ощутила сильную пустоту и усталость. Ей хотелось прилечь отдохнуть, но не слишком близко к Уэйну. Этим моментом воспользовался Уильям, который ловко подхватил её на руки.
─ Моника, высокое-высоко!
Бам!
─ Ай!
В этот миг, как и всегда, Вероника проявила удивительную силу рук, скрутила Уильяма и отобрала у него черного кота.
Моника не желала комментировать их возню за право обладания ею и обратилась к Уэйну, который сидел с закрытыми глазами:
─ Не спеши. Накопление магии происходит не за один день. Поспешность приведет к обратному результату. Расслабься, ни в коем случае не напрягай нервы. Почувствуй магическое семя, которое я оставила, и богиня Лунного Света направит тебя к твоей собственной магии.
Уэйн открыл глаза, кивнул и снова погрузился в медитацию.
Моника отнеслась к делу очень ответственно. Впервые наставляя кого-то в магии, она, хоть и не оформляла официальных отношений «учитель-ученик», нервничала как настоящий педагог-новичок. Спрыгнув с рук Вероники, она принялась нарезать круги у ног Уэйна.
Вероника бросила на это зрелище взгляд, полный Зависти, холодно хмыкнула и поманила Уильяма пальцем:
─ Приберись здесь. Засунь этих парней в ящики, только не забудь оглушить.
Уильям кивнул. Они всё еще были студентами: драка – это нормально, но убийство – абсолютно исключено.
Согласно плану Вероники, чтобы Странник Смерти не получил информацию, нельзя было отпускать ни одного последователя богини Смерти. Их следовало запереть в ящики, закрыть на другом складе, а завтра связаться со школой через почтовую птицу, чтобы наставники пришли и зачистили следы.
Ловить же Странника Смерти они будут сами – в том числе и для того, чтобы снять с себя проклятие.
Чем быстрее, тем лучше. Выпускной на носу, тянуть больше нельзя.
Вероника не стала отправляться в городок Карфуно на окраине Лондона прямо в ночь. Она спешила, но Монике требовался отдых для восстановления магии. Как ни крути, придется ждать до утра.
…
Лондон, Туман, холодные фонари.
Когда ночь накрывает землю, город затихает с пугающей скоростью. Или же те звуки, что раздаются в это время, издают уже не дневные люди.
Особенно это касалось складского района. Рабочие давно разошлись по домам, отправились в людные пабы или искать любовь на улицах, чтобы вместе исследовать истинный смысл жизни. Огромные территории опустели, мерцающие фонари то вспыхивали, то гасли в Тумане, создавая жуткую атмосферу.
Ветер свистел тонкими струйками, петляя между огромными ангарами и перекрестками, временами срываясь на визг, похожий на плач призраков.
Настоящий это был плач или нет – сказать сложно, но Уэйн знал одно: «люди» здесь повсюду. Он отчетливо чувствовал множество глаз, устремленных на него.
Слишком острая сенсорика – не всегда благо. Уэйну казалось, что призраки везде, совсем рядом, стоит только протянуть руку – и вытащишь кого-нибудь из Тумана.
Движимый двойной осторожностью, он плотно пристроился за спиной Уильяма.
Пройдя немного, Уильям обернулся и жеманно сказал:
─ Уэйн, может, не будешь так прижиматься? Я чувствую себя в опасности. Давай лучше ты пойдешь первым.
«Ха-ха, размечтался!»
Уэйн проигнорировал просьбу, продолжая упорно идти следом. Тут Вероника, несущая черного кота, спросила:
─ Уэйн, у тебя есть машина?
«Вам, магам, не хватает транспорта? Так отберите у кого-нибудь!»
Уэйн пожал плечами и ответил реалистично:
─ Машины нет, но я могу достать. Скорость зависит от денег: чем больше дадите, тем быстрее я все устрою.
─ Ты умеешь водить?
─ Могу, но не очень уверенно.
─ Этого достаточно.
Вероника кивнула, достала из кошелька пачку купюр с портретом королевы и, даже не пересчитывая, отдала Уэйну. Затем она продиктовала список необходимых припасов, велев подготовить всё к десяти часам утра.
Уэйн взял деньги и осторожно спросил:
─ А мне обязательно ехать?
─ Можешь не ехать, но кто знает, когда представится следующий случай снять проклятие. Если не повезет, это может быть твоим единственным шансом, ─ медленно произнесла Вероника.
«Зачем так пугать-то?»
Уэйн ничего не понимал в магии, поэтому рефлекторно посмотрел на Уильяма. Увидев, что тот серьезно кивнул, он решил поверить Веронике.
Уэйн: «…»
«Дело дрянь, я предпочел поверить гею, а не красивой девушке!»
Кстати о проклятии. Уэйн действительно воспользовался ситуацией. Он не жаждал магии, но чувство голода было самым настоящим. Книга Алчности не поглотила энергию проклятия, так что на данный момент единственный способ избавиться от него – держаться Вероники и Уильяма.
_Уррр-уррр…_
Есть хочется.
Ночной Лондон опасен, это неоспоримый факт. В газетах регулярно мелькают заметки о горожанах, пропавших по дороге домой, что в сочетании с эфемерными городскими легендами делает ночь в Лондоне еще более таинственной.
Но страшнее опасности только одно – безденежье. Богатые Западный и Северный районы живут насыщенной ночной жизнью, не говоря уж о Внутреннем Лондоне в центре, где огни горят круглый год. Чем глубже ночь, тем там оживленнее; это Рай, куда чужаки готовы прорываться с боем.
Уэйну повезло поймать такси, и он успел вернуться в детективное агентство до того, как умер от голода.
Уильям, чувствуя вину, вызвался приготовить роскошный ужин. Вот только Вероника даже не успела взяться за вилку, как вся еда уже исчезла в желудке Уэйна.
Вероника с каменным лицом посмотрела на Уильяма:
─ Чего застыл? Иди на кухню!
─ Продукты, купленные утром, кончились. Осталась только картошка.
─ … ─ подумали оба.
Вероника: «Картошка тоже сойдет, всё лучше, чем голодать».
Уэйн: «Сегодня я великодушен, дам картофелю еще один шанс проявить себя!»
————
Насытившись, Уэйн продолжил ощущать магию. Моника оказалась очень ответственным наставником: поджав лапки, она лежала на столе, курируя занятия ученика и проповедуя заблудшему ягненку милосердие богини Лунного Света.
Например, она рассказывала о путеводном лунном свете. То, что они смогли беспрепятственно пройти сквозь Туман, было именно благословением богини.
Уэйн, видевший истинный лик богини, относился к словам Моники скептически, но вслух ничего не говорил. Что учитель скажет, то и правда. Послушный и прилежный ученик заставил педагогическое эго Моники взлететь до небес.
«Слава богине, из этого верующего выйдет толк!»
Спустя два часа Уэйн, желая польстить учителю-коту, спросил, какой бренд сушеной рыбки тот предпочитает. Учитель помрачнел и ушел.
Уэйн был глазастым и успел заметить два маленьких бубенчика.
Отвернулся, мрачная морда…
«Понял. Надо будет присмотреть учителю какую-нибудь сексапильную кошечку, пока никто не видит».
Поскольку ночные бдения вредны для здоровья, Уэйн решил не спать вовсе.
Получилось не очень. Ближе к рассвету он начал клевать носом, увидел короткий кошмар и в испуге проснулся.
Можно сказать, это был «голодный сон».
Во сне он обжирался, сметая одно блюдо за другим. Ел он с пугающей жадностью, словно переродившийся голодный дух. Знающий человек понял бы, что дело в проклятии, а незнающий решил бы, что парень пытается покончить с собой посредством картошки.
Рядом суетился Уильям, подавая картофель в самых разных видах. Видя, как Уэйн съедает всё без остатка, он застенчиво улыбался, светясь от счастья.
Проснувшись, Уэйн закрыл лицо рукой. «О чем думаешь днем, то и снится ночью» – эту истину он знал. Сон о голоде понятен, но почему там был Уильям? Разве стройная и красивая Моника не была бы приятнее?
Пока он размышлял, с кухни донесся шум. На мгновение Уэйна накрыла волна благодарности.
Верно говорят: у геев, может, и нечистые помыслы, но горячее сердце.
Взять того же Уильяма. С виду грубиян и насильник, а на деле – нежный и добрый. И его защитная магия, полная тепла, и то, что он встал ни свет ни заря готовить завтрак, – всё доказывает, что Уильям честный человек, достойный дружбы.
С ним можно иметь дело!
Уэйн: (?\_?)
«Черт побери, Уэйн, остынь! Он же пудрит тебе мозги!»
«Не ведись! Парням в присутствии геев нужно всегда быть начеку и не давать ни малейшего шанса зайти с тыла».
─ Уэйн, иди есть! Тебе еще по делам бежать! ─ прокричал Уильям.
─ Иду.
Обновлено: 03.02.2026