Прошло три дня с тех пор, как Джонни вернулся на базу. Он чувствовал, как его тело медленно приходит в норму, но разум — нет. В голове всё ещё вспыхивали образы боя, кровь, трупы, всполохи взрывных печатей и неестественно тёплый запах горелой плоти. И всё это перемешивалось с искажённой ухмылкой маски, которую он носил — маски безумца, псевдонима которого начинали бояться даже джонины.
Он рассказал всё пацанам. Подробно. Без украшений.
Саня слушал внимательно, сидя на деревянном ящике, скрестив руки на груди. Его глаза мерцали холодным огнём. Наконец, он кивнул и заговорил:
— Всё идёт по плану. — На его лице появилась хищная улыбка. — Помни, Джонни, этот план нельзя нарушать. Мы вынашивали его долго. Каждую деталь. Каждую лазейку. Искали слабости и заклеивали их. Недочётов быть не должно.
— Я знаю, — кивнул Джонни, прислонившись к стене. Его взгляд был усталым, но в нём горела сталь.
— Шибай… — Саня произнёс это имя с ненавистью, почти шёпотом, будто от этого само пространство дрогнет. — Он наша цель. Но как убить того, кто стал частью мира? Кто вплёл себя в ткань реальности?
— Уничтожить мир? — усмехнулся Джонни, хотя от этой мысли стало неуютно.
— Нет. Подчинить. Если мы подчиним мир — подчиним и его.
Тишина повисла на мгновение. И тут Абдул, вернувшийся с доклада, сказал с едва заметной улыбкой:
— Кстати… у меня брат родился. Мелкий, от матери не отлипает. Как вкопанный.
— Тайсон Хьюга.
— Звучит… грозно. — Джонни кивнул с уважением. — Как будто ему суждено будет однажды что-то сокрушить.
Саня поднялся и глянул на Джонни строго, по-военному.
— Через три дня выходишь.
— Чего?! Я только-только вернулся!
Взгляд Сани стал опасным, ледяным. Джонни, даже несмотря на свою актёрскую личину психа, в этот момент действительно чуть не обделался.
— Ладно, ладно. Выдвинусь. Лучше быть в поле боя, чем с тобой, псих.
— Это я псих? — усмехнулся Саня и бросил ему свиток. — Тренируйся. Осталось мало времени.
Так начались дни жёстких тренировок. У Джонни было всего три дня, чтобы изучить все техники из библиотеки Анбу. Он сжигал чакру, не щадя себя. Он поглощал знания, словно голодный зверь, впитывая каждую строку, каждый свиток. Он достиг 70% прогресса. Пацаны — около 60%. Они делали то, что не смогли бы сделать даже сенсеи. Но им нужно было больше.
— Этот расенган… — Джонни морщился, глядя на вращающийся сгусток чакры. — Вроде простая структура. Но удержать её… будто руками держишь вихрь.
Он рвал себя на части, но прогресс был. Уже в конце недели он мог держать расенган несколько секунд. И это была победа.
Тем временем Саня оттачивал свою версию будущего Чидори, которую только через возможно полтора года создаст Какаши. С каждым днём электрические разряды вокруг его руки становились гуще.
— Саня, не забудь поделиться, когда добьёшься результата.
— Ты это уже десятый раз просишь. Конечно, поделюсь, не отвлекай.
Так прошёл ещё один день. Вечером Джонни вернулся домой. Квартирка стала уютнее. После первой зарплаты он купил мебель, приличную — не дешёвую рухлядь. Теперь у него был мягкий диван, на котором он наконец мог спать, как человек. Почти.
Телека бы ещё… — мелькнуло у него в голове.
Он разложил продукты, наполнил холодильник. Полы блестели после генеральной уборки. В отражении он увидел себя — футболка, шорты, домашняя одежда почти обычный подросток. Но внутри горел огонь. Он был счастлив. По-настоящему.
Пацаны рядом. Семья в безопасности. Деньги есть. Цель — ясна. И ради этого… ради всего этого он не мог проиграть. Не мог потерять.
Чёрт, хочется сладкого.
Он вышел в тёплую осеннюю ночь. Ветер был лёгким, почти весенним. Он накинул лёгкую кофту поверх оверсайз-футболки. Которые сшил сам. У него это стало что-то навроде хобби, после того как он улучшил костюм Анбу. Было тихо. Спокойно.
Он зашёл в небольшой магазинчик, которым владела старенькая бабушка. Она приветливо кивнула. Внутри был удивительно богатый ассортимент — от продуктов до холодильников, тостеров.
Он открыл морозилку… и замер.
— Это… — выдохнул он. — Да ну, не может быть.
Там лежало то самое мороженое. Двухпалочковое. Из аниме.
Он взял его, добавил банку газировки и пошёл на кассу.
— Сегодня особый день, — сказал он бабушке. Та кивнула с тёплой улыбкой.
Рядом с магазином была лавочка. Он сел, вскрыл мороженку, попытался разломать. Одна половина вышла мутантом.
— Пф, не так уж и легко, как в аниме, — усмехнулся он, пробуя. Вкус был мягким, мятно-сливочным, освежающим. Что-то простое. Родное.
И вдруг — за спиной послышались шаги. Он обернулся.
Красные волосы. Мягкая походка. Уверенность. Она несла в руках сетку с покупками.
Это…
— Кушина…
Она заметила его. Её взгляд остановился на Джонни на пару секунд. Что-то в этом взгляде было… тёплое. Но тревожное.
Почему я чувствую, будто знал тебя раньше?
— Нет я знал тебя но почему будто бы я знал тебя в этом мире?
За ней — фигура. Мужчина, от которого веяло теплом. Минато. Он шёл рядом с ней, будто охраняя. Он тоже бросил взгляд на Джонни, короткий, но внимательный.
Жёлтая Молния… легенда, которую я ждал. Но в аниме нам её не показали, уроды. Особенно ты, Кишимото…
Он встал, взял мороженку, поднял бутылку, будто в знак уважения, и зашагал прочь. Позже он сидел уже на крыше своего дома. Смотрел на небо.
— За нас… — прошептал он, подняв бутылку газировки. — За то, что было. За то, что будет. За то, что я не позволю потерять.
Звёзды горели над Конохой. И среди этой тишины Джонни впервые за долгое время почувствовал, что он действительно жив.
Обновлено: 19.01.2026