Была уже поздняя ночь, когда спящих родителей Ши разбудил неожиданный стук в дверь.
На пороге стояла усталая бабушка с мрачным лицом.
Отец Ши Му, протирая глаза, сразу же проснулся окончательно и растерянно спросил:
— Мама, ты еще не спишь?
— Пока в доме есть эта падаль, мне не уснуть, — прорычала старуха, заходя внутрь.
Отец Ши Му сразу понял, о ком речь, и его лицо исказилось.
— Мама… — нерешительно начал он.
— Я пришла обсудить один вопрос, — перебила его бабушка. — Этого ребенка больше нельзя держать здесь.
Отец почесал затылок и все так же нерешительно произнес:
— Мама, Ши Му еще слишком мала. Кто ее будет содержать, если не мы?
Бабушка фыркнула:
— Ее дед перед смертью оставил ей наследство. Ей хватит.
— Какое наследство? — отмахнулся отец и покачал головой. — Он же только гадал на картах, какие у него могли быть деньги? Остался лишь старый домишко в деревне Ли, который даром никому не нужен. Я знаю, что ты предвзята к Ши Му, но даже если отпускать ее, то хотя бы после совершеннолетия…
Бабушка холодно усмехнулась и припечатала:
— Если доживем. К тому же она все равно прописана у ее деда, и он ее растил. Ты тут изображаешь благодетеля, а эта белоглазая волчица* тебе даже спасибо не скажет.
П.п.: 白眼狼 báiyǎnláng бай янь лан — букв. белоглазый волк, то есть бесчувственный и неблагодарный человек.
Отец не нашелся, что на это ответить.
— Я согласна с мамой, — вдруг сказала мать Ши Му, молчавшая до этого. — Перед смертью отец прислал мне письмо. Он писал, что гу в Ши Му пробудится, когда она повзрослеет. Он обещал решить это до ее совершеннолетия, но…
Все понимающе переглянулись.
Мать вздохнула и продолжила:
— Мою тетю убил именно гу. Я знаю, насколько это страшно. И я не позволю ей навредить А-Ли и А-Жун.
Она выросла в Мяоцзяне, среди колдунов и гу, и до сих пор боялась родных мест. А значит боялась и Ши Му, которую сама же и родила.
Мать Ши Му до сих пор помнила ночь ее рождения: кровавая луна, увядшие цветы, ее плач, смешивающийся с громом и ливнем, — все вокруг словно предвещало рождение демона.
Отец Ши Му долго молчал, на его лице отражалась внутренняя борьба, но в конце концов он с неохотой кивнул.
На следующее утро Ши Му вызвали в гостиную.
Была суббота, Ши Ли и Ши Жун уже ушли гулять. Родители, не поехавшие на работу, сидели на диване с каменными лицами.
Увидев короткую стрижку Ши Му и ее поразительное сходство с Ши Ли, бабушка на секунду остолбенела, а затем презрительно фыркнула:
— Даже если ты подстрижешься под мальчишку, ты никогда не станешь похожей на А-Ли.
Ши Му скривилась, вспомнив бледное лицо брата, и огрызнулась:
— Мне и не нужен этот дохляк!
Это задело бабушку за живое.
— И все это из-за кого?! Ты — проклятие, чудовище! В старые времена тебя бы сожгли на костре!
Лицо Ши Му оставалось бесстрастным, словно она не слышала этих слов. Она лениво хмыкнула, опустилась на диван и взяла яблоко.
Ее равнодушие взбесило старуху.
Бабушка и раньше не любила невестку, считая народность Ли «нечистыми». Но после рождения внука смирилась. Кто же знал, что вместе с ним придет и это проклятие?
— Мама, хватит, — наконец вмешался обычно молчаливый отец.
Бабушка зло посмотрела на Ши Му и снова села, скрестив руки на груди.
Отец посмотрел на Ши Му и спокойно сказал:
— Мы вызвали тебя, чтобы обсудить кое-что.
— Вчера госпожа Фу дала понять: после такого происшествия тебе не место в первой школе. Да и… учиться ты все равно не хочешь.
Первая школа была элитной гимназией. Оба их ребенка поступили туда сами, лишь Ши Му была устроена туда в обход системы, за деньги. Они надеялись, что хоть какой-то диплом она получит. Но вместо этого Ши Му дралась, прогуливала и тусовалась в барах со всяким сбродом.
Из администрации школы звонили бесчисленное количество раз. После истории с отелем ее там точно не оставят.
— В соседнем Аньчэне есть техникум. Как насчет…
Ши Му, игравшая с яблоком, на секунду замерла. Она подняла глаза, посмотрев прямо на мужчину, и усмехнулась:
— Не нужно.
— Что?
— Я сказала: не нужно, — повторила Ши Му, отложила яблоко и выпрямилась. — Дайте мне сто пятьдесят тысяч, и я сразу уйду.
С… сто пятьдесят тысяч?!
Вся семья остолбенела.
Бабушка первая пришла в себя:
— Ты что, бандит? Сразу сто пятьдесят тысяч?!
Ши Му положила ногу на ногу, мило улыбаясь:
— Если б я была бандитом, я бы попросила намного больше.
— Ты…
Ши Му даже не дала им договорить:
— Вы больше десяти лет игнорировали меня, не выполняя родительских обязанностей, не дали дедушке ни юаня на мое содержание. До совершеннолетия мне еще год. С учетом прошлых долгов и будущего года сто пятьдесят тысяч — это вполне справедливо, вам не кажется?
Родственники встревоженно переглянулись.
Ши Му удовлетворенно кивнула сама себе, ее улыбка стала язвительной:
— Для вас это всего лишь цена пианино для Ши Ли. Неужели жалко?
Отец Ши Му потупил взгляд, чувствуя стыд. Сглотнув, он поднял голову и сказал:
— Хорошо, я дам тебе эти деньги. На следующей неделе подготовлю их и документы об отчислении. А пока оставайся дома.
— Ну что вы, не стоит. Я не хочу мешать вашей семейной идиллии, — продолжила, улыбаясь, Ши Му. Внезапно ее улыбка из милой превратилась в ядовитую, а после и вовсе исчезла. — Дайте мне десять тысяч прямо сейчас — и я уйду, поселюсь в отеле. Когда все оформите, просто позвоните, и я заберу обещанное.
С этими словами она протянула руку.
Отец нахмурился, но, игнорируя взгляд жены, достал из кошелька карту:
— Здесь чуть больше десяти тысяч. Пароль — твой и А-Ли день рождения. Бери.
Обновлено: 02.02.2026