Глава 7. Ночные откровения
Ло Нинсюэ на мгновение задумалась, а затем, словно приняв непростое решение, произнесла:
— Ну и хорошо. Давай тогда отложим тренировку до завтра. Нам нужно набраться сил.
— Согласен.
Хотя в такой обстановке — посреди чужого, враждебного леса — о спокойном сне не могло быть и речи, Ван Пинъань понимал: организм не железный. Чтобы выжить, нужно заставить себя отключиться, перезагрузить мозг.
Он окинул взглядом их убежище и рассудил:
— Нинсюэ, ложись по ту сторону от Хрустального Шара. Я лягу здесь. Кровати нет, одеял тоже, так что придётся довольствоваться голым полом.
Ло Нинсюэ закусила губу, её пальцы нервно сжались в кулачки.
— Мне… мне страшно, — выдохнула она едва слышно. — Может… ляжем вместе?
— А?
Ван Пинъань от неожиданности едва не поперхнулся воздухом.
— Это как-то неправильно… Да и я весь потный, грязный.
— Я просто боюсь, Пинъань. Правда.
Она легла на жесткие доски, повернувшись к нему спиной, чувствуя, как щеки заливает горячий румянец.
«Я уже сама к нему в объятия напрашиваюсь, а он всё тормозит, как истукан, — с досадой подумала она. — Перед уходом в армию обещал, что вернёшься и будешь добиваться меня. Ну и где твоя решимость? Действуй же…»
Ван Пинъань в растерянности почесал затылок, глядя на её хрупкую фигурку.
Страх девушки понятен. Вокруг неизвестность, монстры, тьма.
Подумав секунду, он подошел и опустился рядом с Ло Нинсюэ.
Хрустальный Шар, стоявший в центре хижины, мягко светился. Из-за тесноты им пришлось прижаться друг к другу. В нос ударил тонкий девичий аромат, смешанный с запахом усталости и лёгкого пота, но этот коктейль показался Ван Пинъаню слаще самых дорогих духов.
«Чёрт… как же сносит крышу…»
Сердце застучало о ребра, как пойманная птица. Это была его первая настоящая близость с девушкой, и разбушевавшиеся гормоны требовали своего, пробуждая внутри первобытного зверя.
— Почему ты не писал мне целых четыре года?
Спустя пару минут томительной тишины Ло Нинсюэ перевернулась. Её огромные глаза смотрели на него в упор, и в этом взгляде читалась не столько обида, сколько немой вопрос.
— Ты же знаешь порядки, — вздохнул Ван Пинъань, глядя в прекрасное лицо напротив. — В моей части режим был драконовский. Смартфоны под запретом. А родных у меня нет, так что в увольнительные я не ездил, оставался в казарме.
— Ой, брось. Кто хочет — ищет возможности, кто не хочет — ищет причины. Неужели нельзя было найти способ сделать один звонок?
Ван Пинъань моргнул. Ему показалось, или в её голосе прозвучали нотки ворчливой жены, отчитывающей мужа?
— Телефон?
Он окончательно растерялся.
— А откуда ты знаешь мой номер? Я же симку только что сменил, как дембельнулся.
— Вот именно! Откуда мне его знать, если ты меня забыл? — в её голосе проскользнула лукавая ирония. — А помнишь, что ты мне сказал перед тем, как уйти служить?
— Что сказал?
Перед армией были проводы. Друзья, шум, алкоголь рекой, пьяные бравады. Ван Пинъань помнил тот вечер урывками, как сквозь густой туман.
— Я так и знала, что забыл, — Ло Нинсюэ надула губки, и в этот момент она выглядела до невозможности мило.
— Я правда перебрал тогда. Надеюсь, я не ляпнул ничего оскорбительного?
Он напряг память, пытаясь выудить хоть слово из того вечера, но в голове было пусто.
— Забыл так забыл, — она вдруг придвинулась ближе и положила голову ему на руку, используя бицепс вместо подушки.
«Никуда ты от меня теперь не денешься», — пронеслось у неё в голове.
Ван Пинъань окаменел. Теперь они лежали практически в обнимку.
Решив, что терять нечего, он набрался смелости и осторожно обнял её за плечи. Почувствовав это, Ло Нинсюэ спрятала счастливую улыбку в темноте.
Помолчав немного, она спросила еле слышно, словно боясь ответа:
— Ван Пинъань… а у тебя за эти годы… была девушка?
Он тяжко вздохнул:
— Какая там девушка? Я в части женщин видел только по телевизору. Считай, до сегодняшнего дня, кроме как в фильмах для взрослых, я и забыл, как вы выглядите вживую.
Ло Нинсюэ облегченно выдохнула, а затем, закатив глаза, легонько пихнула его:
— У меня то же самое. Но, может быть… теперь мы будем видеться чаще.
— Что? — не понял он.
— А, ничего. Просто давай поболтаем, раз уж мы не спим, — она положила ладонь ему на грудь, меняя тему.
— Хорошо… — Ван Пинъань сглотнул, чувствуя тепло её руки сквозь тонкую ткань.
То ли от долгой разлуки, то ли от ночной меланхолии, разговор затянулся. Ло Нинсюэ рассказывала о пустяках университетской жизни, жаловалась на назойливых ухажеров, которым не было места в её сердце. Она говорила о том, как скучала по нему, становясь всё смелее в своих признаниях.
Ван Пинъань слушал, не зная, что ответить на этот поток нежности.
Снаружи, за тонкими стенами, лес жил своей жуткой жизнью: ухали, рычали и визжали неведомые твари. Но внутри, в мягком свете Хрустального Шара, страх отступал.
В какой-то момент, убаюканный её голосом, Ван Пинъань провалился в сон первым.
Заметив, что его дыхание стало ровным, Ло Нинсюэ приподнялась, набралась храбрости и невесомо коснулась губами его лба.
Она не смыла легкий макияж, оставшийся с момента переноса в этот мир, и на коже Ван Пинъаня остался четкий след от помады.
Глядя на эту алую метку, она застенчиво улыбнулась.
Затем она открыла чат канала, пытаясь найти сообщения от родителей. Пусть они в разводе, пусть отец почти не уделял ей времени, но какая дочь не будет переживать?
Увы, её сообщения остались без ответа, растворившись в потоке паники других людей.
Спустя долгое время она снова устроилась на руке Ван Пинъаня и погрузилась в глубокий сон.
……
В девять утра в их головах прозвучал бесстрастный голос Воли Мира.
Ван Пинъань с трудом разлепил веки.
Ночь выдалась паршивой. Жесткий пол, звуки монстров, постоянное напряжение.
А главное — рука онемела так, что он её почти не чувствовал.
Он скосил глаза. Ло Нинсюэ спала, доверчиво уткнувшись лицом ему в грудь и закинув на него ногу.
Надо признать, ощущение приятной тяжести её тела будоражило.
Её длинные ресницы слегка подрагивали — значит, ещё спит.
Только он попытался осторожно вытянуть затекшую конечность из-под её головы, как Ло Нинсюэ открыла глаза.
— Доброе утро, Нинсюэ.
— Доброе, — она заметила след от помады у него на лбу, смущенно отвела взгляд, села и сладко потянулась, демонстрируя все достоинства своей точеной фигуры.
Ван Пинъань, позволив себе пару секунд любования, перевел взгляд на Хрустальный Шар.
Сегодня ассортимент магазина обновился.
Он достал вчерашнюю Бронзовую Монету Выживания и поднес её к шару. Курс был грабительским, но предсказуемым: одна бронза менялась на десять монет Чёрного Железа.
Менять он не стал.
Рано или поздно обмен понадобится, но сейчас все товары продавались за Чёрное Железо. Товаров за Бронзу пока не завезли. Вот если бы набралось достаточно мелочи… но это уже другая история.
План на сегодня: купить карту сокровищ и зажигалку.
А ещё нужно собрать материалы для очистителя воды, улучшить хижину и, самое главное, найти еду. Желудок уже начинал предательски урчать.
— Не будем терять время, идём на добычу ресурсов, — предложил Ван Пинъань.
Мысль о волках, бродящих снаружи, всё ещё тревожила его, но сидеть в хижине означало медленную смерть от голода и жажды.
— Идём! — с энтузиазмом отозвалась Ло Нинсюэ.
В её руке материализовался меч. После получения таланта она ещё не пробовала свои силы в настоящем деле и буквально горела желанием выпустить пар. Рубка деревьев не в счёт.
Они вышли наружу. Первым делом — естественные потребности. Терпеть всю ночь было тем ещё испытанием.
— Нинсюэ, я отойду в туалет.
Сказав это, Ван Пинъань сделал пару шагов в кусты.
— Я тоже… Только не подглядывай! — шепнула она.
— Хорошо. Только не уходи из поля зрения.
— Угу…
Закончив с делами, Ван Пинъань осмотрелся:
— Давай сначала разведаем окрестности. Нельзя же весь день тупо рубить лес. Нужно найти еду и воду.
Обновлено: 03.02.2026