Глава 8 — Глава 8. Обещание

На душе было неспокойно, поэтому я потянул Чжэньчжэнь прочь. Вернувшись домой, я всё никак не мог успокоиться – именно из-за осознания того, что это мир «Свидания с вампиром». Линь Шии прекрасно понимал, насколько опасен этот мир. Ранний Ямамото Кадзуо, Демонический Владыка Раху – никто из них не по зубам ему, культиватору Смертного Предела. Тут то и дело появляются большие боссы, желающие уничтожить мир – жуть, да и только. Если бы главные герои ещё не появились на сцене, Линь Шии уже думал бы, как сделать ноги. «Система, как меня угораздило попасть в мир „Свидания с вампиром“? А ну выходи, объяснись!» «Дзынь! Задание три выполнено. Сгенерировано задание четыре: разыграть Цзинь Чжэнчжуна так, чтобы он запомнил вас надолго». «Третье задание уже засчитано? Ну, логично, Чжэньчжэнь действительно стала намного жизнерадостнее. Но разыграть Цзинь Чжэнчжуна? Почему у этой Системы такие странные квесты? То ребёнка нянчить, то ребёнка дразнить. Я что, воспитатель в детском саду?» Я долго ломал голову, как выполнить это задание. На следующий день я спросил Ван Чжэньчжэнь, чего боится Цзинь Чжэнчжун. Она ответила, что Цзинь Чжэнчжун – реинкарнация Дитя Черной Черепахи, поэтому не боится ничего. Это поставило меня в тупик. Но вдруг я вспомнил сериал: Цзинь Чжэнчжун больше всего на свете боялся призраков. Ирония судьбы: мастер, называющий себя Дитя Черной Черепахи и изгоняющий демонов, до смерти боится привидений. Решив попытать удачу, я отыскал дома маску призрака и чёрный балахон – сувениры, которые нам подарили в комнате страха, когда мы ходили туда с Чжэньчжэнь. Теперь они пришлись как нельзя кстати. Тёмной ветреной ночью по улице шёл мальчик с пакетом фруктов в руках. Он то и дело оглядывался, чувствуя, что за ним кто-то следит. Внезапно в спину ему ударил порыв могильного холода. Мальчик вздрогнул, его тело окаменело. Он медленно обернулся, и его зрачки расширились от ужаса. Перед ним предстал жуткий призрак с глазами размером с бычьи и синей мордой с клыками. Призрак дыхнул на него и прохрипел: — Малыш, а твое мясо вкусное? — Призрак! Призрак! — завопил мальчик и, бросив пакет, пустился наутёк, продолжая кричать: — Призрак! — Да уж, и это Дитя Черной Черепахи? Вы издеваетесь? Просто сопляк. Я стянул маску, подобрал рассыпанные мандарины, сложил их обратно в пакет и неспешно побрёл по дороге. Вернувшись домой, я почистил один мандарин. Надо сказать, он оказался довольно сладким. — А пацан умеет выбирать, каждый мандарин как на подбор. «Дзынь! Поздравляем, Хозяин выполнил все задания. Секретное Царство Сна закроется через 72 часа. Просьба к Хозяину подготовиться». — Уже всё? — я удивился и одновременно почувствовал пустоту. Я не знал, как попрощаться с Чжэньчжэнь. Может, всё это и ненастоящее, но пожив здесь, я с удивлением обнаружил, что мне действительно жаль уходить. Следующие два дня я возил Ван Чжэньчжэнь по разным местам. Она привязывалась ко мне всё сильнее: сразу после школы бежала ко мне делать уроки и возвращалась домой только поздно вечером. Я всё это видел. Но время неумолимо истекало. Сегодня вечером я приготовил стол с угощениями и пригласил Оуян Цзяцзя с Ван Чжэньчжэнь на ужин – наш последний ужин. Мы весело ели, но когда я объявил о своём решении уехать, мать и дочь замерли. Возможно, они тоже привыкли к моему присутствию, и новость о моём отъезде застала их врасплох. — Ну что вы? Нет в мире праздников, которые не заканчиваются. Я всего лишь прохожий. Чжэньчжэнь, брат очень рад, что познакомился с тобой. По щекам Ван Чжэньчжэнь покатились слёзы, но она не заплакала вслух, потому что я как-то сказал ей, что плаксы не бывают красивыми. — Ты правда уезжаешь? Чжэньчжэнь к тебе так привыкла, ей будет тяжело без тебя. Оуян Цзяцзя пыталась меня удержать, но я уже всё решил. — Сестрица, ничего не поделаешь, перевод по работе, мне нужно ехать, — я не осмелился сказать, что вернусь навестить их, потому что сам не знал, смогу ли. Лучше не давать пустых надежд. Может, пройдёт время, Чжэньчжэнь подрастёт и забудет меня. — У-у-у… Ван Чжэньчжэнь не выдержала, выбежала из квартиры и хлопнула дверью. Я хотел броситься за ней, но сдержался. — Ты точно решил? Если тебе не хочется ехать, я могу найти тебе новую работу здесь. Оуян Цзяцзя не хотела видеть страдания дочери. Наконец-то появился человек, способный подарить девочке счастливое детство, и она сама не хотела его терять. — Сестрица, не уговаривай. Утешь Чжэньчжэнь за меня. — Хорошо. Раз ты твёрдо решил, я не буду тебя удерживать. Если будет время, приезжай в гости. Чжэньчжэнь действительно считает тебя своим братом. — Хорошо, — раз уж разговор зашёл об этом, мне оставалось только согласиться. Когда Оуян Цзяцзя ушла, на душе стало гадко. Вспоминая, как плакала Чжэньчжэнь, убегая, я чувствовал себя паршиво, но это место не для меня. Я долго сидел, и перед глазами всё стоял образ Ван Чжэньчжэнь. То, как она делала уроки, как смотрела телевизор, как звала меня братом – всё это прокручивалось в памяти. Я знал, что пора идти. Встал, и в этот момент в дверь позвонили. Я пошёл открывать. На пороге стояла Ван Чжэньчжэнь. Это меня удивило – я думал, она всё ещё дуется. — Ты почему пришла? Уже поздно, почему не спишь? Ван Чжэньчжэнь молча вошла в комнату и села на диван. В этот миг я снова увидел ту самую замкнутую девочку. — Чжэньчжэнь, что случилось? Я знаю, брат плохой, но у брата есть свои дела, он не может быть с тобой вечно. Ты должна понять брата. Только тогда Ван Чжэньчжэнь подняла голову: — Ты будешь как папа? Уйдёшь и больше не вернёшься? Она до ужаса боялась этого чувства потери. — Нет, я буду тебя навещать. — Правда? — Правда. — Тогда давай на мизинчиках, — Ван Чжэньчжэнь протянула мизинец. Это был наш с ней особый ритуал: если сцепились мизинцами, слово нужно держать. — Хорошо, давай, — я тоже протянул мизинец и сцепил его с её пальчиком. — На крючок подцепить, сто лет не изменить, печать поставить – готово! Только теперь Ван Чжэньчжэнь снова улыбнулась и начала играть со мной. — Братик Шии, какой ты вредный! Так разыграть Цзинь Чжэнчжуна! Я слышала, он заболел, из дома выйти боится и никому не говорит почему. Оказывается, это всё твоих рук дело. — Ого, так серьёзно? Тогда сходи извинись перед ним за меня. Скажи, что я просто пошутил. — Хорошо, я схожу. Но то, что брат обещал мне, тоже нужно выполнить, хорошо? — Хорошо. Мы же поставили печать.