Когда мы подъехали к храму, Мастер Кунцюэ уже стоял у ворот, словно ждал нас.
— Неведомо мне, зачем пожаловали сюда сии благородные гости?
Вот ведь лицемер, прекрасно же знает зачем, а сам прикидывается. Как же я презираю это притворство.
— Мастер, у меня к вам просьба.
— Кто я такой, чтобы помогать вам? Вон, госпожа Ма, что стоит рядом с вами, обладает куда более великой силой, чем моя скромная персона, — Кунцюэ указал на Ма Сяолин, ничуть не стесняясь.
— Эй, монах, а ты злопамятный! Где же твое «милосердие превыше всего»? Отказываешься помочь в таком пустяке – какой ты после этого монах?
Ма Сяолин объяснила цель визита, но в ответ получила лишь порцию ехидства от Кунцюэ: мол, раз ты такая крутая, зачем тебе моя помощь в упокоении?
Ма Сяолин закипела от злости, но выбора не было. Пришлось спросить его условия. И тут Кунцюэ огорошил всех: он потребовал весь гонорар за это дело.
Услышав это, Ма Сяолин чуть не полезла в драку – она никогда не работала в убыток. После долгой перепалки они сошлись на половине суммы.
— Великий Монах, деньги я еще не получила. Как заплатят – так и отдам.
Кунцюэ кивнул. Он не из вредности упрямился – у него были свои трудности, иначе он бы не стал так торговаться с Ма Сяолин.
— Мастер, я заплачу, — вмешался я.
Я достал чек и протянул ему. Ма Сяолин и Ван Чжэньчжэнь, заглянув в бумажку, от удивления раскрыли рты.
— Ты спятил?! — воскликнула Ма Сяолин. — Десять миллионов! Откуда у тебя столько денег?
Я лишь улыбнулся. Десять миллионов в валюте Островного Государства – в пересчете на наши деньги сумма не такая уж космическая. А ради упокоения Хацухару этого не жалко.
— Мастер, у меня только одно условие. Сюда едет отец моей подруги. Я хочу, чтобы вы позволили им увидеться в последний раз и попрощаться.
Кунцюэ взглянул на цифру в чеке, и его глаза загорелись. Эти деньги были ему жизненно необходимы.
— Добро вознаграждается добром, благо возвращается к дающему. Спасибо за вашу щедрость, податель. Этот бедный монах будет ежедневно молиться за вас.
Я махнул рукой:
— Не стоит, Мастер. Ваша репутация говорит сама за себя. Надеюсь, эти средства помогут многим людям.
Кунцюэ на секунду замер, внимательно посмотрел на меня, а затем принял из рук Ма Сяолин Счастливую Звезду.
Он развернулся и ушел в храм – готовиться к ритуалу.
Вскоре появился Куан Тянью с отцом Хацухару. Скорость его передвижения просто поражала.
— Где моя дочь? — едва увидев меня, спросил старик. Было видно, как сильно он тоскует.
— Дядя, подождите немного. Я уже договорился с Мастером Кунцюэ, он проведет обряд и разрешил вам встретиться. Она скоро появится, нужно только чуть-чуть подождать.
— Спасибо... Спасибо вам огромное! — отец девушки растроганно благодарил нас.
— Не стоит, дядя. Это меньшее, что я мог сделать.
Он похлопал меня по плечу, ничего не сказав, но по его взгляду я понял: он меня простил.
Бум! Бум! Бум!..
Зазвучал поминальный колокол. Из храма вышла процессия монахов. Мастер Кунцюэ, облачившись в новую рясу, встал во главе – теперь он действительно выглядел как прославленный настоятель.
Отец Хацухару заволновался.
Кунцюэ был известнейшей фигурой в Островном Государстве, и то, что именно он провожает его дочь в последний путь, вызвало у старика слабую улыбку благодарности.
Молодые послушники начали читать сутры. Их пение, уходящее в небеса, казалось, очищало саму душу.
Кунцюэ провел ритуальное омовение, воскурил благовония и, повернувшись лицом на запад, начал читать молитву упокоения. Затем он широко взмахнул рукой.
Над центральной площадью возникла сияющая Свастика-оберег. Мастер достал Счастливую Звезду, и из нее вылетел призрачный силуэт. Это была Хацухару. Она зависла под знаком свастики, принимая очищающий свет.
Спустя минуту она открыла глаза. В них больше не было злобы и боли – она снова стала той прекрасной девушкой, какой была при жизни.
— Доченька! — по щекам отца потекли слезы.
— Отец... — они посмотрели друг на друга, медленно сблизились и обнялись.
Сцена была настолько трогательной, что к горлу подкатил ком.
Ван Чжэньчжэнь уже рыдала навзрыд.
Ма Сяолин, привыкшая держать эмоции в узде, лишь слегка погрустнела. Она рано потеряла родителей, ее растила тетка, которая тоже умерла, когда Сяолин была подростком. Она осталась совсем одна.
Поэтому она, как никто другой, жаждала семейного тепла, но долг наследницы семьи Ма заставлял ее прятать чувства глубоко внутри. Она обязана быть сильной.
Поговорив с отцом, Хацухару перевела взгляд на меня, подошла и низко поклонилась.
Я поспешил ее поднять – все-таки не люблю я эти их вечные поклоны.
— Спасибо вам, Шии-кун.
— Хацухару, не нужно. Если бы не я, ты, возможно, не оказалась бы в том месте. Это моя вина.
— Шии-кун, ты не виноват.
Она смотрела на меня, я смотрел на нее, и время словно вернулось к моменту нашей первой встречи.
Она медленно приблизилась и, к моему изумлению, поцеловала меня.
— Прощай, Шии-кун. Желаю тебе найти свое счастье.
Сказав это, Хацухару вернулась под свет Свастики-оберега. Она окинула взглядом Ма Сяолин и Ван Чжэньчжэнь, слегка кивнула им и улыбнулась.
Ее улыбка была солнечной, теплой и родной.
На глазах у всех Хацухару начала медленно растворяться в воздухе. История одной прекрасной девушки подошла к концу.
Обновлено: 03.02.2026