6 июля, за день до Гаокао, Бянь Сюэдао не перевернул ни одной страницы.
Не потому, что был во всем уверен, а потому, что из-за бешеного напряжения просто не мог сосредоточиться.
Хотя он уже когда-то сдавал точно такие же варианты, хотя знал содержание многих сложных задач и имел страховку в лице Чжоу Хана, давление было колоссальным!
Стресс он снимал пением. Все утро он провел в своей комнате, исполняя любимые песни: китайские, английские, те, что уже стали хитами, и те, которые еще даже не были написаны.
В какой-то момент он подумал, что эти песни могут стать его капиталом, и начал записывать их на плеер, который использовал для аудирования по английскому.
После обеда Бянь Сюэдао уехал на велосипеде, пообещав скоро вернуться.
Сначала он заехал в четвертую школу, чтобы осмотреть место проведения экзамена, а затем просто бесцельно кружил по городу, то прибавляя ход, то отдыхая. В итоге он оказался под окнами Дун Сюэ и долго смотрел на четвертый этаж.
Постояв пару минут и не увидев ее, он с силой нажал на педали и помчался к дому.
7 июля Бянь Сюэдао проснулся ни свет ни заря.
Еще раз внимательно перечитав план сочинения о честности, который он обдумывал много дней, Бянь Сюэдао уселся во дворе с плеером.
За завтраком, видя, как родители от волнения не могут проглотить ни куска, он с улыбкой успокоил их:
— Не переживайте, я точно принесу вам диплом бакалавра. Поеду сам, не нужно меня ни провожать, ни встречать – от вашего присутствия я буду только лишний раз нервничать.
Перед уходом мать тщательно проверила его вещи и наставила:
— Будь предельно внимателен.
Первым предметом шел родной язык.
Этой дисциплине, не считая математики, Бянь Сюэдао уделял меньше всего времени, но именно в ней был уверен больше всего.
Когда он уже сидел в классе, пришел Чжоу Хан.
Они вели себя как незнакомые люди: никакого общения, ни единого слова. Чжоу Хан даже не взглянул в его сторону и спокойно занял свое место.
Минут за двадцать до начала появилась Дун Сюэ.
Прозвенел первый звонок.
Один наблюдатель зачитывал правила поведения, другой обходил парты, проверяя пропуск на экзамен и сверяя фото с лицом ученика.
В класс зашел дежурный, перекинулся парой фраз с учителем у доски, и тот начал вскрывать пакет с экзаменационными листами.
Затем раздали бланки ответов.
За пять минут до старта раздали сами задания. Наблюдатель громко напомнил о необходимости заполнить поля с именем и номером, предупредив, что приступать к решению до звонка запрещено.
Бянь Сюэдао бегло просмотрел вариант.
Фонетика, поиск опечаток, употребление лексики и фразеологизмов, поиск грамматических ошибок… В древнекитайском тексте – история про Тянь Даня, в анализе текста – споры о названии статуэтки «Летящая лошадь» и рассказ «Открывать и закрывать двери». Сочинение, как и ожидалось, про честность.
Резкий звонок!
— Экзамен начался! — Скомандовал наблюдатель.
Бянь Сюэдао сделал несколько глубоких вдохов и принялся за работу.
Все шло как по маслу. Если не считать пары вопросов, тесно завязанных на школьную программу, задания для профессионального корректора-контролера из газеты были элементарными.
Исправить опечатку, найти неверный оборот, пунктуационную ошибку, неверную логику в предложении или восстановить порядок слов – в этом деле даже все учителя города Чуньшань вместе взятые вряд ли превзошли бы Бянь Сюэдао в профессионализме.
Он дошел до сочинения на одном дыхании.
Требования были свободными: самому определить идею, выбрать стиль и придумать заголовок.
Идеальное поле для маневра.
В прошлой жизни Бянь Сюэдао видел образцовые сочинения, но не те, что были актуальны в 2001 году. Большинство школьных работ грешили узостью кругозора и излишней эмоциональностью.
Но Бянь Сюэдао за десять лет работы в прессе привык иметь дело с политикой, аналитикой и глубоким разбором явлений. Он не умел писать слезливые эссе, но отличная колонка-рассуждение была ему по зубам.
В начале он привел пример немецких фермеров, которые продают тыквы по принципу самообслуживания без продавцов, и водителей в Германии, которые сами заправляются и честно оставляют деньги. Затем он вывел тезис: честность – это фундамент, на котором строится эффективное общество.
Описав ценность доверия, он выдвинул гипотезу: а что будет, если честность исчезнет? И привел ряд негативных примеров из будущего, о которых знал не понаслышке.
Затем он перешел к субъектам: честность нужна в экономике, в политике, в личном общении. Однако невозможно строить работу целого общества, полагаясь лишь на личную мораль и совесть каждого.
И что же делать?
Бянь Сюэдао продолжил: «Сначала закон, потом вера. Только если власть честна, народ пойдет за ней. В строительстве системы честности правительство должно быть примером. Но честность – это плод цивилизации, который растет только на почве четких институтов. Поэтому необходимы системы кредитных историй и эффективные механизмы наказания за обман».
В финале он подытожил, что через образование и пропаганду нужно закрепить в умах принцип: «Быть честным – почетно, искать выгоду через обман – позорно», сделав честность базовым правилом жизни.
Вся работа заняла полтора часа. Он не стал сдавать досрочно, а проверил все еще раз, выписал карандашом ответы на тесты на свою прозрачную папку для канцелярии и просто сидел, отдыхая, до финального звонка.
В обед он поспал дома, а днем с невозмутимым видом вернулся в класс ждать математику.
Это были томительные и пустые часы.
Как он ни пытался зазубрить формулы, теория оставалась теорией, а задачи – задачами.
Когда он увидел задания, в голове буквально загудело.
От первого до последнего номера – интервалы, обратные функции, области значений, эксцентриситеты, периодичность… Буквы и цифры казались знакомыми, но смысл ускользал. Он не понимал вообще ничего.
Тот Бянь Сюэдао, из 2001 года, еще мог что-то решить, но Бянь Сюэдао из 2014-го был полным нулем в математике.
Тут на помощь пришел опыт взрослого человека. Среди гуманитариев математических «чайников» полно, но мало кто умеет так мастерски сохранять спокойствие. Бянь Сюэдао неторопливо разложил черновики и с крайне сосредоточенным видом начал что-то чиркать. Он то вглядывался в условия, то делал записи, больше часа не поднимая глаз на учителей, идеально выдерживая ритм работы.
По его виду никто бы и не подумал, что он не решил ни единого примера.
Пока Бянь Сюэдао выводил на черновиках формулы, которые не поняли бы и инопланетяне, два наблюдателя внимательно следили за классом. Они уже взяли на карандаш тех, кто через тридцать минут после начала побледнел, покрылся испариной или просто замер, уставившись в одну точку.
Бянь Сюэдао и Чжоу Хан в этот список не попали.
За этот день Бянь Сюэдао не сделал ни одного вычисления, но вымотался сильнее, чем на трех экзаменах по литературе. До сдачи оставалось сорок минут, а Чжоу Хан все еще усердно писал.
Бянь Сюэдао продолжал имитировать бурную деятельность.
За полчаса до конца один из наблюдателей сделал предупреждение какому-то парню за нарушение дисциплины.
Когда оставалось двадцать минут, Чжоу Хан дважды легонько пнул ножку стула.
Бянь Сюэдао весь подобрался.
Со стороны казалось, что Чжоу Хан все еще что-то считает, и никто не обратил внимания, что в его левой руке медленно крутится карандаш. В классе были ребята, которые крутили ручки куда виртуознее и быстрее. Но никто не заметил, что кончик карандаша Чжоу Хана при каждой остановке указывал в разные стороны: вверх, вниз, влево или вправо.
Бянь Сюэдао бесстрастно записал на черновике двенадцать арабских цифр от одного до четырех.
Продублировав эти цифры на прозрачную папку, он стал просто ждать звонка.
Он понимал, что уходить раньше нельзя ни в коем случае.
Вдруг один из наблюдателей окажется математиком? Стоит ему мельком глянуть в работу и увидеть, что в сложных задачах написан бред, а тесты решены идеально, это будет выглядеть как издевательство над учителями.
Внезапно Бянь Сюэдао почувствовал, как Чжоу Хан снова дважды пнул его стул. Затем он увидел, что приятель чуть сдвинул черновик, так что край листа выглядывал из-под его левого локтя.
Бянь Сюэдао разглядел там еще несколько цифр, написанных карандашом…
Обновлено: 23.01.2026