— Батя, подбери меня у стадиона, дело есть.
— Совещание? Какое к чёрту совещание! Ты веришь, что я прямо сейчас поеду домой и устрою Су Сяохуэй веселую жизнь?
— Пф-ф, думаешь, я тебя боюсь? Давай-давай, приезжай и убей меня, если сможешь!
— Договорились! Жду у школьных ворот. Если сбегу — считай, я твой сын, а не наоборот!
Разговаривая по телефону, Цзян Лай небрежно зашел в магазинчик у стадиона, привычным жестом открыл холодильник, достал мороженое, подтянул к себе раскладной стульчик и уселся, чувствуя себя как дома.
Разумеется, владелец лавки с первого взгляда узнал Цзян Лая. В конце концов, это же старший молодой господин семьи Цзян. Кто-то другой мог его не знать, но только не он.
Ведь помещение, которое он арендовал, принадлежало семье Цзян. Слева, в пятидесяти метрах — Первая средняя школа уезда, справа — вплотную примыкает уездный стадион. Такие «золотые» точки арендовать можно было только у Цзянов; у кого другого такие места были — те сами бизнес вели.
Что уж там, почти все магазины в округе принадлежали семье Цзян.
Пока владелец лавки молча вздыхал, наблюдая за проявлением «сыновьей почтительности» в семье самого богатого человека уезда, Цзян Лай, повесив трубку, между делом спросил:
— Эй, послушай, я слышал, ты тоже вложил деньги в инвестиционную компанию Старины Цзяна?
Владелец смущенно улыбнулся и, пододвинувшись поближе, с лестью в голосе ответил:
— Хе-хе, завалялись дома лишние тридцать тысяч. Держать в банке — проценты курам на смех, вот я и решил войти в долю большого бизнеса президента Цзяна.
Зрелище того, как мужчина лет тридцати-сорока рассыпается в комплиментах перед подростком, выглядело несколько неестественно.
Но Цзян Лай не обратил на это внимания. Про себя он отметил, что этот торговец — в сущности, неплохой мужик.
В прошлой жизни, когда с Цзян Шанем случилась беда, этот «кто-то» ни разу не сказал дурного слова в адрес Цзян Лая и даже несколько раз выражал сожаление по поводу судьбы его отца.
Он всегда считал, что такая крупная фигура, как Цзян Шань, никогда бы не стала обманывать его на эти жалкие копейки, если бы не козни негодяев и полная заморозка активов.
По сути, так оно и было, но восприятие мира у этого «кого-то» было несколько однобоким.
Или, говоря иначе, он был образцовым «лопухом» с идеально развитым самосознанием жертвы.
— Не волнуйся, вернёшь всё до копейки, да еще и с процентами, — Цзян Лай похлопал «кого-то» по плечу.
Эх... Другие после перерождения становятся супер-богатыми наследниками и прожигают жизнь, а ему, похоже, первым делом придется подтирать задницу за собственным отцом...
— Цзян Лай! А ну иди сюда!
Вскоре неподалеку остановился черный седан «Toyota Crown». Из водительской двери вышел человек, одной рукой держась за поясницу. Оглядевшись, он заметил Цзян Лая, сидящего на стульчике у входа в магазин и поедающего мороженое.
Сегодня «господин самый богатый человек» был за рулем лично, без водителя, что говорило о крайней спешке.
— Раз спина болит, чего за руль лезешь? Плавать надо больше, спортом заниматься, а не сидеть в офисе с утра до ночи!
Гневно нахмуренное лицо Старины Цзяна при этих словах, полных ворчливой заботы сына, мгновенно разгладилось. На губах заиграла улыбка любящего отца.
Как давно это было? Сколько времени этот паршивец не проявлял к нему ни капли участия?
Но умиление не продлилось и пары секунд. Его драгоценный сыночек снова бросил на него презрительный взгляд и заявил:
— Эту крашеную стерву давно пора забить до смерти!
Не дожидаясь реакции отца, Цзян Лай нырнул на пассажирское сиденье.
Цзян Шань едва не задохнулся от возмущения.
«Поясница у меня болит из-за травмы молодости, да плюс сидячая работа! От работы это! От работы!!!»
Мысленно оправдавшись перед самим собой, он с почерневшим лицом сел за руль.
Его жена, Цинь Шияо, умерла рано — сильное кровотечение при родах, спасти не удалось. Все эти годы он был сыну и за отца, и за мать. А тут еще бабушка, души не чаявшая во внуке... Вот и избаловали парня до невозможности. Но поделать с этим Цзян Шань ничего не мог, да, честно говоря, и не особо хотел что-то менять.
Впрочем, Цзян Шань с детства общался с сыном как с другом, поэтому не чувствовал, что его отцовский авторитет как-то попран.
Что касается отношений сына с мачехой, тут он был бессилен. Сколько бы усилий они с Су Сяохуэй ни прилагали, с возрастом отношения между ней и Цзян Лаем необратимо становились всё хуже и хуже.
Никакого понимания, как тяжело приходится отцу.
— Не паясничай! Не нравится она тебе — так не встречайся с ней, зачем обязательно устраивать скандалы? Я смотрю, у тебя шкура чешется!
С этими словами Цзян Шань поднял руку, делая вид, что собирается отвесить Цзян Лаю подзатыльник.
— Стоп-стоп-стоп! Старина Цзян, опусти руку. Только попробуй меня тронуть!
Перед лицом занесенной для шлепка отцовской руки Цзян Лай мгновенно выхватил телефон и, продолжая сыпать угрозами, набрал номер.
— Кому ты звонишь? Ты что удумал?
На настороженный вопрос отца Цзян Лай не ответил, но его действия сказали сами за себя:
— Бабуля! Спасай! Старина Цзян меня бьет! А-а-а!!!
— Твою ж мать! Ах ты мелкий гаденыш!
Глядя на эту фальшивую донельзя актерскую игру, глаза Цзян Шаня расширились, став похожими на медные бубенцы.
Он бросился вперед, выхватил телефон, одной своей огромной, мозолистой ладонью зажал рот Цзян Лаю, а другой прижал трубку к уху, начав торопливо и заискивающе оправдываться:
— Мам, ты не слушай этого болтуна, ты же меня знаешь, как я могу поднять руку на наше семейное сокровище, я ж его люблю больше жизни... Э-э...
На полуслове Цзян Шань понял, что что-то не так. Из трубки доносился лишь жесткий, механический голос робота.
— Вас приветствует компания China Mobile...
Он отнял телефон от уха и посмотрел на экран.
Чёрт! 10086! Служба поддержки!
Весь боевой пыл, с которым он собирался проучить непутевого сына, испарился без следа из-за тех жалких оправданий, что он только что лепетал в трубку. Он окончательно сдулся.
Брезгливо швырнув телефон обратно сыну, Цзян Шань поправил ремень безопасности, молча завел машину и плавно перевел тему, словно ничего не случилось.
В салоне повисла странная тишина. Цзян Лай смотрел на профиль отца каким-то нечитаемым, сложным взглядом.
Хотя Старина Цзян уже не казался таким огромным, как в детстве, и ростом они почти сравнялись, для Цзян Лая он оставался такой же величественной фигурой, как в памяти. Эта маленькая перепалка была сценой, которая снилась ему в прошлой жизни бесчисленное количество раз...
Машина отъехала уже довольно далеко, когда Цзян Лай наконец заговорил.
— Дай денег.
— Нету.
Просящий ни капли не смущался.
Отвечающий отрезал сухо и решительно.
Цзян Шань подумал: «О чем он вообще думает? Сначала довел отца до белого каления, а следом деньги клянчит? Если я дам тебе хоть юань, то возьму твою фамилию!»
Но получивший отказ парень явно не страдал от недостатка наглости и как ни в чем не бывало продолжил:
— Я слышал, у тебя проблемы. Если вдруг тебя посадят, оставь мне хоть какой-то стартовый капитал, чтобы отыграться.
— Виз-з-зг!
Цзян Шань резко ударил по тормозам, машина встала как вкопанная.
К счастью, Цзян Лай был готов к такому повороту, иначе набил бы себе шишку во весь лоб.
Обычно спокойный и рассудительный Старина Цзян мгновенно понял, что среагировал слишком остро. Он рефлекторно вытянул руку, чтобы удержать сына, боясь, что тот ударится, но, увидев, что с Цзян Лаем всё в порядке, тут же снова напустил на себя суровый вид:
— От кого ты это услышал?
Люди перед катастрофой всегда чувствуют неладное. На самом деле, Цзян Шань уже ощутил первые порывы надвигающейся бури и признаки того, что тучи сгущаются. Он уже пытался спасти положение и даже собирался сегодня ночью ехать в город, чтобы через старого армейского сослуживца наладить связи.
Но откуда об этом узнал его сын?
И какие намерения преследовал тот, кто рассказал ему об этом?
Обновлено: 23.01.2026