Слова Учиха Синлю прозвучали столь весомо, что Орочимару невольно погрузился в раздумья. Его змеиные глаза сузились, анализируя услышанное.
В этом мире не бывает бесплатных обедов — эту простую истину он усвоил давно, поэтому предложение Синлю казалось ему вполне логичным. Однако речь шла о его будущем, о пути, который определит всю его дальнейшую судьбу. Чаши весов в его разуме колебались, взвешивая выгоды и риски. Синлю предложил два пути, но за лучшее, как водится, нужно платить большую цену.
Вот только в чём именно будет заключаться эта плата, юный Учиха умолчал.
— Синлю-кун, — наконец нарушил тишину Орочимару, в голосе которого проскользнула тень сомнения, — позволь узнать, какова же будет цена?
Заметив, как напряглись плечи собеседника, Учиха Синлю лишь легко усмехнулся, словно отгоняя повисшее в воздухе напряжение.
— Не стоит так нервничать, я не собираюсь требовать от тебя невозможного или загонять в кабалу. — Он сделал паузу, позволяя словам осесть. — Что касается платы, то здесь всё просто. Я делюсь знаниями и взамен рассчитываю получить знания. Если ты выберешь этот путь, твоей платой станут результаты твоих будущих исследований техник.
Услышав это, Орочимару едва слышно выдохнул. Груз, давивший на плечи, исчез. Он-то, начитавшись старых легенд, грешным делом подумал, что Синлю потребует от него вассальной клятвы верности, подобно самураям из древних сказаний, обязывая следовать за господином в огонь и воду.
— Я выбираю сокровищницу знаний Сенджу, — твердо произнес Орочимару, и в его глазах вспыхнул огонек жадности до тайных искусств. — Все техники, которые я разработаю или изучу в будущем, будут скопированы и переданы тебе. По рукам?
Знания в обмен на знания. Сделка казалась справедливой, чистой, лишенной политической грязи, и Орочимару принял её без колебаний.
Синлю тоже остался доволен. Пусть сейчас наработки юного гения могли показаться сырыми, но он смотрел далеко вперёд. Если в будущем он вознамерится укрепить военную мощь Конохи, эти исследования станут бесценным фундаментом.
Конечно, плоды своих собственных трудов, полученные с помощью «Системы» в режиме пассивного накопления — тот самый «высший сорт», — он прибережет только для самых близких. Синлю не был святым. Он желал процветания Конохе, но не ценой собственных интересов. Альтруизм хорош в меру, а в мире шиноби излишняя щедрость часто граничит с глупостью.
— Раз мы пришли к соглашению, мне нужно обсудить это с бабушкой, — Синлю поднялся с места. — Пойдем, не стоит заставлять их ждать.
Орочимару кивнул, соглашаясь.
Вернувшись в дом, они нашли Мито Узумаки, которая увлеченно объясняла скучающей Цунаде основы фуинзюцу. Когда Синлю изложил свою просьбу, Мито лишь беззаботно махнула рукой, даже не отрываясь от свитка.
— Этот свиток теперь твой, — мягко сказала она, — и как им распорядиться — решать только тебе.
Доверие Мито Узумаки к Синлю было абсолютным, порой пугающе безграничным. Иногда он сам ловил себя на мысли: «Уж не вселился ли в меня при перерождении какой-нибудь суккуб, очаровывающий всех вокруг?»
На самом деле Синлю забывал об одной важной детали. Мито, будучи Джинчурики Девятихвостого, обладала уникальным даром — сенсорикой отрицательных эмоций. Эта способность позволяла ей безошибочно чувствовать злобу, как бы глубоко она ни была спрятана под маской добродетели.
Жители деревни могли улыбаться ей в лицо, кланяться и говорить почтительные речи, но их истинные чувства — страх, зависть, скрытая неприязнь — всегда достигали её восприятия, словно уколы игл. Недаром она позже скажет Кушине: «Сначала наполни сосуд любовью». Это была не просто красивая фраза, а инструкция по выживанию.
Но в Учиха Синлю она не чувствовала ни капли тьмы. Ни страха, ни настороженности, ни скрытых камней за пазухой. Он стоял перед ней с открытой душой, спокойный и искренний.
Для человека, чье тело стало тюрьмой для демона, отношение окружающих — самая болезненная тема. И Мито не была исключением. Видя чистый, лишенный предрассудков взгляд мальчика, пришедшего из мирной эпохи (о чем она, конечно, не знала, списывая это на его характер), она верила ему даже больше, чем он мог себе представить. Пока Синлю не предаст Коноху, Мито будет стоять за его спиной непоколебимой скалой.
В этот момент Цунаде, улучив минутку, скорчила им смешную рожицу, высунув язык.
Мито, заметив это, не стала ругать внучку. Напротив, в её глазах мелькнула задумчивость.
— Синлю, — обратилась она к мальчику, — почему бы вам троим не пойти погулять? Возьми Цунаде и Орочимару, развейтесь немного. Дети не должны всё время сидеть над книгами.
Услышав это, Цунаде замерла, не веря своему счастью. Она перевела взгляд с бабушки на Синлю, и, получив подтверждающий кивок, радостно взвизгнула:
— Ура! Бабушка, ты лучшая!
Она кубарем скатилась с сиденья и подбежала к Синлю. Её глаза сияли, как две яркие звезды, полные надежды и предвкушения. Цунаде и без того была милым ребенком, но сейчас, включив режим «агрессивного умиления», она стала поистине несокрушимым оружием.
Синлю почувствовал, что его оборона трещит по швам. Да и, честно говоря, он сам понимал, что в последние дни перегибал палку со строгостью.
— Ну хорошо, — сдался он. — И во что же ты хочешь поиграть?
Ответ вылетел из рта Цунаде быстрее, чем успел пройти через фильтр разума:
— В азартные игры! Я хочу сделать пару ставок!
Повисла тишина. Синлю и Мито обменялись красноречивыми взглядами, полными безмолвного "ну вот опять". Страсть Цунаде к гэмблингу не нравилась никому из них. К счастью, Синлю давно разработал долгосрочный план: если не можешь победить порок, возглавь его и сделай контролируемым. Из безумного лудомана он планировал превратить её в игрока, знающего меру.
Цунаде, заметив кислые мины взрослых, прикусила язык. Она уже хотела было поправиться и предложить что-то безобидное, как вдруг Синлю кивнул.
— Ладно. Раз уж сегодня с нами Орочимару, я покажу вам новую игру для троих. Это особый вид карт.
Цунаде едва не подпрыгнула от радости. Она и мечтать не смела, что Синлю согласится.
Мито же, повидавшая на своем веку всякое, лишь едва заметно улыбнулась уголками губ. Одного взгляда на хитрое лицо Учихи ей хватило, чтобы понять: сейчас кто-то снова попадет в ловушку.
— Отлично, решено! Пошли скорее! — скомандовала Цунаде и рванула к выходу.
Синлю и Орочимару неспешно двинулись следом. Воспользовавшись моментом, Учиха наклонился к уху товарища и зашептал:
— Слушай внимательно и не задавай вопросов. В начале игры всегда перехватывай роль «помещика». Но как только мы начнем играть на реальные ставки — сразу пасуй и не лезь вперед. Понял?
Орочимару, хоть и не уловил сути интриги, кивнул, соглашаясь подыграть.
Вдруг Цунаде резко затормозила и подозрительно оглянулась на шепчущихся мальчишек.
— Эй, вы там что, сговариваетесь против меня?
— Ха! — Синлю рассмеялся так естественно, что ему поверил бы сам Станиславский. — Было бы о чем сговариваться! С твоей-то удачей нам никакие заговоры не нужны. Я просто подумал, что в этот раз лучше играть без ставок. Иначе это будет выглядеть так, будто мы грабим ребенка.
— Что?! — возмутилась Цунаде. Такая неприкрытая провокация попала точно в цель. Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы высказать всё, что думает, но воспоминания о прошлых проигрышах заставили её осечься.
Она заколебалась.
Синлю прекрасно знал, что прошлый опыт научил её осторожности, поэтому в этот раз сменил тактику. В игре «Битва с Помещиком» даже с её феноменальным невезением можно выиграть, если партнеры подыгрывают. Дав ей почувствовать вкус победы, он заставит её саму умолять о ставках.
И вот тогда ловушка захлопнется, и начнется жатва.
— Мы будем играть в новую игру, — мягко произнес Синлю, словно змей-искуситель. — Давай сначала просто потренируемся, без денег. А когда освоишься, сама решишь — рисковать или нет. Идет?
Сомнения Цунаде развеялись, как утренний туман.
Они прошли в комнату Синлю, где он достал заранее подготовленную колоду карт. После краткого объяснения правил началась игра.
Всё шло точно по сценарию Учихи. Орочимару, следуя инструкции, агрессивно захватывал лидерство. Синлю, чья игра страдала от чудовищной кармы Цунаде (сидеть с ней в одной команде было тем еще испытанием), всё же умудрялся иногда выигрывать.
Но главное — Цунаде начала побеждать.
Впервые в жизни она чувствовала этот сладкий вкус триумфа. Она была похожа на маленького ягненка, весело скачущего прямо в центр паутины, совершенно не замечая, как липкие нити уже опутывают копытца. Она не видела, что стоит на краю пропасти, и один неверный шаг приведет к падению, полному шишек и синяков.
Потеряв всякую бдительность и чувство реальности, она гордо ударила кулаком по столу:
— Хватит тренировок! Играем по-взрослому! Я отыграю всё, что потеряла в прошлый раз!
Ловушка захлопнулась.
Как и было условлено, Орочимару перестал бороться за роль «помещика». Цунаде, раздуваясь от гордости, раз за разом брала инициативу на себя... и с каждым коном становилась всё тише и тише.
Спустя полчаса полностью выгоревшая, опустошенная Цунаде рухнула на пол, сраженная жестокой реальностью.
Обновлено: 19.02.2026