Тренировка с молотками.
Возле входа в улей.
— Итак, когда враг атакует, вместо того чтобы жалить, вы поднимаете молоток во-о-от так...
Я поднял каменный молоток над головой всеми четырьмя руками, изо всех сил махая крыльями, чтобы удержаться в воздухе.
— ...и опускаете его прямо вниз!
Удар получился таким мощным, что меня перевернуло в воздухе. Я потерял равновесие и с визгом начал падать на пол пещеры.
Я вовремя замедлил падение и приземлился на ноги. Затем выпрямился и сделал вид, что последней части не было.
— Поняли, девчонки? Но для начала вы будете тренировать удары на земле.
Мои ученицы посмотрели на свои молотки.
— Да, звучит просто! - уверенно сказала Б10, взяв свой молоток не той стороной.
— А как узнать, будет ли это и вправду больно?
— Просто вот так махнуть?
— Нет, Б4, не маши молотком так близко к другим! Стой, стой! Не начинайте проверять, насколько это больно, лупя молотком по своим сёстрам!
Молодая пчела, теперь именуемая Б4 (Б означало «bee», то есть пчела), опустила занесённый молоток, посмотрела на соседок и отошла на несколько шагов.
Её сёстры Б3 и Б5 тут же попытались махнуть молотками над освободившимся пространством, но их молотки столкнулись друг с другом.
Все имена дал я. Я очень хотел придумать что-то покруче, но для моего воображения было слишком много пчёл, а ещё... я не мог к ним привязываться, нет-нет-нет! Их продолжительность жизни измерялась неделями.
Я поморщился от громкого треска камня о камень. Но, к моему облегчению, ни один молоток не сломался.
— Прекратить, все! Положите пока молотки, - крикнул я, а затем пробормотал: — Чёрт, я что, пасу детсадовцев? Ну, полагаю, так и есть...
Пчёлы передо мной имели наглость выглядеть виноватыми.
После моего крика они положили молотки и стали ждать дальнейших инструкций с бо́льшим терпением.
Но я знал, что это была лишь иллюзия... Да, эти пчёлы были достаточно умны, чтобы усваивать сложные концепции, но им катастрофически не хватало образования. И зрелости.
Я ни за что не смог бы учить больше дюжины за раз.
— Ладно, теперь вы будете повторять удары вместе со мной, пока мы все не освоим. Сначала отойдите друг от друга... Возьмите молотки в четыре руки, каменной частью вверх. Затем машите по моей команде. Только по моей команде!
После этого удары стали получаться гораздо лучше. Это было почти как отряд солдат, в унисон машущих молотками.
Дальше мы все практиковались делать это в полёте. Это было сложнее, но другие пчёлы летали гораздо лучше меня.
Спустя день тренировок я мог сказать, что они смогут забить молотком кого-то, кроме друг друга. Но всё это было лёгкой частью.
На следующий день я начал объяснять им, как должны работать посты фуражиров. Мы собрались для нашего урока на том же месте, что и раньше.
— Когда пчела-фуражир возвращается в улей и начинает рассказывать — или показывать, или танцевать, неважно - где находится еда, две дюжины Бригадиров отправятся с фуражирами, которые полетят туда...
— Королева, а что такое «дюжина»?
Мне пришлось наспех объяснять счёт на пальцах. Они быстро схватили.
— Значит, четыре ладони пчёл-Бригадиров... Но вы учите нас только десятерых. У нас нет двадцати Бригадиров.
— Будут! И если вы всё ещё уверены, что я Королева, зовите меня хотя бы по имени! Вы же понимаете имена, так почему вы их не используете? Для вас я должен быть Нектус или Отец, понятно?
— Но откуда...
— Ш-ш-ш... Никаких разговоров на уроке, дети! Имейте хоть какое-то уважение к своему папаше, чёрт побери! Он тут и вправду старается, пытается не быть каким-нибудь непутёвым папашей, который ушёл за молоком, когда его сын едва научился читать, чтобы, блядь, никогда не вернуться...
— Э-э... Отец? О чём ты говоришь?
Я осёкся и прокашлялся.
— Ни о чём, совсем ни о чём. Просто о каком-то абсолютно гипотетическом отце. Забудьте! Забудьте.
— Хорошо, Отец. Но ты всё ещё Королева?
Я спрятал лицо в ладонях.
Первым делом завтра же полечу наружу и смою с себя эти феромоны.
Собравшись с мыслями, я прикрикнул на дочерей для дисциплины и продолжил с того места, на котором остановился.
— Вы найдёте место на земле или достаточно большой лист, чтобы фуражиры могли складывать собранную еду. Особенно пыльцу - технология контейнеров для жидкостей ещё в разработке, но, в общем. Будьте достаточно близко к источникам пищи, чтобы, если кто-то нападёт на фуражира, вы могли подлететь к нападающему и спугнуть его, или даже убить!
Одна пчела открыла рот, потом закрыла, потом снова открыла.
— Да, Б10? У тебя вопрос?
— А что, если мы не сможем победить нападающего? Например... что, если это большой охотник?
К этому моменту мне уже было очень любопытно, что такое «большой охотник», но спросить было слишком страшно.
Следующие слова дались мне с трудом, но я должен был их произнести.
— Тогда отступайте. Улетайте. Каждая из вас, с вашей подготовкой, вашими генами и вашим молотком, уже ценнее, чем фуражир.
Это были слова Нектуса Великого Стратега. Логичный поступок и логичные слова.
Пчёлы в колонии умирали каждый день, сотнями — от старости или от нападений снаружи.
Пчёлы, которые становились слишком старыми, чтобы функционировать, инстинктивно улетали наружу, чтобы умереть там. Но иногда пчела умирала внутри улья по какой-либо причине, и пчёлы-уборщицы просто брали её тело и выбрасывали вместе с остальным мусором.
И конечно, всем было всё равно. Они были пчёлами.
Интересно, изменится ли это, когда больше пчёл обретут интеллект.
А пока мои ученицы просто кивнули на мои слова, не видя в этом никакой проблемы.
Таким образом, я обучил их не только деталям работы постов фуражиров, но и тому, как научить других пчёл всему, что я сказал. Это заняло целую неделю — пчёлы быстро усваивали новые концепции, но у них почти не было никаких концепций для начала.
К этому моменту их биологический возраст превратил моих учениц в Пчёл-нянек, у которых были чуть выше характеристики, чем у Пчёл-уборщиц, и они были немного выше ростом.
В этом мире, как и в моём собственном, пчёлы меняли работу в зависимости от возраста.
Теперь я поднял свой молоток, салютуя им.
— Вы усвоили все уроки, девчонки. Таким образом, я дарую вам титул Пчёл-Бригадиров!
«Система, я правильно всё делаю?»
Обновлено: 19.01.2026