Домой он вернулся позже обычного, но родители ни о чем не спросили.
Мать принесла две только что поджаренные яичницы, велела не засиживаться допоздна и ушла в свою комнату.
Сев за стол, Бянь Сюэдао достал железную коробочку и только сейчас заметил, что она в форме сердца, а внутри – шоколад.
В прошлой жизни этого не было.
О последних неделях перед Гаокао в памяти Бянь Сюэдао почти ничего не осталось. Даже если он не был совсем в прострации, то наверняка пребывал в каком-то тумане. Но одно он знал точно: никакой истории с Дун Сюэ тогда не случилось.
Поставив коробочку на край стола, Бянь Сюэдао вернулся к занятиям.
Он был классической «совой» – с самого детства пик его нервного возбуждения приходился на ночные часы.
Устав от учебников, он выходил во двор, делал несколько глубоких вдохов и смотрел на звездное небо.
Для этих звезд разница между 2001 и 2014 годами – лишь краткий миг, едва заметная вспышка. Но для Бянь Сюэдао это было самое прекрасное и ценное время в жизни.
В прошлый раз он прожил его ни шатко ни валко – не провал, но и не успех.
А в этот раз? Как он его проведет? Кем он станет?
На следующий вечер после занятий Дун Сюэ ничего не сказала, но Бянь Сюэдао по привычке ждал у ворот. Увидев её, он достал коробочку. Подойдя ближе и заметив подарок в его руках, Дун Сюэ немного смутилась. Бянь Сюэдао протянул одну шоколадку ей, вторую отправил себе в рот и, вскочив на велосипед, бросил:
— Поехали, провожу тебя.
Глядя ему в спину, Дун Сюэ вдруг почувствовала необычайный прилив сил.
В последующие дни Бянь Сюэдао следовал за Чжоу Ханом, а Дун Сюэ – за Бянь Сюэдао.
Утром они вместе приходили в школу раньше всех, вместе обедали и ужинали, а вечером Бянь Сюэдао провожал её до дома. Шоколад в коробочке быстро закончился, и Бянь Сюэдао стал покупать разные леденцы и конфеты. Через пару дней опытным путем выяснилось, что Дун Сюэ больше всего любит мармеладки.
Чжоу Хан не возражал против компании Дун Сюэ. Хотя он и чувствовал легкую уколу ревности, глядя на друга, в глубине души он был уверен: после Гаокао он поступит в престижный вуз, через пару лет найдет отличную работу, и тогда женщины у него появятся сами собой. До выпуска оставались считанные дни, все разъедутся кто куда, и он считал, что Бянь Сюэдао и Дун Сюэ просто тратят время и эмоции впустую. Однако вслух он этого не говорил – не потому, что не доверял другу, а просто в силу своего характера.
Бянь Сюэдао всё для себя решил. Он был рад провести последние школьные дни в теплых, доверительных отношениях с Дун Сюэ, заботиться о ней, но при этом твердо решил не допускать никаких лишних вольностей на людях.
После выпуска начнется новая жизнь, и время со временем сотрет эти воспоминания.
Однажды на самоподготовке Дун Сюэ искала ответ в учебнике Бянь Сюэдао и с любопытством указала на какие-то пометки:
— А что значат эти символы?
Бянь Сюэдао взглянул и понял, что это его отметки к вопросам, которые точно будут на Гаокао. Сохраняя невозмутимое лицо, он ответил:
— Да так, ничего особенного. Просто места, где я раньше ошибался. Мне кажется, они важны. Можешь внимательно их изучить – у меня чутье на экзаменационные вопросы.
Это был первый раз, когда Бянь Сюэдао намекнул кому-то на реальное содержание предстоящего экзамена.
Дун Сюэ решила, что он просто хвастается, и, пролистав пару страниц, вернулась к своим делам.
Бянь Сюэдао, глядя в книгу, решил для себя: если кто-то еще спросит, скажет, что просто малевал от скуки. Больше никаких подсказок.
После перерождения ему нравилось просто бродить по школе. Он наслаждался атмосферой этого места: здесь уже не было детской наивности средней школы, но еще не появилось меркантильности университета. У старшей школы была своя уникальная аура.
Больше всего он любил гулять после ужина вдоль школьной ограды под деревьями, а потом присесть где-нибудь и смотреть, как заходящее солнце золотит фасад учебного корпуса, и как в окнах мелькают силуэты учеников.
Возможно, этим детям казалось, что школьная пора – это изнурительный труд, но на самом деле это было самое беззаботное время в их жизни.
Дун Сюэ стеснялась просто так разгуливать с ним по двору, поэтому придумывала разные предлоги.
Например, после ужина шла в школьный магазин за газировкой или мороженым, а потом приносила вторую порцию Бянь Сюэдао. Её подруги уже всё поняли и часто создавали им условия для уединения. В этом возрасте помощь влюбленным считалась благородным делом.
Так их силуэты стали мелькать у турников, на баскетбольной площадке, в школьном саду и на площади перед лабораторным корпусом. Каждый уголок школы теперь был пропитан воспоминаниями. В той, прошлой жизни, когда он был на третьем курсе университета, эту школу перевели в новое здание, так что после выпуска он здесь ни разу не бывал.
В те дни произошло громкое событие: Пэн Хун, долго и безуспешно добивавшийся одной девушки, сорвался и избил её соседа по парте.
Драка, конечно же, случилась во время вечерних занятий. Пострадавший парень оказался не из робкого десятка и пытался отбиваться один против четверых. В итоге ему пробили голову в двух местах, вся стена была в крови. Шум поднялся на всё здание.
Подробности замяли, известно было только, что семья Пэн Хуна выплатила крупную компенсацию, а сам Пэн Хун просто собрал вещи и уехал домой.
Бянь Сюэдао знал: Пэн Хун пойдет по старому пути – не будет сдавать Гаокао, а уйдет по связям в армию. А та девушка, из-за которой он крушил чужие головы, навсегда исчезнет из его жизни, чтобы спустя годы стонать в объятиях совсем другого мужчины.
Такова судьба большинства подростковых влюбленностей, таков финал большинства юных страстей.
Дун Сюэ очень тонко чувствовала момент: она приходила посидеть рядом каждый день, но ненадолго – никогда не оставалась на целый урок. Бянь Сюэдао это забавляло: в ней уже проснулось инстинктивное умение держать дистанцию с мужчиной. То ли по телевизору подсмотрела, то ли врожденный талант.
Однажды на занятии она написала на листке и передала ему:
«Ты уже решил, куда будешь поступать?»
Бянь Сюэдао твердо нацелился на Дунсэнь, но не собирался говорить об этом заранее. Он ответил:
«Нет, после экзаменов решу».
Дун Сюэ: «Понятно. Хочешь остаться в провинции или уехать?»
Бянь Сюэдао: «Скорее здесь. В своем регионе проходной балл пониже».
Дун Сюэ: «Как ты думаешь, что во мне самое красивое?»
Бянь Сюэдао помедлил и написал: «Ноги».
Дун Сюэ прочитала, мельком взглянула на свою грудь, потом вытянула ноги и на этом закончила переписку.
…
Весь день небо было затянуто тучами, а к вечеру зарядил мелкий дождь.
У школьных ворот Бянь Сюэдао предложил:
— Оставь велик в школе, поймай машину до дома.
— Нет! — Упрямо ответила Дун Сюэ, сжимая руль. — Я сама доеду. И ты поезжай.
Бянь Сюэдао не послушался и настоял на том, чтобы её проводить.
На полпути ливень припустил вовсю.
Бянь Сюэдао накинул свою куртку на плечи Дун Сюэ. Они мчались сквозь стену дождя, промокшие до нитки.
— Слишком сильный дождь, давай переждем где-нибудь! — Крикнул он, притормозив, когда она поравнялась с ним. — Скажешь дома, что пряталась от ливня.
Из-за капель Дун Сюэ почти не видела дороги и только усиленно закивала. Вскоре Бянь Сюэдао заметил подходящую арку, и они свернули туда.
Прислонив велосипеды к стене, он посмотрел на жалкий вид Дун Сюэ и велел ей отдать ему куртку, чтобы выжать её.
В мокрой одежде на сквозняке стало совсем холодно. Дун Сюэ начала дрожать и предложила не ждать, а ехать дальше.
Глядя на машины, с трудом пробиравшиеся сквозь потоки воды, Бянь Сюэдао покачал головой:
— Ливень стеной, ничего не видно, слишком опасно. Подождем еще немного, как стихнет – двинемся.
Они забились в непродуваемый угол и вместе смотрели на бушующую стихию.
Чувствуя, что Дун Сюэ уже не может сдержать дрожь, Бянь Сюэдао притянул её к себе, встав снаружи, чтобы закрыть её от ветра своим телом.
Через минуту он почувствовал, как Дун Сюэ прижалась к нему плотнее, а затем её руки обхватили его за талию, нежно смыкаясь в объятии.
Бянь Сюэдао изо всех сил подавил желание развернуться и обнять её в ответ.
Он понимал: если он сейчас что-то себе позволит, но не сможет дать ей ничего взамен в будущем, он никогда себе этого не простит.
Обновлено: 23.01.2026