Том 2 Глава 11 — Том 2. Глава 11. Тима.

Глава 11. Тима. Около пяти лет назад, девятилетний Тима, шел в школу, в стандартной советской формы. Дресс-кода в сельской школе не было, и поэтому каждый мог проходить как ему душе угодно. На нем была старая юношеская форма его дедушки. Тима только пережил его смерть и стал более замкнутым. Он был в четвертом классе. Сельские ребята никак с ним не взаимодействовали и на период своего детского становление над ним часто издевались. При жизни дедушка учил его постоять за себя. Маленький Тима прекрасно всему этому научился, однако применять не мог. Страх, вечно окутывал его. В параллельном классе был мальчик, которого звали Артур. Он часто издевался над ним. Бил, ломал его подделки на уроках труда. И вечно высмеивал Тиму. Он понимал, что он может ответить Артуру и возможно даже его победить, но страх не давал этого сделать. В один из дней Артур побил Тиму за его галстук. Конечно, бабушка Тимы, Зина не оставляла побои и синяки на самотек. И часто ходила в школу. Так как транспорт водить она не умела, ей приходилось идти пешком в школу четыре километра. И это сильно сказывалось на ней. Часть в которой жили они, сильно отделяло их от центра. Раньше возить хоть мог Виктор, а сейчас увы его нет. С Артуром работал детский психолог школы, его мать ругала его. Делали все возможное, но ситуация не менялось. Точнее Тима не давал ей меняться. В один из таких походов бабушки, ей стало сильно плохо и от этого все следующие побои умалчивал. А Артур старался не бить по лицу. В один из летних дней когда Тима гулял по лесу. Он встретил Федора Михайловича, лесника. Он по немногому смог заменить Тиме дедушку и даже он был тем с кем Тима говорил. После смерти, он замкнулся настолько, что не разговаривал даже у доски. И учителя делали ему поблажки в связи с ситуацией. В один из дней Федор Михайлович повел Тиму собирать грибы. - Смотри Тима, грибы вещь непредсказуемая съешь мухомор считай деревенский туалет твой. Если не похуже. - говорил Федор, подрезая ножку белого гриба. - Я тоже хочу стать лесником. - сказал Тима с энтузиазмом в голосе. - Не, ты парень видный, какой тебе лесник? Это я леший старый кому сдался? Просрал свою молодость, не учился… и вот я здесь. - говорил Федор. - Ну почему? Мне кажется это классно…. - недоумевал Тима. - Классно это когда у тебя дети, жена, и ты работаешь, где-нибудь в городе. А моя жизнь это так. Доживи свой век и на покой. - с тоской сказал Федор. - Все равно буду. - недовольно сказал Тима. - Послушай, вырастишь даже не вспомнишь об этой глупости. - сказал Федор, подрезая очередной гриб. Они уже успели собрать небольшую корзину грибов. Осмотревшись, Федор, взял Тиму за руку. В его глазах был сильный страх. - Пойдем-ка отсюда. - сказал Федор. - Что-то случилось? - сказал Тима. - Да, твоя бабушка меня на британский флаг порвет, домой тебе пора. Грибы отмойте, и будем вам грибной суп. - сказал Федор, давая в руки Тимы все лукошко с грибами. Федор вел себя странно, лишь спустя исчезновение его, Тима понимал, почему это было. Он был единственным щитом меж ними и жителями. По всей видимости они его убрали. Тиме стало не просто дружить. Он считал себя проклятым. Ведь многие исчезают как только он к ним привязывается. Лес, был надежно защищен даже после исчезновение. Тима много времени проводил там. И пытался дать понять им, что Федор еще жив. Все свое время он проводил за изучением рун. Даже некоторые у него получались. Так например, при попытки оживить дерево, у него удалось его заморозить. Совсем не то, что он ожидал, но это было, что-то. Тима обожал зиму и по сути с его силой она была круглый год, но для него самого. В сарае он использовал снег и лепил снеговиков. Они сразу же оживали и играли с ним. Он отдал себя снежным фигурам. Создавая из снега зверей, людей, игрушки. Один раз бабушка его даже чуть не спалила. Много было потехи. Он улыбался только им, и нужды в людях ему не было. Кроме двоих, первая это его бабушка, а вторая с недавних пор была и Мари. В том желтом автобусе он ее заметил, тоже. Девочка, в которую он влюбился. Он даже и не мечтал о взаимности. И когда возжелал ее исчез и сам, оставшись лишь пеплом на ее губах. Он даже посвящал ей стихи. Один из примеров: «Я вижу свое сознание, В ужасном мироздание, И чтобы раствориться тут, Не вижу понимание, Я знаю ведь скучаешь ты, Хоть важно осознание, Того, что я тебя любил, И пеплом все оставил здесь, Яркие огни, я вижу свой здесь причал, Не надо меня любить, в толпе бы тебя узнал, Ты слишком такая вся - похожий мой идеал, И если бы я тебя не знал, прикинь тебя создал, В битве далеко, оставили силы там, И нам идти нелегко, но мы дошли до конца, Кровь, то что я пролил, оставил в твоих глаза, Прости если я сказал любил, но лучше будь одна. Я вижу свой причал, кровавые фонари, И в тот тумане лесном мы были лишь там одни, Ужасно мне осознать, что я там в кандалах висел, В итоге я понял, что пеплом я лишь останусь здесь.» Пророчество? Возможно он видел эту ситуацию, а возможно и нет. Тима был не из тех, кто готов оставить свою жизнь по одной простой причине, эта его бабушка. И к ней добавилась дура из города. Да по началу он считал Мари просто дурой с завышенной самооценкой, которая на него не посмотрит. Хоть и в глубине души пытался оставить ее. Тима не знал, о том, что он Карачун. Он не понимал, управлять мраком? Силу в идеал он пробуждал только ночью. Возможности управлять мраком и холодом. Он не ощущал холод и его руки всегда были холодными после нанесение на него руны. Если бы он знал, возможно и овладел всей силой целиком. Создавать что-то из-за льда и снега, вот, что ему подалось. Все это создавалось лишь стоило ему захотеть, чего-либо. Метка, пробуждалась когда он доводил себя до изнеможения, метка давшая ему больше возможностей, в использование силы. Тима сразился всего один раз, культист, который изображены на фотографии, в тот день когда Мари была у него в комнате и оказался его первым соперником. Битва особо ничем не запомнилась, лишь тем, что в результате нее Тима повредил руну при помощи льда от чего и сила у культиста закончилось. Сектанты списали это на то, что возможно сосуд не выдержал своего носителя. И руна просто треснула. Они избавились от тело.