Глава 4 — Глава 4

— Меня зовут Нань Вань, в будущем называй меня просто по имени. Ни «мама», ни «тётя Вань», ни даже бесстыдное «сестрица» Нань Вань слышать не хотела. Все эти обращения подразумевали хоть какую-то близость, а ей совершенно не хотелось привязываться к Фэй Юньцзиню. Пусть он хоть главный герой романа, хоть будущий богатей. Её пребывание здесь продлится максимум год, зачем создавать лишние узы? От столь холодного заявления дядюшка Чжао обеспокоенно посмотрел на Фэй Юньцзиня. Он не считал поведение Нань Вань чем-то ужасным — в конце концов, она ему не родная мать, глупо требовать от неё материнской любви. Но он боялся, что эти слова ранят мальчика. — Хорошо. Однако Фэй Юньцзинь, казалось, не увидел в этом никакой проблемы. Его маленькое личико оставалось серьёзным, он кивнул и, сжав кулачки, отчеканил: — Я. Запомню. Это. Речь чёткая, смысл понял с первого раза — что тут скажешь, главный герой! Фэй Юньцзинь был ещё мал, но уже понимал: Нань Вань — не его мама, и она не обязана быть к нему доброй. К тому же нынешняя жизнь была раем по сравнению с прежней. Как ребёнок, умеющий довольствоваться малым, Фэй Юньцзинь считал, что должен слушаться Нань Вань. Он больше не хотел голодать! Видя такое послушание, Нань Вань осталась довольна. Никто не любит капризных детей, и она не исключение. Если Фэй Юньцзинь и дальше будет таким паинькой, она не против подержать его у себя подольше, хотя бы пока не откормит. Заботиться о нём ей самой не придётся, деньги и люди у неё есть. Может, она и не станет ему любящей мамочкой, но жить у неё ему будет точно лучше, чем в доме Фэй. — Молодец. Она погладила Фэй Юньцзиня по голове. Волосы были мягкими и приятными на ощупь, так что Нань Вань не удержалась и погладила ещё пару раз, прежде чем повернуться к дворецкому: — Ему, наверное, пора в детский сад? Дядюшка Чжао, подыщите что-нибудь подходящее. Дядюшка Чжао и сам собирался поговорить об этом. Из-за того, что Фэй Юньцзинь считался «болезненным», да и всем было на него плевать, никто даже не вспомнил, что ребёнку пора в сад. Дети должны играть с детьми, иначе, сидя взаперти, можно и одичать. Дядюшка Чжао сработал оперативно, и уже на следующий день Нань Вань узнала, что Фэй Юньцзинь пошёл в садик. Выбрали частный сад неподалёку от их виллы, куда ходили дети из этого района. Главное преимущество — близость к дому, не нужно тратить время на дорогу. Нань Вань, считая свой долг выполненным и будучи уверенной, что дядюшка Чжао не обидит ребёнка, с упоением изучала туристические буклеты, планируя через пару дней, когда потеплеет, махнуть на юг. Имея деньги и время, грех не устроить себе спонтанное путешествие! Но она никак не ожидала, что на третий день его посещения сада получит известие: Фэй Юньцзинь подрался! Сидя на диване и наблюдая, как в гостиную с воинственным видом врывается пожилая женщина, таща за собой ребёнка, а следом входит опустивший голову Фэй Юньцзинь, Нань Вань почувствовала себя героиней другого фильма. Словно жанр резко сменился с «Сладкой жизни богачки» на семейную драму «Я и мой пасынок». — Госпожа, прошу вас успокоиться. Дядюшка Чжао, нахмурившись, преградил женщине путь к Нань Вань. Кто знает, вдруг эта фурия кинется с кулаками? Дядюшка Чжао уже ввёл Нань Вань в курс дела. Она посмотрела на Фэй Юньцзиня, который стоял неподалёку, низко опустив голову, и, слегка улыбнувшись, поманила его рукой. — Сяо Цзинь, иди сюда. Фэй Юньцзинь резко вскинул голову. Убедившись, что зовут именно его, он, поджав губы, подошёл и снова уткнулся взглядом в пол. То ли чувствовал вину, то ли боялся смотреть ей в глаза. Нань Вань заметила три царапины на его лице и ссадину на ладони. Раны были обработаны и выглядели несерьёзно — обычная детская потасовка. — Госпожа Фэй, я знаю, что у вас есть деньги и власть, но каждый ребёнок — это сокровище для своей семьи! Мой внук — единственный наследник в пятом поколении, наша драгоценность! Мы ему и слова поперёк не скажем, никто и пальцем его не тронул за всю жизнь! Старуха, очевидно бабушка второго участника драки, подняла руку внука, демонстрируя публике «увечья»: на пухлой ручонке виднелись две царапины и небольшая ссадина. Явно меньше, чем у Фэй Юньцзиня. — Бабушка! У-у-у, он меня ударил! Больно! Больно! Убей его! Убей его! Каково это — слышать вопли толстяка, который по объёму равен двум Фэй Юньцзиням? Нань Вань поморщилась: этот визг был невыносим. — Ну-ну, тише, моё золотце, не плачь. Бабушка с мученическим видом утешала внука, не забывая метать злобные взгляды на Фэй Юньцзиня. Если бы они были не в доме Нань, эта женщина, несомненно, наплевала бы на разницу в возрасте и сама бы отомстила за своего «золотце». — Такой маленький, а уже такой жестокий! Госпожа Фэй, будьте осторожны, чужая кровь — это всегда риск, вырастет неблагодарный волчонок... — Шумно. Спокойный, пропитанный брезгливостью голос Нань Вань оборвал поток нравоучений. Но в такой момент это слово сработало как искра в пороховом складе. Честно говоря, люди, живущие в этом районе, не бедствовали. Но и среди богатых есть своя иерархия. Сын старухи предупреждал её о статусе Нань Вань, когда та переехала, и велел при встрече быть вежливой и налаживать отношения. Но когда дело коснулось её драгоценного внука, все наставления вылетели в трубу! Старуха считала, что и так ведёт себя верхом приличия: стоит тут, спокойно требует объяснений, ещё и «по-доброму» предостерегает. В её родной деревне она бы уже разнесла обидчикам дом. — Ты... ты! Да что ты несёшь?! Дрянная девчонка, никакого воспитания! — Неудивительно, что тебе только чужих детей нянчить доверили! Старуха вышла из себя. Плач внука бил по нервам, а невозмутимый вид Нань Вань, вальяжно раскинувшейся в кресле, доконал её окончательно. Она шагнула вперёд, намереваясь вцепиться нахалке в волосы. Телохранители семьи Нань не дремали. Но быстрее всех оказалась маленькая фигурка. Фэй Юньцзинь без колебаний раскинул руки, закрывая собой Нань Вань. Его взгляд был свирепым, как у волчонка, готового в любой момент броситься в атаку. Старуха опешила, а увидев подоспевших здоровяков-охранников, быстро сориентировалась и плюхнулась на пол. — Ой, убивают! Старшая госпожа Нань хочет сжить со свету старую женщину! Если раньше уровень шума от толстяка был на «пятёрку», то теперь старуха выдала «десятку». Увидев поверженную бабушку, внук заголосил ещё пуще. Адский дуэт. Нань Вань: «...» Она потёрла виски. Её терпение лопнуло. Дядюшка Чжао уже собирался приказать вышвырнуть этот балаган. Это дело вообще не должно было дойти до госпожи, но она услышала его разговор с воспитателем. Узнав подробности, Нань Вань неожиданно заявила, что разберётся сама. Дядюшка Чжао надеялся на цивилизованный разговор. Драка пустяковая, травмы лёгкие (хотя ему и было жаль поцарапанное личико Фэй Юньцзиня). Кто ж знал, что к ним явится такое... такое! Дядюшка Чжао проглотил ругательство и уже хотел извиниться перед Нань Вань за беспокойство, как её взгляд устремился к дверям. Тот, кого она ждала, наконец прибыл. — Мама! Что ты творишь?! У Цзяньвэй услышал голос матери ещё с порога. Сердце ушло в пятки. Забыв про этикет, он вбежал в гостиную, и от открывшейся картины у него потемнело в глазах. В этот момент ему остро захотелось стать сиротой. — Сынок! Ты как раз вовремя! Она!.. Старуха решила, что прибыло подкрепление, и уже открыла рот, чтобы пожаловаться, но, увидев перекошенное от ужаса лицо сына, мгновенно заткнулась. Она ничего не боялась, кроме гнева сына и внука. Особенно сына. У Цзяньвэй был гордостью их рода, золотым фениксом, вылетевшим из курятника. Его слово для неё было законом. Мать замолчала, но внук продолжал орать, не обладая проницательностью взрослых. Икая, он всё ещё требовал убить Фэй Юньцзиня. У Цзяньвэй зажал сыну рот и глубоко вдохнул: — Госпожа Фэй, моя мать — человек необразованный и вспыльчивый. Мне искренне жаль, что мы доставили вам неудобства. С этими словами он пригнул голову сына, и они оба низко поклонились в позе полнейшего смирения. Нань Вань моргнула и, не говоря ни слова, лениво потянулась к чашке с... баббл-ти. В гнетущей тишине У Цзяньвэй не смел выпрямиться. Плач и брыкания толстяка постепенно затихли. Лишь когда у мужчины начали дрожать колени, Нань Вань неспешно произнесла два слова: — Проводите гостей. У Цзяньвэй не осмелился задерживаться. Натянув заискивающую улыбку и пообещав вскоре зайти с официальными извинениями, он потащил своих родственников к выходу. Он понимал: это ещё не конец. В узком смысле — подрались два пацана. В широком — это провокация против семей Фэй и Нань. И даже... Бэйтан. Никто не знал, действительно ли клан Бэйтан отрёкся от Фэй Юньцзиня, ведь в нём текла и их кровь. По дороге сюда директор детского сада уже обрисовал ему ситуацию, а камеры наблюдения, которыми был утыкан весь сад, не оставили сомнений. Его сын первым начал задираться и наговорил гадостей! У Цзяньвэй проклинал тот день, когда решил посплетничать с женой о том, что Фэй Юньцзинь пошёл в тот же сад. Сын наверняка подслушал, а так как мать его избаловала донельзя... Чёрт побери! Родная мать и родной сын подставили его по-крупному. Что тут скажешь? У Цзяньвэю оставалось только ломать голову над тем, как загладить вину. На вилле снова воцарилась тишина. Нань Вань сделала ещё глоток молочного чая. Нежный сливочный вкус в сочетании с ароматом элитного чая немного улучшил настроение. Если Нань и Фэй были вершиной пирамиды, то сын старухи, которым та так гордилась, был... песчинкой у её подножия. Узнав о драке, Нань Вань получила досье на родителей толстяка. Увидев имя отца и название его компании, она задумалась. Имя У Цзяньвэй было обычным, в романе оно мелькало всего пару раз, но вот в филиале его компании в Цинчэне работал один очень необычный человек. Тот самый, которого Нань Вань собиралась искать, но не знала, как к нему подступиться. И вот, какой сюрприз — возможность сама постучалась в дверь. — Эй, малец. В хорошем расположении духа Нань Вань решила проявить заботу, вспомнив, как мальчик защищал её. — Больно? Кровавые следы на лице хоть и обработали, но выглядели они всё ещё заметно. — Не больно. Фэй Юньцзинь покачал головой и тут же снова опустил её, прошептав: — Прости. Няня говорила: взрослые ненавидят непослушных детей, а непослушных детей выбрасывают. Он не хотел, чтобы его выбросили, он... — М? — Рука Нань Вань легла на его взъерошенные волосы. — За что ты извиняешься? — Ты всё сделал правильно. Таких, у кого язык поганый, надо бить так, чтоб им было больно! Дядюшка Чжао: «...» Откуда у его нежной и утончённой барышни такие пугающие мысли?! Фэй Юньцзинь резко вскинул голову, в его глазах читалось недоверие. — Бить? — Именно! — Нань Вань встала и помахала кулаком перед его носом, а потом снова растрепала ему волосы. — Только бей так, чтобы было очень больно, но следов не оставалось! — Дядюшка Чжао, наймите ему тренера. А то если его в следующий раз побьют до слёз, я утешать не буду. — Я... я не буду плакать, — с нажимом произнёс Фэй Юньцзинь, хотя его детский голосок испортил всю грозность момента. — Вот и славно. Старайся, чтобы плакали другие. Нань Вань усмехнулась и, бросив эту полушутливую фразу, направилась наверх. Фэй Юньцзинь остался стоять, обхватив голову короткими ручками и пытаясь пригладить торчащие вихры. Он заворожённо смотрел в спину уходящей Нань Вань, мысленно повторяя её слова. «Я не буду плакать! Слёзы — это для слабаков!» Он вспомнил, как Нань Вань противостояла тому мужчине. Она даже слова не сказала, а тот чуть в штаны не наложил. Это было... так круто. Так же круто, как тот Ультрамен, бьющий монстров, которого недавно показывал ему дедушка Чжао!