— Чоу Цзи и его родичи — всего лишь смиренные-жалкие беженцы. Мы чувствуем великую-могучую силу этого места и пришли просить-унижаться перед его хозяином, дабы он даровал нам приют! Мы голодаем и умираем, могучий страж-покровитель, сжалься над нами!
С этими словами черношкурый бросился ниц к его ногам. Остальные съёжились от страха, некоторые прижимали к себе раны.
Гнев Би Дэ угас. Они и вправду были жалкими. Может, это не чужаки, а всего лишь заблудившиеся гости?
Би Дэ принял решение. Гостям следует оказывать гостеприимство.
Он исполнился всем доступным ему царственным величием и оказал несчастным должное уважение: склонил голову в знак приветствия.
Черношкурые радостно закричали, и он повёл их к укрытию, где они могли отдохнуть от непогоды и получить еду для голодающих.
[ POV Хун Сянь ]
— И это даже не половина? — неверяще переспросил Хун Сянь.
— Да, старейшина Хун. В итоге вышло восемьдесят три мешка, — подтвердил Юнь Рен.
— Поразительно. А что насчёт его нрава?
— Брат Цзинь есть брат Цзинь. Каким был, таким и остался, — в голосе Юнь Рена прозвучал лёгкий укор. — Он строит для вашей дочери дом размером с ваш собственный, и он влюблён в неё так же, как и она в него. Он без колебаний пустил нас в свой дом и кормил досыта за своим столом.
Яо Чэ, стоявший рядом, фыркнул. Этот человек-бык скрестил руки на груди и тоже хмурился.
— Добродетель юноши очевидна, брат Сянь. Он не бросил ни единого похотливого взгляда на мою Мэйхуа и даже сейчас обещает сопроводить её вместе с нами к её суженому. Больше я не желаю слышать никаких сомнений в его адрес.
Сянь нахмурился.
— Стыдно мне сомневаться в таком человеке, это правда, но отец всегда тревожится. Я, кажется, помню, как ты угрожал Тинфэну топором, брат Чэ. — Он покачал головой, и Яо Чэ счёл за лучшее смущённо промолчать. — И всё же, сегодня хороший день. Вижу, твоя вылазка принесла тебе и твоему брату некоторое богатство, Юнь Рен.
Тот мягко улыбнулся.
— Брат Цзинь настоял, чтобы мы все взяли часть урожая в благодарность. Мы пытались отказаться, но он и слышать ничего не хотел. Для меня честь называть его братом Цзинь и считать своим другом.
Наконец, Хун Сянь кивнул.
— Это всё решает. Прости, что мне пришлось просить тебя о проверке, Юнь Рен. А теперь ступайте, и довольно об этом. Он — брат Цзинь. Пусть в Хунъяо для него не будет закрытых дверей.
Хун Сянь вздохнул, когда Сюн Юнь Рен и Яо Чэ покинули его покои. Он подошёл к окну и посмотрел на поля, где трудился Цзинь Роу, помогая им с последними приготовлениями к отъезду Мэйхуа в Зелёный Холм.
Его дочь, так похожая на мать, с улыбкой поднесла ему воды, и они остановились, чтобы поговорить и посмеяться.
Его Мэйлин выглядела такой счастливой. Он тоже улыбнулся, глядя на радость своей драгоценной дочери. Хорошая, плодородная ферма и хороший, трудолюбивый человек.
Последние сомнения рассеялись.
— Ах, любовь моя, хотел бы я, чтобы ты их видела, — с тоской прошептал он.
[ POV Цзинь Роу ]
Гремели барабаны. Звенели музыкальные инструменты. Трещали и хлопали петарды. Воздух наполнился ароматами праздничных яств.
Посреди деревенской площади, подпрыгивая и пританцовывая в такт музыке, двигался огромный дракон. Детишки с радостными визгами гонялись за его хвостом, а взрослые, завершив жатву, болтали и отдыхали.
Я ликовал вместе с толпой. Ну и давали же жару деревенские старейшины! Дракон в их руках просто отплясывал.
Я всегда ценил труд, вложенный в подобные вещи. В Прежнем мире я однажды видел Праздник Урожая, но то празднество и в подмётки не годилось этому. Одна только слаженность движений чего стоила! Вот они, прыгая в унисон, заставили дракона извиваться вверх-вниз, словно он летел. А потом взбежали по стене, оттолкнулись и, описав в воздухе сальто, увлекли дракона за собой в головокружительный пируэт. Толпа взревела от восторга.
— Брат Цзинь! — с ухмылкой позвал Юнь Рен, и я снова протянул ему свою чашу. Он до краёв наполнил её рисовым вином, и я отпил. Оба мы были одеты в праздничное. Я собирался купить себе что-нибудь в городе на свадьбу Мэйхуа, но в итоге одолжил одежду у её отца, Яо Чэ, благо мы с ним были примерно одного телосложения. Что-то вроде красной туники и чёрные штаны. В таком наряде я идеально вписался в разрумянившуюся от праздника деревню.
Я сидел за самым большим столом, который вынесли на площадь, рядом с Сянем, отцом Мэйлин. Его место пока пустовало — он вместе с Яо Чэ и Сюн Тэн Реном, отцом Юнь Рена, только что закончил танец внутри дракона.
Это… это было великолепно. Я расслабленно откинулся на спинку стула на празднике, с полной чашей доброго вина и в предвкушении ещё более доброй еды. Вечернее солнце всё ещё грело кожу тёплыми и нежными лучами.
— Фантастика! — выдохнул я с довольной улыбкой, оглядывая деревню.
— Есть в этом своя прелесть, не так ли? — отозвался Юнь Рен. — Наш Хунъяо старается изо всех сил.
— Старается?! Юнь Рен, негодник, да мы не стараемся, а делаем на совесть! — прогремел Яо Чэ. Раскрасневшийся и потный после танца, он сиял широченной улыбкой. Юнь Рен на это нравоучение лишь закатил глаза.
Отец Мэйлин, тяжело дыша, опустился на стул рядом со мной.
Обновлено: 03.02.2026