Глава 5 — Глава 5. Первый шаг к дружескому общению

: ] Назвавшаяся Айлинь девушка из картины и стоящий перед рамой Юй Шэн играли в гляделки. Никакого доверия между ними пока не возникло. У Юй Шэна не было никакой возможности проверить, правду ли говорит этот «рисованный человек», больше напоминающий проклятый артефакт. Всё, что она плела про Домик Алисы и запечатывание в картину, он слышал впервые. Поэтому, когда Айлинь заявила, что понятия не имеет, как оказалась в этом доме, он не поверил ни единому слову. С другой стороны, Айлинь была уверена, что этот человек по имени Юй Шэн всё еще вынашивает план поджечь ее зажигалкой, и не спускала глаз с опасного предмета… — Я уверена, ты сам купил эту картину, повесил, а потом забыл… — повторила свою версию Айлинь. — Так часто бывает. Вы, люди, видите какую-нибудь диковинку, тащите в дом, а потом она пылится… От этих слов Юй Шэну стало немного не по себе. Он ведь и правда не мог поручиться за происхождение вещей в этом доме. Он попал «сюда» всего два месяца назад. Он не то что с этим миром, он с самим собой толком не был знаком. Кто знает, в каком состоянии были этот дом и его владелец до его появления? Был ли это другой «Юй Шэн»? Впрочем, эти мысли лишь мелькнули в голове. Под пристальным взглядом алых глаз Юй Шэн инстинктивно покачал головой: — Исключено. Твоя картина выглядит слишком дорогой. Я такое не потяну… — Ой, да может, она дешевая! — Айлинь подалась вперед, прижимая к себе медведя. — Сейчас полно подделок. Может, прошлый владелец купил меня у какого-нибудь старьевщика на вес, по два пятьдесят за килограмм вместе с другим хламом? Или перекупщик просто не разбирался… Юй Шэн скривился: — Рама тяжелая, из цельного старого дерева, с золотой инкрустацией… Айлинь нашлась быстро: — Это шпон красного дерева, а внутри смола! И проволока медная вместо золота. Юй Шэн: — …Тогда себестоимость уже выше двух пятидесяти. — Ну, четыре пятьдесят. Больше не дам, никто не купит. Юй Шэн: — … Айлинь вытаращила алые глаза: — Эй, ты чего молчишь? Сидя на корточках перед картиной, Юй Шэн вдруг почувствовал, как его разбирает смех. Он не выдержал, рассмеялся в голос и плюхнулся задницей на пол. Запрокинув голову и глядя в потолок, он хохотал, откинувшись назад. Никогда в жизни он не думал, что окажется в такой ситуации: сидеть в пустой комнате и спорить с куклой, запечатанной в масляной картине, о том, сколько стоит ее рама – два пятьдесят или четыре пятьдесят за килограмм, как за бракованный товар… А ведь совсем недавно его выпотрошила лягушка, появившаяся из ледяного дождя. Всё это было, мать его, слишком весело. Айлинь же испугалась внезапного приступа веселья Юй Шэна. Когда он снял картину и поставил на пол, она видела только пустой потолок и слышала смех, что заставило ее занервничать: — Эй, не смейся! Что тут смешного? Юй Шэн постепенно успокоился, подвинулся ближе к раме и посмотрел на Айлинь. Лицо его снова стало серьезным: — Тот странный сон, что мне снился, — это твоих рук дело? Он имел в виду сон, где рубил топором запертую дверь под чей-то зловещий смех. Теперь связь между этим сном, полным чертовщины, и девушкой в картине была очевидна. Кстати, он тогда потянул спину во сне – и она болела до сих пор. — Нет! — Айлинь затрясла головой, но тут же осеклась и замялась. — Ну… не совсем нет… — В смысле? — нахмурился Юй Шэн. — Хватит юлить. — Сон был твой, но я действительно туда влезла, — терпеливо объяснила Айлинь. — Я просто почувствовала, что кто-то видит сны, и хотела позвать на помощь! Я не хотела ничего плохого! Я же не знала, что ты не сможешь открыть дверь и что ты такой псих – забыл ключи и сразу за топор хватаешься… Слушая ее болтовню, Юй Шэн начал понимать: — То есть дверь заперла не ты? И сон вызвала не ты? У тебя просто есть способность проникать в чужие сны? — Ага! Вообще-то я много чего умею! — гордо кивнула Айлинь, но тут же поникла. — Правда, пока я запечатана в картине, осталось только это… Юй Шэн слушал с недоверием, но теперь у него появилось больше пищи для размышлений о том кошмаре. Следом возник второй вопрос: — Ты сказала, что хотела позвать на помощь через сон? Помощь в чем? — Ну как в чем? Вытащить меня отсюда! — как само собой разумеющееся ответила Айлинь. — Лучше всего, конечно, из картины. Но если нет, то хотя бы из этой комнаты. Тут пусто, скучно… Хоть бы телевизор напротив повесили. Лучше с голосовым управлением, пультом мне пользоваться неудобно, а вот планшет был бы вообще отлично… Юй Шэн понял: перед ним типичная натура с синдромом дефицита внимания. Стоит дать ей волю, и ее мысль улетает в неведомые дали, причем обычно в сторону собственных хотелок. Поэтому он безжалостно ее перебил: — Если ты просила о помощи, зачем было злобно ржать? Когда я снаружи пытался «открыть дверь», кто смеялся внутри? — Это не я! — замахала руками Айлинь и тут же сунула вперед своего коричневого плюшевого медведя. — Это он смеялся! Юй Шэн молча смотрел на нее взглядом, в котором читалось: «Ты меня за идиота держишь?» — Честно! — заволновалась Айлинь, тряся игрушкой. — Его запечатали вместе со мной, но, видимо, от времени у него мозги поплыли. Теперь он только и умеет, что по-дурацки хихикать. Обычно, если его ткнуть, он смеется, но иногда и сам по себе начинает. Я сама пугаюсь… Юй Шэн с каменным лицом слушал эти оправдания. Заметив искренность на лице девушки, он начал колебаться. Его взгляд упал на медведя. Помедлив, он кивнул: — Ну давай, пусть посмеется. Я послушаю. Айлинь тут же ткнула медведя в голову. Медведь не издал ни звука. Айлинь опешила и ткнула сильнее – снова тишина. Она выглядела так, будто сейчас расплачется. — И… иногда такое бывает, — с несчастным видом пробормотала она. — Я тыкаю, а он молчит… У Юй Шэна дернулся уголок рта. — То есть, иногда ты его не трогаешь, а он ржет. Иногда трогаешь – а он молчит. Короче, ржет он или нет, от твоих действий вообще не зависит, — подытожил он эту скороговорку. — Вывод: смех медведя с тобой никак не связан? Айлинь моргнула и заторможенно кивнула: — Ну… выходит, так. Юй Шэн окончательно расхотел разбираться с логикой этой «проклятой картины» с явными отклонениями в развитии. Да и на тот смех во сне ему уже было плевать. Живот предательски заурчал. Ужин, пропущенный из-за того, что он вырубился сразу по приходу домой, начал напоминать о себе. Юй Шэн усмехнулся, покачал головой и медленно поднялся. — Эй, ты уходишь? — в голосе Айлинь зазвучала паника. — Ты же не бросишь меня на полу?! Хоть на стену повесь! Там напротив хоть обои есть, а на потолке вообще ничего… Юй Шэн поднял раму с пола – и тут же скривился от боли в пояснице. — Я отнесу тебя в гостиную, так что заткнись, — бросил он. Айлинь мгновенно просияла, уселась в кресло, обняла медведя и принялась наблюдать, как Юй Шэн тащит ее раму к выходу. — Вот и славно, ты все-таки добрый. А кстати, время ужинать? Что сегодня на ужин? Юй Шэн глянул вниз: — А ты можешь есть? — Я могу смотреть! Юй Шэн подумал, что он точно болен, раз продолжает общаться с этим существом. Придерживая поясницу, он с трудом тащил раму к лестнице, ведущей в гостиную, под непрекращающийся поток словесного поноса из картины… — Ого, какой дом большой! Там еще столько места за комнатой? — А что напротив? Твоя спальня? Эй, а тут еще кто-то есть? — Мне нужно здороваться с другими? Они не испугаются? Обычные люди редко видят говорящих кукол в картинах… — Кстати, я не спросила твое имя! Как тебя зовут? Юй Шэн? Странное имя… Это не как сырая рыба, которую едят? — Что с поясницей? Такой молодой, а спина уже всё? Я тебе скажу, береги спину, у вас, людей, суставы проблемные, их так просто не заменишь… Эй? Чего ты так смотришь? Страшно… Юй Шэн наконец доковылял до лестницы. Глянул вниз – обычно он не замечал этих ступенек, но сегодня, с больной спиной и тяжеленной рамой в руках, спуск казался крутым утесом. Он собирался снести Айлинь на руках, но понял, что организм против. Юй Шэн опустил голову, о чем-то задумавшись. Болтливая девица в картине, почуяв неладное, затихла и напряглась. Юй Шэн, не поднимая век, покосился на ту, что трещала всю дорогу и чьи темы становились всё более достойными хорошей затрещины. — Айлинь. Девушка вздрогнула: — А… А? — Мне кажется, рама у тебя крепкая. — Ну… да? Юй Шэн молча поставил картину на край верхней ступеньки. — Может немного потрясти. Держись крепче. До Айлинь наконец дошло. Глаза ее расширились до предела: — Эй, подожди!… — Пошла! Картина отправилась в увлекательное путешествие вниз по лестнице с грохотом и звоном. Процесс сопровождался горячими благодарностями Айлинь: — Юй Шэн, твою мать, я… А-а-а-ва-а-а-ва-а-о-о-о&%￥#… (Конец главы)