На удивление, Саня проснулся рано. Несмотря на то, что накануне они с Абдулом устроили себе настоящую пытку из тренировок, тело не болело, и он ощущал себя почти свежим. Даже странно. Он потянулся, с хрустом разминая плечи, и сел на постели. Солнечный луч пробивался сквозь занавески, будто дразня: вставай, шиноби, дел полно.
Он встал, умылся холодной водой — как и полагается настоящему Учихе, не показывая слабости даже перед зеркалом. Затем вышел из своей комнаты и по деревянной лестнице спустился на первый этаж — на кухню. Дом был двухэтажным, что по меркам шиноби считалось роскошью. Отец оставил им его перед смертью. Дом хранил в себе запах дерева, звуки уюта и редкие, но дорогие воспоминания.
На кухне его встретила мать. Улыбчивая, спокойная, она казалась скорее старшей сестрой, чем родительницей. На вид ей было не больше девятнадцати, хотя по документам значилось — двадцать пять. Для женщины из клана Учиха она была слишком доброй, слишком мягкой — но именно это Саня и ценил в ней. Она не давила, не приказывала. Просто была рядом. А ещё — напоминала Хинату в молодости. Даже взгляд тот же — чистый и немного наивный.
— Доброе утро, — сказал он, садясь за стол.
— Доброе,Идзума. Ты сегодня бодренький, — улыбнулась она, протягивая ему чашку тёплого зелёного чая.
— Кстати, как там магазинчик?
Мать чуть потупила взгляд.
— Сложно. Из-за войны люди начали скупать всё подряд — кто крупу, кто бинты. Боятся, что скоро всё подорожает. Хотя… они не ошибаются. Всё правда. Скоро будет дороже, — она пожала плечами, пытаясь скрыть тревогу.
Саня нахмурился.
— А с тобой всё в порядке? Никто не пристаёт, не мешает?
— Кто меня тронет с таким сыном? — усмехнулась она, но в её голосе всё же промелькнула лёгкая усталость.
Он допил чай, встал.
— Сегодня схожу в академию лично. Абдул — в больнице с матерью, Джонни — в кузнице. После вчерашнего… я его простил. Но вот система — это другое. От неё толку меньше, чем от дохлой кошки.
Саня одел сандалии.
— Почему Джонни говорит, что они неудобные? — мелькнула мысль. — Вроде бы нормально.
Он вышел из дома, и привычная улица Конохи встретила его тишиной раннего утра. Академия была недалеко. По пути он размышлял: его сила Махито развивалась. Он уже мог полностью менять телосложение, перемещать органы, и даже подделывать чужую внешность. Более того, он начал постигать искажение душ — пусть пока и слабое, но пяти чунинов он бы уже вывел из строя.
Неплохо. Но этого всё равно мало.
Академия, как всегда, встретила его шумом и суетой. Девочки, увидев Саню, тут же окружили его, перешёптываясь и хихикая.
Некоторые даже проявляли интерес к Абдулу — особенно после того, как тот спас котёнка на глазах у всей академии.
А вот Обито Учиха… Обито был внизу списка. Самый слабый в классе. Его дразнили за спиной, но чаще — в лицо. Саня мельком увидел, как Обито стоит в соседнем классе, следя за Рин с наивной, влюблённой тоской. Рядом с ней — Куренай, чуть в стороне — Асума и Хаято Гекко, о чём-то весело переговариваются.
Он зашёл в свой класс. Джонни уже был там — точнее, его клон. Клон Абдула тоже был на месте.
— Ты пришёл лично? — удивился клон Джонни. — Как ты узнал, что что-то не так?
Почувствовал…
— Почувствовал?. Что что с тобой не так ублюдок?
— Да я… — Джонни не успел оправдаться, как подошёл клон Абдула.
— Не верится. Саня сам пришёл, как прилежный ученик. Что за праздник?
— Вам бы тоже хоть иногда. — Саня фыркнул и сел за парту.
Уроки тянулись долго. История шиноби, теория чакры, основы печатей. Ни капли практики. Спарринги начнутся только со следующего года. Через три урока их отпустили.
Саня вернулся домой. Чувствовал усталость. Он слишком много думал в последнее время — о будущем, о войне, о планах. Всё это выматывало.
Чёрт, я так заебался, — пронеслось в голове.
Дома было тихо. Мать ушла в магазин. Он решил приготовить что-то сам. На кухне родился ароматный овощной рагу, приправленный так тонко, что даже опытный шеф-повар позавидовал бы. Он улыбнулся: в прошлой жизни он обожал готовить, и здесь это умение оказалось очень кстати.
Поев, он немного помедитировал, затем занялся йогой. Научился новому способу наблюдения через Шаринган — следил за полётом обычной мухи, не давая ей выйти из поля зрения. Это оказалось сложнее, чем ожидал.
Спустя пару часов…
— Ай-ай-ай… мои глаза, — простонал он, когда боль пронзила виски. — Переборщил, чёрт…
Блядь… как только он двинулся
Он потерял сознание, прямо сидя в позе лотоса.
Когда мать вернулась, она увидела его в таком состоянии. Вздохнула, привыкла уже к этим “экспериментам”. Она аккуратно уложила его на футон, укрыла лёгким летним одеялом и с нежной улыбкой прошептала:
— Спокойной ночи, глупый ты мой.
Закрыв дверь, она оставила его в тишине. А Саня в это время смотрел сны. Сны странные. Яркие. Слишком настоящие, чтобы быть просто фантазией…
Обновлено: 19.01.2026